Побег Зосимова

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Cамолёт Ан-2 в полёте

Побег Зо́симова в Иран 23 сентября 1976 года — международный инцидент периода разрядки международной напряжённости в ходе Холодной войны. Случаи бегства советских лётчиков в Иран имели место и ранее, но перелёт Зосимова и последовавшие вслед за тем события стали важной вехой в истории советско-иранских отношений, поскольку по уровню озвученных угроз от руководства СССР в адрес руководства Ирана не имели аналогов не только в отношениях между этими двумя странами, но и вообще в мировой дипломатической практике в целом. Для истребования от иранских властей немедленного возвращения лётчика, чтобы внушить другим потенциальным перебежчикам неотвратимость наказания и предотвратить случаи подобного рода, советское руководство придало данному международному инциденту невиданный масштаб, переступив через сложившиеся нормы дипломатического этикета и дойдя до открытых угроз опосредованного военного вмешательства в дела иностранного государства[1].

Биографическая справка[править | править код]

Валенти́н Ива́нович Зо́симов[К 1] (1939—?) — советский лётчик, на момент побега лейтенант запаса, в возрасте, по разным данным, от 32 до 37 лет, службу окончил в звании старшего лейтенанта (перед увольнением в запас был понижен в звании за не оглашавшийся властями дисциплинарный проступок). До увольнения в запас и перевода в гражданскую авиацию на должность второго пилота Валентин Зосимов служил лётчиком-истребителем. Увольнение из рядов вооружённых сил и перевод в авиапочту Зосимов расценил как унижение его достоинства. Обстоятельства военной службы Зосимова вообще и последние события, связанные с его увольнением из рядов вооружённых сил, которые наиболее вероятно послужили причиной его бегства, не публиковались в советской прессе. О нём самом советская печать сообщала только несколько слов, что он «совершил уголовное преступление — угон самолёта „Аэрофлота“»[7].

Обстоятельства инцидента[править | править код]

23 сентября 1976 года (в четверг) лётчик Министерства связи СССР лейтенант запаса Валентин Зосимов, выполняя в одиночку внутренний рейс на самолёте Ан-2[К 2], принадлежавшем Управлению гражданской авиации Азербайджанской ССР, по маршруту Забрат — Аджикабул — Пушкино — Пришиб — Ленкорань, взлетев с аэродрома в Пушкинском районе без пассажиров на борту, перелетел через советско-иранскую границу в воздушное пространство Ирана и совершил посадку на аэродроме вблизи города Ахара в провинции Восточный Азербайджан. После приземления лётчик попросил предоставить ему политическое убежище[16].

Последующие события[править | править код]

25 сентября международное информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс» и ведущие новостные издания мира опубликовали информацию о произошедшем побеге (через два дня эту же информацию опубликовало китайское агентство «Синьхуа»)[17]. Первоначально 25 сентября посольство СССР в Иране подтвердило факт побега, но отказалось изложить подробности инцидента[9]. 26 сентября Чрезвычайный и полномочный посол СССР в Иране Владимир Ерофеев заявил официальную ноту протеста иранскому правительству, в которой потребовал возвращения перебежчика как военного дезертирапресс-релизе посольства он значился как «лейтенант ВВС СССР», поэтому во всех последующих материалах иностранной прессы он указывался как «лейтенант Зосимов»). Пилоту разъяснили, что официальное предоставление ему политического убежища в Иране может послужить юридическим основанием для СССР для денонсации официальных обязательств перед Ираном, поэтому запрашивать убежища ему следует у США. Вскоре иранские власти объявили, что пилот запросил политического убежища в США. В отличие от Виктора Беленко, Зосимов не представлял особого интереса для американской стороны, поэтому посол США в Иране Ричард Хелмс снял с себя ответственность за происходящее, поручив пресс-секретарю посольства заявить, что официальных запросов о предоставлении политического убежища на адрес посольства не поступало[9][18].

Не исключено, что при других обстоятельствах Зосимову бы удалось получить политическое убежище, а сам инцидент прошёл бы без привлечения к нему столь пристального внимания международной прессы, но перелёт Зосимова состоялся через семнадцать дней после успешного побега старшего лейтенанта Виктора Беленко (6 сентября бежавшего в Японию на МиГ-25 и получившего политическое убежище в США)[18]. Советское руководство посчитало, что побег Беленко — опасный прецедент, а побег Зосимова — это инцидент, который, несмотря на меньшую опасность с точки зрения разглашения секретной военной информации (старый почтовый самолёт не представлял такой ценности, как МиГ-25, а секретных военных документов при Зосимове не было[19]) уже начинал укладываться в систему, а потому представлял опасность своими потенциальными последствиями, на основании чего пришло к выводу о необходимости предотвращения повторения такого рода инцидентов самым строжайшим образом. Поскольку протяжённость границ СССР и Ирана превышала 2000 км[20], и указанное обстоятельство весьма беспокоило иранскую сторону, этот фактор был избран ключевым для оказания давления с советской стороны[10]. Чтобы предотвратить возможную «эпидемию бегства» лётчиков за рубеж, советская сторона организовала беспрецедентный по своему накалу и озвученным угрозам нажим на иранское руководство, который не имел аналогов в истории советско-иранских отношений, открыто угрожая в случае отказа или промедления в выдаче лётчика поддержать деньгами и начать поставки советского вооружения и военной техники азербайджанским и курдским сепаратистам, а также повстанцам из антиправительственной оппозиции. Один из высокопоставленных советских дипломатов в Иране намекнул шаху, что «советско-иранская граница слишком длинная, чтобы предотвратить случаи её перехода в ту или иную сторону местными партизанами». Части и соединения Вооружённых Сил СССР, дислоцированные у советско-иранской границы (около 180 тыс. военнослужащих)[К 3] были приведены в повышенную боевую готовность[1].

Стоит отметить, что в случае с Беленко был угнан не почтовый, а боевой самолёт со множеством секретного электронного оборудования на борту, побег совершило не гражданское лицо, а военнослужащий на действительной военной службе, при этом в адрес японской стороны советскими дипломатами были озвучены куда более сдержанные угрозы. Между тем, в «Нью-Йорк Таймс» сентябрь 1976 года был назван «национальным месяцем бегства» из СССР (National Defection Month)[7]. По словам одного западного дипломата, который предпочёл не называть своего имени, наблюдения за угрозами из Москвы в адрес Токио, вкупе с беспокойством за безопасность своих приграничных регионов, заставили иранские власти пойти на компромисс[22].

Правовые особенности инцидента[править | править код]

В случае с Зосимовым имела место правовая коллизия (столкновение международно-правовых норм общемирового и двустороннего межгосударственного характера). С одной стороны, по нормам советско-иранского договора о борьбе с преступлениями на авиационном транспорте 1973 года, иранские власти были обязаны выдать советской стороне Зосимова как угонщика воздушного судна. При этом действия Зосимова не подпадали под определение «захвата воздушного судна», приведённого в Гаагской конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (ратифицированной СССР 16 декабря 1970 года)[4][23]. С другой стороны, по нормам резолюций Организации Объединённых Наций о защите беженцев, в частности, Конвенции о статусе беженцев 1951 года, которые были ратифицированы Ираном, иранские власти обязывались предоставить ему политическое убежище как беженцу. С точки зрения международного права, примат имела конвенция 1951 года, поскольку она имела не двусторонний, а международный характер. В обоих случаях, невыполнение любого из двух указанных соглашений грозило Ирану политико-правовыми последствиями от той или иной стороны (СССР или ООН)[16]

Политические события[править | править код]

Между тем за Зосимова заступились несколько международных правозащитных организаций, а Верховный комиссар ООН по делам беженцев принц Садруддин Ага-хан лично призвал предоставить Зосимову политическое убежище и не выдавать СССР[16]. Открытое письмо шаху с призывом не допустить возврата лётчика в СССР написала дочь Сталина Светлана Аллилуева[24].

Я, дочь Сталина, спасшаяся от советско-сталинской тирании и обретшая свободу в Соединённых Штатах, взываю к вашему величеству с просьбой спасти жизнь Валентина Зосимова, русского лётчика, который сбежал в Иран на старом почтовом самолёте в поисках убежища в свободном мире, и, вместо того, чтобы возвращать его брежневским палачам, позвольте ему выехать в свободную страну.

В телефонном интервью из Карлсбада вечером 24 октября она заявила корреспонденту «Нью-Йорк Таймс», что «обычно не вмешивается в политику, но когда речь заходит о вопросах личного характера, вроде этого, когда жизнь человека под угрозой, кто-то должен что-то сделать, чтобы спасти эту жизнь»[24] (по её словам, она опасалась, что Зосимова приговорят к высшей мере наказания)[25]. Письмо было доставлено в Вашингтон, послу Ирана в США Ардаширу Захеди профессором Юрием Ольховским[en], деканом факультета славянских языков и литературы Университета Джорджа Вашингтона. Процитированное прошение вместе с фрагментами её интервью было опубликовано на первой странице «Нью-Йорк Таймс» в выпуске от 25 октября[24].

Договор между СССР и Ираном назывался «О борьбе с воздушным пиратством», по условиям договора Зосимова могли выдать как «воздушного пирата» (советские власти требовали от иранского руководства воздержаться от предоставления лётчику убежища и настаивали на возвращении его в СССР на основании п.п. 2 и 4 ст. 7 указанного документа)[26]. 27 октября глава Комитета прав человека в СССР Андрей Сахаров вместе с четырьмя членами Хельсинкской группы Еленой Боннэр, Петром Григоренко, Николаем Руденко, Юрием Орловым подписали прошение к шаху[10], чтобы тот не допустил выдачи лётчика советским властям, так как:[2]

Старший лейтенант Зосимов воспользовался для преодоления границы бипланом устаревшей конструкции. Он не совершил насилия, не рисковал ничьей жизнью, кроме своей, и поэтому его действия не могут быть квалифицированы как воздушное пиратство. Он не разбил самолета, который может быть возвращён законному владельцу.

С аналогичной просьбой оказать содействие в деле защиты Зосимова от возможной выдачи его советской стороне Сахаров обратился к Генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму[19].

Экстрадиция[править | править код]

Шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви, рассмотрев возможные последствия, принял решение уступить советским требованиям во благо государственным интересам ради сохранения status quo в советско-иранских отношениях и выдать Зосимова советской стороне во избежание ухудшения межгосударственных отношений, несмотря на протесты международных организаций. 23 октября иранское правительство официально объявило, что «после тщательного изучения обстоятельств дела совместно с органами юстиции» и с привлечением крупнейших иранских учёных-правоведов[26] оно пришло к заключению, что удовлетворение просьбы о политическом убежище будет противоречить положениям советско-иранского соглашения от 7 августа 1973 года о сотрудничестве в предотвращении угона гражданских воздушных судов, и приняло решение об отказе в предоставлении лётчику политического убежища и передаче его советским представителям, о чём Министерство иностранных дел Ирана уведомило советское посольство[4][27]. В тот же день эта информация была опубликована информационным агентством «Ассошиэйтед Пресс» и крупнейшими международными газетами[28]. 25 октября Зосимов был доставлен в СССР. 28 октября об этом официально сообщило ТАСС и Московское радио[29]. Тогда же иранские власти проинформировали советскую сторону о том, что самолёт также будет возвращён в скором времени[10].

В СССР как среди диссидентского движения, так и среди антисоветски настроенной части населения, выдача лётчика была встречена с большой досадой[источник не указан 564 дня]. Как отмечал в своих воспоминаниях Б. Палант, для той части советской молодёжи, которая «держала кулаки» за Зосимова, это было большим огорчением, а в последующих событиях Иранской революции, приведших к свержению и изгнанию шаха за рубеж, он усмотрел проявление «высшей справедливости» за то, что тот когда-то выдал беглеца СССР[30].

Влияние на советско-иранские отношения[править | править код]

Помимо обстоятельств внутриполитического характера и соображений внутренней стабильности вкупе с сохранением добрососедских отношений с северным соседом, к возвращению Зосимова шаха подтолкнули внешнеэкономические факторы — оно было призвано спасти крупный советско-иранский договор о торговле, заключение которого оказалось под угрозой срыва в связи с позицией, занятой советской стороной[31]. Вскоре после выдачи Зосимова иранскими властями, ещё до официального заявления ТАСС, советская правительственная газета «Известия» сообщила, что Иран и Советский Союз заключили четырёхгодичное торговое соглашение на общую сумму около 3 млрд долларов США, по которому Ирану будет поставляться промышленное оборудование, буровые установки, автотранспортные средства, металлопрокат, лесоматериалы, газетная бумага и удобрения, а СССР будет закупать природный газ, свинец, цинк, хлопковое волокно, кожу и сухофрукты[10]. 1 декабря 1976 года в Тегеране было подписано советско-иранское соглашение о сотрудничестве в сфере металлургии, транзитных грузоперевозок, развития иранской газотранспортной системы, электрификации иранской железнодорожной инфраструктуры и строительства теплоэлектростанций, а также программа долгосрочного технического и экономического сотрудничества и торговли[32].

Другим ощутимым последствием выдачи Зосимова стала активизация военно-технического сотрудничества между двумя странами. В ходе официального визита заместителя министра обороны Ирана генерала Хасана Туфаняна в Москву в октябре 1976 года стороны достигли важных договорённостей и заключили договор о военно-техническом сотрудничестве, по которому СССР обязался поставить Ирану лёгкую бронетехнику, танковые тягачи и переносные зенитно-ракетные комплексы «Стрела-2» на сумму 550 млн долларов США (бартерная сделка в обмен на природный газ из иранских месторождений с условием предоставления советского оборудования, строительства и обслуживания всей добывающей и транзитной инфраструктуры советской стороной)[33]. Помимо сухопутных вооружений, обсуждались перспективы поставок советских военно-транспортных самолётов и продления срока эксплуатации имеющегося авиапарка ВВС Ирана. СССР брал на себя также обязательства по подготовке специалистов по эксплуатации и боевому применению указанных единиц ВВТ из числа иранских военнослужащих офицерского состава в советских военных учебных заведениях, а также направления советских техников и инструкторов по боевой и технической подготовке (вместе с военными переводчиками) для обслуживания ВВТ в Иране и подготовки местных военнослужащих рядовых и сержантских специальностей работе с советской техникой. Кроме того, в негласном порядке предприятиями советской военной промышленности Ирану была предоставлена техническая документация по технологиям разработки и изготовления собственного ракетного оружия[34].

Кроме того, в рамках осуществлявшегося с послевоенного времени и в течение Холодной войны курса на поддержку Советским Союзом различных оппозиционных движений в Иране, с начала 1970-х годов в СССР и социалистических странах осуществлялась военная подготовка иранских боевиков из числа антиправительственной оппозиции, для нужд которой функционировали учебные центры, готовившие их к боевым действиям в условиях города. На территории НРБ и ряда других соцстран располагались финансируемые Советским Союзом радиостанции, где работали иранские эмигранты, которые регулярно выпускали в эфир радиопередачи антиправительственного содержания. Вскоре после возвращения Зосимова к началу 1977 года вещание антиправительственных радиостанций за рубежом прекратилось. Поскольку указанная договорённость не могла быть официальной (официально СССР не поддерживал никаких антиправительственных радиостанций), прекращение их многолетнего вещания связывают с негласной частью договорённости о возврате Зосимова, достигнутой в кулуарах. Прекратилась ли подготовка боевых кадров, неизвестно, поскольку, в отличие от радиостанций, они не выходили в эфир с пропагандистскими воззваниями и их существование не проявлялось столь явно, но, по всей вероятности, стороны оговорили и этот вопрос. Хотя возвращение лётчика советским властям отрицательно воспринималось иранским населением и сулило репутационные издержки для международного престижа страны, шах пошёл на уступки, поскольку в противном случае советская пропаганда против иранского правящего режима лишь усилилась бы. Хотя сам факт прекращения вещания антиправительственной и антимонархической пропаганды из-за рубежа был безусловно важной победой против внутренней оппозиции, но, как показало дальнейшее развитие событий, весьма кратковременной[33].

Международная реакция[править | править код]

1 ноября Организация Объединённых Наций осудила действия иранского правительства[23]. Тогда же главе иранской дипломатической миссии при ООН в Женеве была вручена нота протеста Управления Верховного комиссара по делам беженцев, в которой Верховный комиссар заявил, что он глубоко сожалеет, что иранское правительство не выполнило требований Конвенции о статусе беженцев[16].

Судебный процесс[править | править код]

По прибытии Зосимов был взят под стражу органами госбезопасности. После того как он прибыл в СССР, Андрей Сахаров и Елена Боннэр обратились к шаху с письмом, в котором просили его ходатайствовать перед советским правительством о снисхождении к Зосимову, о неприменении к нему смертной казни, что возымело результат — им удалось встретиться и обсудить этот вопрос с консулом Ирана в СССР, который заверил их, что их прошение будет передано шаху и рассмотрено[19]. По итогам следствия Зосимов был осуждён судом на закрытом заседании по ст. 64 Уголовного кодекса РСФСРИзмена родине») к 12 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии строгого режима. Исходя из официальных требований советской стороны, заявленных в требовании об экстрадиции, он должен был быть судим по cт. 213-2 УК РСФСР («Угон воздушного судна»), но по ст. 64 ему грозил более длительный срок заключения, поэтому стороной обвинения была избрана именно она, а уголовное дело было переквалифицировано с преступления на воздушном транспорте на преступление против основ государственного строя. Во время следственных мероприятий содержался в Чистопольском следственном изоляторе (СИЗО) № 5 (город Чистополь Татарской АССР)[3]. Срок заключения отбывал в Пермской исправительно-трудовой колонии (ИТК) № 36[К 4][4][35]. Солагерниками Зосимова в указанных пенитенциарных учреждениях были Генрих Алтунян и Виктор Некипелов, которые позже отразили обстоятельства их заключения в своих воспоминаниях[36][37].

В период его пребывания в местах лишения свободы, его жена Татьяна Зосимова и двое детей проживали в Баку[К 5].

Дальнейшая судьба лётчика[править | править код]

Сообщение ТАСС от 28 октября 1976 года было последним заявлением в советской прессе по делу Зосимова. Через полтора года, в июне 1978 года, журналисты «Нью-Йорк Таймс» во главе с Ричардом Хэйчем обратились через Министерство иностранных дел СССР к Министерству гражданской авиации и Министерству обороны с официальным запросом о дальнейшей судьбе Зосимова (поскольку в официальном пресс-релизе советского посольства в Иране после побега он был заявлен как «лейтенант ВВС СССР»)[К 6]. В официальном ответе Министерства гражданской авиации говорилось, что в министерстве ничего не могут добавить к информации, опубликованной в официальных печатных изданиях. Министерство обороны в ответ кратко сообщало, что не располагает информацией такого рода[7]. В дневнике Некипелова, который он вёл в заключении, имеется запись, что Зосимов участвовал в массовой голодовке и забастовке политзаключённых 27—29 сентября 1982 года, объявленной в поддержку Некипелова, которому было отказано в оказании медицинской помощи после обострения хронической болезни[37]. По состоянию на 30 октября 1985 года Зосимов всё ещё находился в Пермской ИТК № 36 (то есть вопрос о его условно-досрочном освобождении не поднимался, поскольку статья закона, по которой он был осуждён, не предусматривала такой возможности)[38], срок заключения истекал 26 октября 1988 года[К 7][6].

Комментарии[править | править код]

  1. В большинстве русскоязычных источников указывается как Валентин Иванович Зосимов[2][3][4]. В некоторых русскоязычных источниках фигурирует под именем Валентин Петрович Засимов[5][6]. В большинстве англоязычных источников указывается как «лейтенант Засимов» (Lieutenant Zasimov).
  2. По разным данным, либо на Ан-2М сельскохозяйственной авиации, переделанном под почтовый самолёт[8], либо на пассажирском Ан-2[9][10], либо на грузовом Ан-2Т или тренировочной модификации[11]. В работах Сергея Чертопруда о Юрии Андропове и деятельности Комитета государственной безопасности СССР можно встретить не соответствующую действительности информацию о том, что имел место угон Ан-24[12][13]. В работах Михаила Болтунова об антитеррористическом подразделении «Альфа» указывается, что «Засимов захватил в 1986 году Ан-2 и принудил командира самолёта совершить посадку в Иране»[14][15], что также не соответствует действительности.
  3. 17 мотострелковых и танковых дивизий сухопутных войск и две воздушно-десантные дивизии, 4500 танков, 500 истребителей, 150 стратегических бомбардировщиков. Обычно, в повышенной боевой готовности находилось не более трёх дивизий сухопутных войск[21].
  4. Ныне музей «Пермь-36».
  5. Ныне улица носит название Теймура Алиева. Данные о семье по информации, предоставленной информационной службой «Вести из СССР»[6] и редакцией «Хроники защиты прав в СССР».[4]
  6. Американские журналисты не догадались обратиться к Министерству внутренних дел СССР, в ведении которого находился аппарат управления исправительно-трудовыми учреждениями, поскольку, во-первых, подчинённость и подведомственность советских пенитенциарных учреждений нигде в официальных публикациях не афишировались, во-вторых, в США Министерство внутренних дел занимается вопросами коренных народов страны (индейцев).
  7. В соответствии со ст. 5 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г. «Об усилении борьбы с особо опасными преступлениями», лицам, осуждённым по указанной категории преступлений («Измена родине»), после отбытия ими срока наказания в местах лишения свободы, могла быть дополнительно назначена ссылка на срок от двух до пяти лет.

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Russia warns Iran: Return pilot or else… // News Review on West Asia. — New Delhi: Institute for Defense Studies & Analyses, November 1976. — P. 735.
  2. 1 2 В защиту Зосимова // Хроника текущих событий. — 8.10.1976. — Вып. 42. — С. 87.
  3. 1 2 Валентин Иванович Зосимов, 1939 г. р., 23.9.76 перелетел на маленьком самолёте в Иран // Материалы самиздата. — Мюнхен: Радио Свобода, 19.12.1986. — № 40. — АС № 5839. — С. 1 — ISSN 0177-5332.
  4. 1 2 3 4 5 Гинзбургс Дж. Дело лейтенанта Зосимова. Юридический комментарий // Хроника защиты прав в СССР. — Апрель — июнь 1978. — Вып. 30 — С. 62—68.
  5. Засимов Валентин Петрович, летчик // Список политзаключённых СССР. — Мюнхен: Информационная служба «Вести из СССР», 30.10.1984. — Вып. 6. — С. 103.
  6. 1 2 3 Засимов Валентин Петрович, летчик // Список политзаключённых СССР. — Мюнхен: Информационная служба «Вести из СССР», 30.10.1985. — Вып. 7. — С. 107.
  7. 1 2 3 Haitch, R. Follow‐Up, on the News: The Zasimov Case. // New York Times. — June 4, 1978. — P. 45.
  8. Soviet military pilot // Aviation Week & Space Technology. — October 4, 1976. — Vol. 105. — № 14. — P. 26.
  9. 1 2 3 Soviet Pilot Flies to Iran In a Small Mail Plane // New York Times, September 26, 1976. — P. 7.
  10. 1 2 3 4 5 Iran Returns Defecting Soviet Pilot // New York Times. — October 29, 1976. — P. 4.
  11. A Chronology of Attempted and Successful Hijackings of Soviet Aircraft // Radio Liberty Research Bulletin. — September 30, 1981. — № 40 (3141). — RL 393/81. — P. 277.
  12. Чертопруд С. В. Андропов и КГБ. — М.: Эксмо, Яуза, 2004. — С. 256. — 544 с. — ISBN 5-699-08162-3.
  13. Чертопруд С. В. Юрий Андропов: тайны председателя КГБ. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — С. 296. — 512 с. — (Гении и злодеи). — ISBN 5-699-15351-9.
  14. Болтунов М. Е. «Альфа» — сверхсекретный отряд КГБ. — М.: Кедр, 1992. — С. 120. — 206 с. — ISBN 5-7037-0257-7.
  15. Болтунов М. Е. «Альфа» принимает бой. — М.: Вече, 2000. — С. 120. — 384 с. — (Военные тайны XX века). — ISBN 5-7838-0744-3.
  16. 1 2 3 4 Defector Returned To Soviet Union // Asian Recorder : A Weekly Digest of Asian Events. — New Delhi: Recorder Press, December 9—15, 1978. — Vol. 22. — № 50. — P. 13490.
  17. Цит. по: Soviet Pilot’s Defection to Iran Noted, 27 September 1976, A3 // Daily Report: People’s Republic of China. Index. — Washington, D.C.: Foreign Broadcast Information Service, 1976. — Vol. 2. — P. 36.
  18. 1 2 Haitch, R. Soviet Union Demands the Return Of Pilot Who Flew Plane to Iran // New York Times. — September 27, 1976. — P. 13.
  19. 1 2 3 Сахаров А. Д. Воспоминания : в 2 т. — М.: Права человека, 1996. — Т. 1. — С. 671—673. — 912 с. — ISBN 5-7712-0011-5.
  20. Политическая и экономическая карта мира. — М.: Воениздат, 1966. — С. 44. — 464 с.
  21. Chubin, Sh. Soviet Policy Towards Iran and the Persian Gulf. — L.: International Institute for Strategic Studies, Spring 1980. — P. 48. — 50 p. — (Adelphi Paper №. 157) — ISSN 0567-932X. — ISBN 0-86079-034-7.
  22. Iranians Return Russian Defector // The Salt Lake Tribune. — October 29, 1976. — P. 7.
  23. 1 2 U.N. Assails Iran’s Return Of Flier to Soviet Union // New York Times. — November 2, 1976. — P. 5.
  24. 1 2 3 White, D. F. Stalin’s Daughter Asks Shah to Aid Soviet Defector // New York Times. — October 25, 1976. — P. 1.
  25. Stalins Daughter Makes Plea // The Robesonian : Daily Newspaper. — Lumberton, NC: Robesonian, Inc., October 26, 1976. — Vol. 205. — P. 2.
  26. 1 2 Relations with other countries // Iran Almanac and Book of Facts : Annual Publication. — Tehran: Echo of Iran, 1977. — Vol. 16. — P. 157.
  27. Government of Iran // Aviation Week & Space Technology. — October 25, 1976. — Vol. 105. — № 17. — P. 24.
  28. Iran to Return Russian Who Fled by Plane // New York Times. — October 24, 1976. — P. 7.
  29. Iran returns Soviet pilot // News Review on West Asia. — New Delhi: Institute for Defense Studies & Analyses, 1976. — P. 735.
  30. Палант Б. Дура LEX (сборник). — М.: АСТ, 2010. — С. 426. — 512 с. — ISBN 978-5-17-065348-5.
  31. Schulz, A. The Gulf, South Asia, and the Indian Ocean // Conflict and Cooperation in the Persian Gulf / Ed. by M. Mughisuddin. — N. Y.: Praeger Publishers, 1977. — P. 17. — 192 p. — (Praeger special studies in international politics and government).
  32. A Calendar of Soviet Treaties: 1974—1980 / Ed. by G. Ginsburgs. — Dordrecht: Martinus Nijhoff Publishers, 1987. — P. 186. — 666 p. — (Law in Eastern Europe; № 33). — ISBN 90-247-3628-5.
  33. 1 2 Graham, R. Iran: The Illusion of Power. — London and New York: Routledge, 2011. — P. 176, 187. — 232 p. — (Routledge Library Editions: Iran; 29). — ISBN 978-0-415-61053-7.
  34. Hiro, D. Iran Under the Ayatollahs. — N. Y.: Routledge, 2013. — P. 281—282. — 462 p. — (Routledge Revivals). — ISBN 978-0-415-66737-1.
  35. Зосимов (вар. Засимов) (Валентин) // Материалы самиздата. — Мюнхен: Радио Свобода, 29 сентября 1986. — № 31. — АС № 5772. — С. 6. — ISSN 0177-5332.
  36. Алтунян Г. О. Цена свободы: Воспоминания диссидента. — Х.: Фолио, 2000. — С. 169. — 350 с. — ISBN 966-03-0991-0.
  37. 1 2 Некипелов В. А. Стихи. Избранное. — Бостон: Мемориал, 1992. — С. 9—10. — 107 с.
  38. Елинский А. В. Уголовное право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. — М.: Волтерс Клувер, 2011. — С. 149. — 272 с. — ISBN 978-5-466-00698-8.