События 17 июня 1953 года в ГДР

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Советский танк в Лейпциге, 17 июня 1953 г.

События 17 июня 1953 года в ГДР  — экономические выступления рабочих в июне 1953 года в Восточном Берлине, переросшие в политическую забастовку против правительства ГДР по всей стране. До 1990-х годов не были предметом изучения советских историков[1]. В официальной науке определялись как «фашистская вылазка»[1]. В современной российской историографии нет устоявшегося определения[2]. В отличие от западных коллег, которые пишут о «рабочем восстании» или «народном восстании», российские историки в основном пользуются нейтральным определением: «события в ГДР 17 июня 1953 года».

Содержание

Причины и предпосылки кризиса [править]

«Планомерное строительство социализма» [править]

Второй день II конференции СЕПГ, 10 июля 1952 (слева направо Вальтер Ульбрихт, Вильгельм Пик, Отто Гротеволь, рабочие)

В июле 1952 года на II конференции Социалистической единой партии Германии генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «планомерное строительство социализма», что сводилось к последовательной советизации восточногерманского строя: мерам против мелких собственников и частной торговли, массовой национализации предприятий. Одновременно было радикально реформировано традиционное территориальное деление (вместо 5 исторических «земель» было введено 14 округов).

В связи с тем, что продукция металлургических предприятий Западной Германии из-за фактического введения экономических санкций с её стороны стала недоступной для Восточной Германии, последней для сохранения высокого уровня своего машиностроения пришлось в срочном порядке развивать собственную тяжёлую промышленность. План экономического развития, который предусматривал ускоренный рост тяжелой промышленности, был принят под воздействием советской стороны, его реализация отражалась на работе отраслей, выпускавших потребительские товары[3]. Правительству ГДР приходилось действовать в жёстких финансовых условиях, к тому же наличные резервы металла в значительной степени шли на изготовление оборудования для поставок в СССР в счёт репараций, для производства товаров народного потребления его не хватало.

Неожиданные последствия имело принятое 28 июня 1952 года постановление правительства ГДР «Об увеличении оплаты труда квалифицированным рабочим в важнейших отраслях промышленности», которое привело к повышению в общей сложности на 230 млн марок окладов ИТР и высококвалифицированным рабочим.[4] В результате возник существенный разрыв в зарплате специалистов и неквалифицированных рабочих. На многих предприятиях, чтобы избежать роста социальной напряжённости, стали в массовом порядке повышать разряды молодых рабочих. В итоге фонд заработной платы составил 500 млн марок, что не было предусмотрено бюджетом на 1953 год. Рост зарплаты привел к штурму потребительского рынка и стал одной из причин перебоев с продуктами питания.[4]Уровень снабжения населения мясопродуктами и жиром достиг лишь примерно половины довоенного уровня. Очереди перед магазинами росли. Разница в уровне жизни Западной и Восточной Германии увеличилась, так как план Маршалла на Западе вызвал рост экономики, в котором восточная часть страны не могла участвовать. Плитка шоколада, например, стоила на Западе 50 пфеннигов, на Востоке — 8 марок.

В такой ситуации происходило массовое бегство жителей, прежде всего высококвалифицированных кадров, в западную зону (только в марте 1953 года бежали 50 тысяч человек).[5] «Утечка мозгов», в свою очередь, создавала новые экономические проблемы.

В конце мая 1953 года в ГДР создалась такая ситуация, когда условиями жизни — в разной степени и по разным причинам — были недовольны почти все слои населения.[6] Граждане ГДР ждали перемен.[6]

Режим жёсткой экономии [править]

9 января 1953 г. представители Советской контрольной комиссии раскритиковали руководство ГДР за непродуманные меры по слишком резкому повышению жизненного уровня населения. Было предложено перейти к режиму экономии[7].

В апреле 1953 года, за два месяца до июньских событий, произошло повышение цен на общественный транспорт, одежду, обувь, хлебопродукты, мясо и содержащие сахар продукты[8]. По свидетельству участника тех событий, это уже тогда вызвало волну возмущения.[9].

«Новый курс» [править]

После смерти Сталина в Политбюро росло недовольство политикой и стилем руководства Вальтера Ульбрихта. В отчетах, поступавших в Москву из Восточного Берлина, выражалось беспокойство о положении в ГДР. В то же время новое советское руководство хотело изменить политический курс в отношении Германии. Смена в руководстве произошла не только в Советском Союзе, но и в Соединенных Штатах. Заступивший в январе 1953 года на пост президент Эйзенхауэр пытался наладить новые отношения с Москвой.[10] В начале мая 1953 года в министерстве иностранных дел СССР по инициативе Лаврентия Берии началась разработка меморандума по германскому вопросу.[10] Кремлевскому руководству было ясно, что Запад пойдет на обсуждение германского вопроса лишь в том случае, если в политическом курсе ГДР появятся новые акценты.[10] СЕПГ предлагалось отказаться от курса на ускоренное строительство социализма и сосредоточиться на вопросах, которые могли способствовать объединению Германии. Предлагалось снизить объём обязательных госпоставок с крестьян на 10-15 %, в особенности для зажиточных, дававших основную массу товарной продукции. Осуждались как «недопустимо торопливые» меры по вытеснению частного капитала из промышленности, торговли и сферы услуг. Властям ГДР предлагалось также строго соблюдать законность и в ближайшее время осуществить широкую амнистию.[11]

Первый сигнал готовности к переговорам поступил 28 мая 1953 года. Им стал формальный роспуск Советской контрольной комиссии в ГДР и учреждение должности «Верховного комиссара», которым был назначен Владимир Семёнов.[10] Он тут же принялся за разработку распоряжения «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР», которое было принято 2 июня 1953 года Советом министров СССР. В тот же вечер делегация СЕПГ была вызвана в Москву, где Вальтер Ульбрихт, Отто Гротеволь и Фред Ольснер получили документ для ознакомления. На утреннем заседании 3 июня 1953 года Ульбрихт был подвергнут суровой критике; Политбюро ЦК КПСС настоятельно требовало быстрой и основательной смены политического курса СЕПГ во избежание протестов населения. 5 июня делегация ГДР в сопровождении Верховного комиссара СССР вернулась в Восточный Берлин. В последующие дни Семёнов постоянно присутствовал на заседаниях Политбюро СЕПГ, которое провозгласило «Новый курс». Речь шла о значительном снижении темпов построения социализма, об отмене многих перегибов экономического и политического характера[3]. Однако эти корректуры курса были предприняты слишком поздно.

Повышение норм выработки [править]

В то же время не было отменено ранее принятое решение ЦК СЕПГ «о повышении норм выработки для рабочих в целях борьбы с экономическими трудностями». Это решение о повышении норм на 10 % (а в некоторых областях — до 30 %) выработки было принято на пленуме ЦК 14 мая 1953 года и опубликовано 28 мая в следующей формулировке:

Правительство Германской Демократической Республики приветствует инициативу рабочих по повышению норм выработки. Оно благодарит всех работников, которые повысили свои нормы, за их большое патриотическое дело. Одновременно оно отвечает на пожелание рабочих по пересмотру и повышению норм[3].

Повышение норм предполагалось вводить постепенно и завершить к 30 июня, дню рождения Вальтера Ульбрихта. Это вызывало очередное сильное недовольство у рабочих.

В поддержку повышения норм высказалось и руководство профсоюзов, теоретически призванное стоять на страже интересов рабочих. 16 июня 1953 года в профсоюзной газете «Трибуна» был опубликован комментарий с такими словами: «Да, решения о повышении норм являются абсолютно правильными».[12]Этот комментарий в защиту повышения норм выработки стал последней каплей, переполнившей чашу недовольства рабочих.[3]

Политика США в отношении ГДР [править]

В июле 1952 года в США был разработан документ «Национальная стратегия в отношении Германии», утвержденный в августе под кодовым названием PSB D-21.[13] Наряду с мерами, направленными на усиление западной интеграции Федеративной республики, он также предусматривал меры к «сокращению советского потенциала в Восточной Германии».[13] При этом в первую очередь Западный Берлин рассматривался как «витрина демократии» и место подготовки психологических операций против ГДР и других стран-сателлитов.[13]

До начала 1953 года эти меры ограничивались прежде всего налаживанием разведывательных контактов и материально-финансовой поддержкой антикоммунистических организаций, которые действовали против ГДР.[13] Цель была обозначена довольно расплывчато: «подконтрольная подготовка к более активному сопротивлению».[14]

Подобного рода формулировки, по мнению историка Кристиана Ф. Остерманна, не позволяют сделать вывод о том, что американские спецслужбы целенаправленно работали на восстание размеров 17 июня.[14] На первом плане американских усилий стояла задача сохранить потенциал сопротивления в Восточной Германии и укрепить надежду «на освобождение от коммунистического господства».[14] По этой причине нет ничего удивительного в том, что находившаяся под американским контролем радиостанция РИАС в Западном Берлине, рассматривалась как «эффективное средство прорыва железного занавеса».[15] Передачи РИАС пользовались большой популярностью в Восточной Германии. По американским данным, их регулярно слушали 70 процентов восточных немцев.[16] По мнению первого американского Верховного комиссара Джона Макклоя, радиостанция была «духовным и психологическим центром сопротивления в закрытом регионе, которым управляли коммунисты».[17]

Хронология [править]

9 июня [править]

9 июня началась забастовка протестовавших против повышения норм выработки рабочих-сталелитейщиков в Хеннингсдорфе. Администрация предприятия объявила премию в 1000 марок за выявление руководителей забастовки, пятеро из них были арестованы.

В тот же день Политбюро ЦК СЕПГ дало указание правоохранительным органам начать немедленное освобождение из-под заключения всех тех, кто зимой 1952/1953 г. был арестован и осуждён за спекуляцию и другие экономические преступления. Объявлялось о либерализации режима на границе с ФРГ и о возврате имущества всем беженцам, пожелавшим вернуться в ГДР. Была пересмотрена в сторону большей скромности программа празднования 60-летия В. Ульбрихта[18].

11 июня [править]

Газета «Нойес Дойчланд» опубликовала составленное Рудольфом Херрнштадтом коммюнике Политбюро ЦК СЕПГ о введении «Нового курса» партии. Номер газеты был немедленно раскуплен и вскоре продавался по спекулятивной цене, превышавший номинальную в 30 раз (за экземпляр газеты давали до 5 марок). Сообщалось об отмене с 15 июня апрельского повышения цен на мясо и искусственный мёд, возвращению выплаты дотаций рабочим на транспортные расходы. Подлежали отсрочке налоговые недоимки, возникшие у частного бизнеса до конца 1950 г. В качестве аргументации перехода к «новому курсу» указывалось на необходимость борьбы за единую и миролюбивую Германию[19].

С другой стороны, в выпуске ничего не говорилось о ключевом вопросе — пересмотре норм выработки. У значительной части населения сложилось впечатление, что СЕПГ под давлением западных держав и церкви решило отказаться от строительства социализма в пользу единой капиталистической Германии, воссоздание которой не за горами. Выходило, что «капиталистам» прощались все их прегрешения в бывшей ГДР, за что должны были расплатиться более интенсивным трудом простые рабочие. Низовые парторганизации СЕПГ, не получившие никаких инструкций ЦК, находились в растерянности, и не знали, что объяснять рабочим.[19].

В условиях отсутствия информации со стороны руководства партии возникали самые невероятные слухи, например, о том, что СЕПГ вскоре вновь будет разделена на СДПГ и КПГ, советские войска уже покидают территорию ГДР и на их место вступают американские и английские части. Резко возросло количество тех, кто демонстративно слушали передачи РИАС.

12 июня [править]

На крупном стоительном объекте, больнице в районе Фридрихсхайн, возникла идея объявить забастовку из-за 10-процентного повышения нормы. Забастовку назначили на понедельник 15 июня.

В городе Бранденбург пятеро рабочих частного предприятия пришли в 16 часов 30 минут в окружной суд и потребовали, в соответствии с провозглашённой политикой «Нового курса», освобождения своего хозяина Курта Теге, который содержался в предварительном заключении. До позднего вечера к рабочим присоединились около 2500 жителей города. Порядок был восстановлен к 23 часам. После совещания партийного руководства округа с советскими представителями Теге был освобождён и доставлен в свой дом.[20]

13-14 июня [править]

Рабочие требовали отмены повышения норм выработки и снижения цен в государственной розничной торговле на 40 %. На многих частных предприятиях, вновь возвращённых прежним владельцам, рабочие устраивали настоящие праздники. Такие встречи имели две причины: во многих случаях назначенные государством управленцы были некомпетентны. С другой стороны, рабочие ждали реставрации капитализма, прихода западных войск, и на этот случай хотели быть на хорошем счету перед хозяевами[21].

15 июня [править]

15 июня в Берлине среди строителей престижных строек на Сталин-аллее начались первые забастовки. Делегация рабочих подъехала на грузовике к Дому министерств и потребовала встречи с Отто Гротеволем. На вахте им сказали, что премьер-министра нет на месте. Их принял его референт Курт Амбре. Разговор прошел в «дружеской обстановке».[12] Руководитель делегации Макс Феттлинг передал письмо, в котором 300 строителей больницы Фридрихсхайн требовали до полудня 16 июня отменить сокращение заработной платы.[12] Через полтора часа делегация уехала. На следующий день она хотела приехать за ответом. Однако в районном руководстве СЕПГ решили, что письмо было явно написано «по указке из Западного Берлина».[12] Подготовленные агитаторы должны были на следующий день объяснить рабочим, что ради построения социализма нужно согласиться с сокращением заработной платы.[12]

События 16 июня [править]

Около 7 часов утра 16 июня на стройке больницы Фридрихсхайн началось брожение.[12] В свежем номере профсоюзной газеты «Трибуна» был опубликован комментарий в поддержку повышения норм выработки. Строители восприняли его как ответ на письмо, которое они накануне передали Отто Гротеволю.[12] Среди них были и посланцы со стройки блок 40, гигантского жилого комплекса на Сталин-аллее. В это время директор больницы, возможно, без злого умысла, распорядился закрыть ворота стройки.[12] Рабочие с блока 40 полезли через забор. На Сталин-аллее прошел слух: «Наших коллег заперли. Надо их освободить».[12] В 10.25 народная полиция насчитала 700 демонстрантов.[12] Проходя мимо строительных участков, они громко скандировали: «Коллеги, присоединяйтесь, мы хотим быть свободными людьми!»[12] Демонстрация, численность которой в результате достигла 10 000 человек, направилась к Дому министерств на Лейпцигерштрассе[12]. Помимо экономических, манифестанты выдвигали и политические требования — отставки правительства и свободных выборов[3], по свидетельству одного из участников, также роспуска Народной полиции (KVP)[22].

Перед Домом министерств начался митинг. Демонстранты потребовали Гротеволя, но тот уехал на заседание Политбюро СЕПГ, которое проводилось каждый вторник.[12] Вышедший к забастовщикам министр металлургии и горнодобывающей промышленности Фриц Зельбманн пытался успокоить демонстрантов и объявил возвращении прежних норм выработки[12]; но это не возымело успеха. Министр был освистан. Раздались призывы к всеобщей забастовке. Поступило предложение собраться 17 июня в 7 часов утра на Штраусбергер плац[12]. Для успокоения демонстрантов были направлены автомобили с громкоговорителями, но демонстрантам удалось овладеть одним из них и с его помощью распространять собственные призывы[22].

Тем временем Политбюро СЕПГ, признав ошибку, приняло решение об отмене повышения норм выработки[23]. В постановлении было сказано: «Политбюро считает абсолютно неправильным проведение административным путем 10-процентного повышения норм выработки на предприятиях народной индустрии. Повышение норм выработки может и должно проводиться не административнымим методами, а исключительно на основе убеждения и добровольности. Предлагается отменить как ошибочное введенное некоторыми министерствами повышение норм выработки. Совместно с профсоюзами пересмотреть решение правительства от 28 мая 1953 года»[23]. Новые нормы выработки, ставшие главным поводом недовольства рабочих, были тогда же отменены на экстренном заседании правительства[3]. Об этом запоздалом решении было объявлено через громкоговорители[24][3], и строители, добившись своего, стали расходиться[25]. Однако многие манифестанты не заметили реакции правительства, умолчала об этом и западноберлинская радиостанция РИАС («Радио в американском секторе»), регулярно сообщавшая о событиях в восточном секторе; присоединившиеся к демонстрациям агитаторы из западных секторов настаивали на отставке правительства ГДР и проведении единых общегерманских выборов[25].

По словам Эгона Бара, который в то время был немецким главным редактором РИАС, на радиостанцию пришла делегация забастовочного комитета и попросила зачитать по радио резолюцию[26]. Американцы не хотели идти на конфронтацию с советской стороной, тем не менее Бар выпустил в эфир сообщение о забастовке, в надежде на возможность объединения Германии[25], и отредактировал требования делегатов[26].[27] Они были зачитаны в 19.30[4]: 1. Восстановление старых норм зарплаты. 2. Немедленное снижение цен на основные продукты. 3. Свободные и тайные выборы. 4. Гарантии ненаказания забастовщиков и их представителей[28]. Передачи об акциях протеста в Восточном Берлине радиостанция РИАС транслировала всю ночь. 17 июня с 5.36 в эфире четыре раза прозвучало заявление председателя профсоюзов Западного Берлина Эрнста Шарновского, поддержавшего «коллег из Восточного Берлина»[29].

При этом западному профсоюзному деятелю было запрещено открыто призвать население ГДР к всеобщей забастовке[29]. В своем заявлении он подчеркнул, что «людям в Восточной зоне и в Восточном Берлине» он может дать «хорошие советы», а не распоряжения[29]. Обращаясь к жителям Восточного Берлина, он сказал:

«Не оставляйте их одних! Они борются не только за социальные права рабочих, но за общие человеческие права всего населения восточной зоны. Присоединяйтесь к движению восточно-берлинских строителей, работников общественного транспорта и железнодорожников и занимайте свои Штраусбергские площади!»[29].

Сообщение о призыве рабочих Восточного Берлина к всеобщей забастовке было опубликовано 16 июня на первой полосе экстренного выпуска выходившей в Западном Берлине газеты «Дер Абенд»[30].

Однако руководство ГДР не понимало всей серьезности положения.[31] На состоявшемся вечером 16 июня собрании актива берлинской партийной организации СЕПГ члены Политбюро ни одним словом не обмолвились о демонстрации рабочих и не дали партийному активу никаких указаний.[31].

Вечером 16 июня центре Восточного Берлина наблюдались многочисленные собрания демонстрантов.[4] Они срывали пропагандистские плакаты и скандировали «Долой СЕПГ».[4] Обстановка накалялась. Не обошлось и без потасовок.[4] Ночью на всех крупных предприятиях были сформированы стачечные комитеты для проведения всеобщей забастовки.[4] Тем временем народная полиция и советские войска были приведены в состояние боевой готовности.[4]

События 17 июня [править]

Утром 17 июня в Берлине началась всеобщая забастовка. Рабочие собирались на предприятиях, строились там в колонны и направлялись в центр города. Уже в 7 часов на Штраусбергер плац собралась 10-тысячная толпа. К полудню численность манифестантов в городе достигла, по одним данным, 100 000[3], по другим — 150 000 человек.[12] Лозунгами манифестантов были: «Долой правительство! Долой Народную Полицию!» «Мы не хотим быть рабами, мы хотим быть свободными!».[32] Манифестанты требовали проведения свободных выборов, допуска к выборам западных партий, воссоединения Германии[3]. Большую популярность приобрели лозунги, направленные лично против В. Ульбрихта: «Бородка, брюхо и очки — это не воля народа!» «У нас нет иной цели — Козлобородый должен уйти!». Также выдвигались лозунги, направленные против советских оккупационных войск, вроде «Иван, убирайся домой!»[33][3].

Были разгромлены пограничные знаки и сооружения на границах советского и западного секторов города. Толпа разгромила полицейский участок на границе и газетные киоски, продававшие коммунистическую прессу. Участники волнений уничтожали символы коммунистической власти — флаги, плакаты, портреты и пр. Были осаждены полицейские казармы; восставшие также попытались освободить заключённых из тюрьмы.

Волнения перекинулись на всю Восточную Германию. В индустриальных центрах стихийно возникали забастовочные комитеты и советы рабочих, бравшие в свои руки власть на фабриках и заводах.

В Дрездене участники массовых волнений захватили радиостанцию и начали передавать сообщения, разоблачающие государственную пропаганду; в Галле были захвачены редакции газет, в Биттерфельде забастовочный комитет послал в Берлин телеграмму с требованием «сформирования временного правительства, составленного из революционных рабочих». Согласно последним исследованиям, волнения были не менее чем в 701 населенном пункте Германии (и это, видимо, ещё неполное число)[34]. Официальные власти ГДР оценили число участников движения в 300 тысяч. В других источниках число бастующих рабочих оценивается примерно в 500 тысяч, а общее число участников демонстраций — в 3—4 миллиона из 18 миллионов населения и 5,5 миллиона рабочих (следует иметь в виду, что крестьяне не могли принимать участия в движении)[35].

Всего подверглось осаде и штурму 250 (по другим данным — 160) правительственных и партийных зданий[36]. Повстанцами было занято 11 зданий районных советов, 14 канцелярий бургомистра, 7 районных и 1 окружной комитет СЕПГ; были захвачены 9 тюрем, 2 здания министерства государственной безопасности и 12 полицейских учреждений (округов и участков), в результате чего было освобождено около 1400 уголовников. По официальным данным, было убито 17 и ранено 166 функционеров СЕПГ.

Хотя советские войска уже 17 июня стали в значительной степени контролировать ситуацию, в следующие дни также проходили протесты. Больше всего 18 июня, но на отдельных заводах вплоть до июля. 10 и 11 июля рабочие бастовали в фирме «Carl Zeiss» в городе Йена, а 16 и 17 июля — на заводе «Buna» в Шкопау. Но размах протеста 17 июня уже не был достигнут.

В округе Дрезден [править]

Самые многочисленные протесты состоялись в городах Дрезден, Гёрлиц, Ниски и Риза. По данным Народной полиции, в 14 из 17 районов округа были забастовки.

В Дрездене собралось около 20 000 человек на площадях Театерплац, Постплац, Плац-дер-Айнхайт, перед нойштадтским и главным вокзалом.

В Гёрлице рабочие образовали забастовочный комитет и систематически оккупируют здания СЕПГ, госбезопасности, массовых организаций и тюрьму. Рабочие образовали новое городское управление под названием «Городской комитет». Освобождаются заключённые. Как и в Биттерфельде, формулируются политические требования, в том числе о пересмотре восточной границы ГДР по линии Одер-Нейссе. В демонстрации приняло участие около 50 000 человек. Только объявление чрезвычайного положения и применение советских оккупационных сил могло остановить народное волнение.

В округе Халле [править]

Округ Халле был одним из центров восстания. Все 22 района сообщили о забастовках и акциях протеста. Наряду со столицей округа такие промышленные центры как Лойна, Биттерфельд, Вольфен, Вайссенфельс и Айслебен, но и более мелкие города как Кведлинбург и Кётэн были точками опоры протестующих.

Особо следует отметить промышленный регион Биттерфельд, где центральный забастовочный комитет координировал акции 30 000 бастующих. Целенаправленно хорошо организованные рабочие в Биттерфельде заняли здания Народной полиции, городского управления, Государственной безопасности и тюрьмы, чтобы парализовать государственный аппарат. Столкновений с применением оружия не было по той причине, что начальник районного управления полиции Носсек утром объездил заводы в Вольфене и Биттерфельде и приказал хранить все виды оружия в комнатах хранения оружия и этим фактически обезоружил охрану заводов[37].

В Халле 4 демонстранта были расстреляны полицией. Около 18 часов собралось примерно 60 000 человек на рыночной площади Халлмаркт в центре города. Советские танки разогнали протестующих.

В округе Гера [править]

Из города Вайда сообщается о перестрелках вооружённых шахтёров с Казарменной полицией (предшественником Национальной народной армии).

В городе Йена собирается от 10 000 до 20 000 человек. Здания районного управления СЕПГ, тюрьмы и госбезопасности находятся в руках протестующих. После объявления о чрезвычайном положении в 16 часов советские оккупационные войска разгоняют собравшихся. Несмотря на это большие демонстрационные группы ходят по центру города и призывают к продолжению акций протеста.

В округе Магдебург [править]

Магдебург наряду с Берлином, Халле, Йеной, Гёрлицом и Лейпцигом относился к центрам событий 17 июня 1953 года.

Около 9 часов утра сформировалась процессия протеста из примерно 20 000 человек, которая около 11 часов объединилась с другими демонстрантами. Протестующие занимают здания ССНМ и СЕПГ и газеты «Volksstimme». Перед управлением полиции и тюрьмой возникают тяжёлые кровопролитные столкновения. Два полицейских и один сотрудник госбезопасности погибли. Освобождение заключённых не удалось из-за появления перед зданием тюрьмы советских солдат, которые применили огнестрельное оружие и застрелили трёх демонстрантов, среди них 16-летную девушку. Регистрируют более сорока (частично тяжело) раненых демонстрантов.

После обеда удался штурм следственного изолятора и 211 заключённых, среди них обычные преступники, освобождаются[38].

Подавление волнений [править]

Процесс против «четырёх агентов западных шпионажных и террористических организаций», 11 июля 1954

Правительство ГДР, в свою очередь, обратилось к СССР за вооружённой поддержкой. В Берлине в тот момент стояло 16 советских полков общей численностью 20 000 человек; кроме того, правительство могло рассчитывать на народную полицию численностью в 8 тысяч человек. Принципиальное решение о вооруженном вмешательстве было принято в Москве уже вечером 16 числа. Ночью в резиденции советской оккупационной администрации в Карлсхорсте германская делегация в составе Вальтера Ульбрихта, премьер-министра Отто Гротеволя и министра госбезопасности Цайссера встретилась с советским Верховным комиссаром В. С. Семёновым и командующим оккупационными войсками Андреем Гречко и обговорила с ними подробности действий против восставших. В Берлин срочно вылетел министр внутренних дел СССР Лаврентий Берия.

Около полудня 17 июня против протестующих были выдвинуты полиция и советские танки. Демонстранты кидали в танки камнями и пытались повредить их радиоантенны. Толпа не расходилась, и советские войска открыли огонь. В 13:00 было объявлено чрезвычайное положение. В 14:00 по радио Гротеволь зачитал правительственное сообщение:

Мероприятия правительства Германской Демократической Республики по улучшению положения народа были отмечены фашистскими и другими реакционными элементами в Западном Берлине провокациями и тяжёлыми нарушениями порядка в демократическом секторе Берлина. (…)
Беспорядки (…) являются делом провокаторов и фашистских агентов зарубежных держав и их пособников из немецких капиталистических монополий. Эти силы недовольны демократической властью в Германской Демократической Республике, организующей улучшение положения населения.
Правительство призывает население:
Поддержать мероприятия по немедленному восстановлению порядка в городе и создать условия для нормальной и спокойной работы на предприятиях.

Виновные в беспорядках будут привлечены к ответственности и строго наказаны. Призываем рабочих и всех честных граждан схватить провокаторов и передать их государственным органам. (…)

Столкновения между советскими войсками и участниками волнений и стрельба продолжались до 19:00. На следующее утро вновь были попытки демонстраций, но они жёстко пресекались. Забастовки, однако, спорадически вспыхивали вновь.

Уже 24 июня в Берлине состоялся массовый митинг молодёжи в поддержку политики СЕПГ.

25 июня советская администрация объявляет о прекращении чрезвычайного положения в ГДР кроме Берлина, Магдебурга, Халле, Потсдама, Гёрлица, Дессау, Мерзебурга, Биттерфельда, Котбуса, Дрездена, Лейпцига, Геры и Йены. 29 июня закончилось чрезвычайное положение и для Дрездена, Котбуса и Потсдама.

В июле началась вторая волна забастовок в нескольких крупных предприятиях. На заводах Буна забастовки 15—17 июля даже превышают забастовку 17 июня. После этого ситуация стабилизировалась.

Итоги и последствия [править]

Жертвы [править]

Братская могила и музей 11 погибших берлинцев на кладбище-колумбарии Зеештрассе

На основании документов, рассекреченных в 1990 году, можно сделать вывод минимум о 125 погибших. В частности, советскими властями было приговорено к смерти 29 человек[39]. Вообще, советский верховный комиссар Семёнов получил из Москвы приказ расстрелять не менее 12 зачинщиков с широким опубликованием их имён; первым, расстрелянным советскими властями, был 36-летний безработный художник Вилли Геттлинг, отец двоих детей. 100 человек было осуждено советскими судами на сроки от 3 до 25 лет, примерно пятая часть из них была направлена в советские лагеря, остальные содержались в тюрьмах ГДР. Всего же было арестовано около 20 тысяч человек[31], из них осуждено немецкими судами — не менее 1526 (видимо, это неполная цифра): 2 — к смерти, 3 — к пожизненному заключению, 13 — на сроки 10—15 лет, 99 — на сроки 5—10 лет, 994 — на сроки 1—5 лет и 546 на сроки до одного года.

Со стороны властей было 5 убитых[40][41], ранено 46 полицейских, из них 14 тяжело. Общий материальный ущерб составил 500 000 марок.

На Западе число жертв сильно преувеличивалось — называлась, например, цифра 507 убитых. Современные немецкие исследователи Йозеф Ландау и Тобиас Зандер отмечают относительную умеренность, проявленную советскими властями при подавлении волнений: «вопреки всему, советская оккупационная власть выступает не такой бесцеремонной и кровожадной, как это утверждал западный мир. При подобном обращении с повстанцами жертв могло бы оказаться намного больше, если учесть, что Советы направили несколько дивизий и несколько сот танков»[42].

Легенда о расстрелянных советских военнослужащих [править]

Легенда[43] гласит: 28 июня 1953 года на лесной поляне близ Бидерица под Магдебургом были расстреляны 18 солдат 73-го стрелкового полка. Среди них ефрейтор Александр Щербина, рядовой Василий Дятковский и сержант Николай Тюляков. Еще 23 советских военнослужащих были расстреляны в эти дни на скотобойне в Берлине-Фридрихсхайне.[43]

16 июня 1954 года по инициативе группы русских эмигрантов в Целендорфе, в американском секторе Берлина, был сооружен скромный обелиск. На сером гранитном камне стоит надпись: «Русским офицерам и солдатам, которым пришлось умереть, потому что они отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953 года».[43]

Этих солдат никогда не было. И они не могли быть расстреляны. Они были призраками холодной войны.[43]

Слух о расстреле советских военнослужащих, которые отказались выполнить приказ, был распространен летом 1953 года в листовке эмигрантской организации «Народно-трудовой союз российских солидаристов» (НТС).[43] Эта организация холодной войны располагалась в Мюнхене, тесно сотрудничала с ЦРУ и содержала «революционный штаб» по борьбе с коммунизмом. На Западе, как и на Востоке, дезинформация была легальным средством борьбы.

Что касается подробностей истории о расстреле советских военнослужащих, то авторы в то время рассчитывали на то, что ее никто не сможет проверить.[43] Свидетелем был объявлен советский майор Никита Роньшин.[43] Это реальный персонаж, который в конце апреля 1953 года через Западный Берлин перебежал к американцам, то есть за три месяца до событий.[43] Однако НТС он описал подробности расстрела – как в лесу под Магдебургом, так и на берлинской скотобойне.

Историки, которые изначально с недоверием относились к истории НТС и Роньшина, с 1989 года пытались найти подтверждение в советских архивах. Но так ничего и не нашли.[43]

В августе 2000 года Управление по реабилитации Главной военной прокуратуры РФ сообщило, что российская сторона не располагает никакими данными о расстреле 41 военнослужащего.[43] Кроме того, 73-й стрелковый полк покинул Германию сразу после окончания войны.[43]

Американская реакция на 17 июня 1953 года [править]

Администрация Эйзенхайэра внимательно следила за углублением кризиса в ГДР.[44] Однако она склонялась к мнению о том, что руководство СССР и ГДР преодолеют кризис и выйдут из него окрепшими.[13] В то же время в государственном департаменте не осознавали волю к сопротивлению восточногерманского населения. В отчете из Восточного Берлина в Вашингтон указывалось, что не следует ожидать, «что даже если их к этому призвать, восточные немцы хотели и могли бы совершить революцию, если такой призыв не будет сопровождаться западным объявлением войны или гарантиями западной военной поддержки».[1] Еще 2 июня 1953 года Верховная комиссия сообщала, что экономический кризис в ГДР представляется далеко не таким хаотичным, как это изображают в Западной Германии: «В настоящее время нет оснований полагать, что ситуация может приобрести катастрофические масштабы, или что правительство ГДР не сможет предотвратить катастрофу».[1] ЦРУ также переоценило стабильность ГДР.[45]

В результате события в Берлине застигли Вашингтон врасплох.[46] Информация о демонстрациях поступала в государственный департамент каждый час. Однако поначалу американцы не знали, кто стоял за демонстрантами.[46] Союзные и западногерманские наблюдатели думали, что акция была изощренным маневром Советского Союза, чтобы снять непопулярного Вальтера Ульбрихта.[46] В Вашингтоне быстро поняли, что восстание предлагает «прекрасную пропагандистскую возможность».[47] Однако конкретного плана, как реагировать на волнения, у государственного департамента не было.[46]

Политика Вашингтона в отношении Германии в первые дни после восстания была отмечена суетливым акционизмом и разработкой планов.[48] Администрация Эйзенхауэра находилась под давлением событий. По сообщению ЦРУ еще в первые дни восстания, американские наблюдатели в Берлине предупреждали, что может возникнуть впечатление, что правительство Эйзенхауэра «плетется в хвосте дискуссии об объединении».[49]

Последствия [править]

Непосредственно кризис не ослабил, а наоборот укрепил позиции Ульбрихта. Против Ульбрихта и его сталинистского курса в тот момент существовала сильная оппозиция в СЕПГ (включая руководство), имевшая все основания надеяться на поддержку из Москвы. Кризис позволил Ульбрихту провести чистку партии от своих противников, обвинённых в пассивности и социал-демократическом уклоне. Таким образом до конца года было исключено около 60 % избранных окружных комитетов СЕПГ.

15 июля 1953 года министр юстиции ГДР, Макс Фехтер, из-за «антипартийного и антигосударственного поведения» был исключён из партии, снят с должности министра и арестован. Три дня позже Политбюро ЦК СЕПГ принял решение о снятии с должности министра государственной безопасности, Вильгельма Цайссера. Он и главный редактор газеты «Нойес Дойчланд» на 15 пленуме ЦК СЕПГ (24-26 июля 1953 г.) лишились всех партийных функций.

Опираясь на безусловную советскую поддержку, правительство демонстрировало «твёрдость»: 21 июня было отменено объявленное было восстановление старых норм выработки; в октябре цены были повышены на 10—25 %. С другой стороны, СССР поспешил снизить требования репараций (теперь они составляли лишь 5 % бюджета ГДР), что улучшило материальное положение. Однако, бегство в ФРГ усилилось: если в 1952 году бежало 136 тыс. человек, то в 1953—331 тыс., в 1954—184 тыс., в 1955—252 тыс.[50]

9 декабря 1953 года в ответ на события 17 июня были созданы «Боевые группы». Их члены дали клятву о «защите достижений государства рабочих и крестьян с оружием в руке».

Непосредственным последствием кризиса было также прекращение в 1954 году режима оккупации и обретение ГДР суверенитета.

Психологические последствия кризиса для жителей ГДР Вилли Брандт определяет в своих мемуарах следующим образом:

«Восставшим стало ясно, что они остались в одиночестве. Появились глубокие сомнения в искренности политики Запада. Противоречие между громкими словами и малыми делами запомнились всем и пошло на пользу власть имущим. В конце концов люди стали устраиваться как могли»

Восточногерманско-советская версия событий [править]

Власти ГДР объявили волнения результатом иностранного вмешательства. Газета Neues Deutschland («Нойес Дойчланд»), центральный печатный орган ЦК СЕПГ, именовала происшедшее «авантюрой иностранных агентов», «преступлением западно-берлинских провокаторов» и, наконец, «попыткой фашистского путча»[51]. Составленное после подавления волнений заявление ЦК СЕПГ расценило его как «попытку фашистского путча» и «контрреволюцию», направляемую западногерманскими и американскими политиками из Западного Берлина. «Благодаря их агентам и другим подкупленным личностям, которые, прежде всего, массами прибывали из Западного Берлина в ГДР, агрессивным силам немецкого и американского монополистического капитала удалось подвигнуть части населения на забастовку и на демонстрации в столице Берлине и нескольких населённым пунктах республики. 16 и 17 июня тысячи фашистских боевиков, а также много дезориентированных западноберлинских молодых людей организованными группами двинулись к границе секторов, распространяя листовки и поджигая универсальные магазины и другие здания на Потсдамерплац. […] Тем не менее, беспорядки произошли в целом только в 272 из примерно 10 000 общин ГДР, а именно только там, где империалистические тайные полиции имели свои базы или куда они могли посылать своих агентов»

Идея, что кризис был инспирирован западными спецслужбами, по настоящее время популярна в консервативной проправительственной российской прессе. В качестве подтверждения указывается на передачи западноберлинского радио и выступление Шарновского. Утверждается также, что автомобили с громкоговорителями, через которые восставшие распространяли свои призывы, были американские[52].

Наиболее известные участники [править]

  • Хильде Бенямин (нем. Hilde Benjamin, 1902—1989), министр юстиции, преследовала участников протестов жестокими[источник не указан 111 дней] приговорами.
  • Эрна Дорн (нем. Erna Dorn, 1911—1953), якобы зачинщица, приговорена к смертной казни.
  • Макс Фехнер (нем. Max Fechner, 1892—1973), министр юстиции, высказался против судебного преследования бастующих рабочих и был приговорён к 8 годам каторжной тюрьмы.
  • Георг Гайдциг (нем. Georg Gaidzik, 1929—1953), полицейский, убит из огнестрельного оружия.
  • Герхард Хэндлер (нем. Gerhard Händler, 1928—1953), полицейский, убит из огнестрельного оружия.
  • Эрнст Енрих (нем. Ernst Jennrich, 1911—1954), по приказу Хильде Бенямин был приговорён к смертной казни.
  • Отто Нушке (нем. Otto Nuschke, 1883—1957), Заместитель премьер-министра, 17 июня 1953 года был вытеснен демонстрантами в Западный Берлин,[53] откуда он вернулся через двое суток.

Память о событиях [править]

Западноберлинская почтовая марка 1953 года
Западноберлинская почтовая марка 1953 года

День 17 июня был объявлен в ФРГ национальным праздником — Днём немецкого единства. В 1990 году праздник был перенесён на 3 октября — дату объединения.

В Западном Берлине, как указывалось, вскоре после событий был поставлен памятник предполагаемым советским жертвам, а продолжение улицы Унтер-ден-Линден от Бранденбургских ворот до Кайзер-дамм, ранее названная Шарлоттенбургер-аллее, получила название «Улица 17 Июня».

См. также [править]

Примечания [править]

  1. ↑ 1 2 3 4 Водопьянова З. К., Филитов А. М. Почему Семенов жалеет патроны? // Родина. 2002. No 10. С. 109
  2. ↑ Фурсенко А. А. Россия и международные кризисы. Середина XX века. М., 2006, С. 159
  3. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Лавренов С. Я, Попов И. М. Глава 7. Берлинский кризис 1953 г. // Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. — М.: ACT, 2003. — 778 с. — ISBN 5–17–011662–4
  4. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Платошкин, стр. 251
  5. ↑ Вилли Брандт. Воспоминания // «Вопросы истории», № 1, 1991, стр. 101
  6. ↑ 1 2 Платошкин, стр. 253
  7. ↑ Платошкин, стр. 251.
  8. ↑ «Der kalte Krieg — Zeittafel» (нем.)
  9. ↑ Литвин Г. А. «На развалинах третьего рейха, или маятник войны». — М.: Вперед, 1998
  10. ↑ 1 2 3 4 Burghard Ciesla (Hg.): Freiheit wollen wir! Der 17. Juni 1953 in Brandenburg. Ch. Links Verlag, Berlin 2003, S. 30
  11. ↑ Платошкин, стр. 258
  12. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 SPIEGEL SPECIAL 1/2006 - Ein deutscher Aufstand. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 25 марта 2013.
  13. ↑ 1 2 3 4 5 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 116
  14. ↑ 1 2 3 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  15. ↑ цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  16. ↑ см.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  17. ↑ цит,: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  18. ↑ Платошкин, стр. 270
  19. ↑ 1 2 Платошкин, стр. 272
  20. ↑ Burghard Ciesla (Hg.): Freiheit wollen wir! Der 17. Juni 1953 in Brandenburg. Ch. Links Verlag, Berlin 2003, S. 89-91
  21. ↑ Платошкин, стр. 277
  22. ↑ 1 2 Peter Bruhn Der 16. Juni 1953 bleibt mir unvergeßlich. // Ulrich Mählert. «Der 17. Juni 1953, ein Aufstand für Einheit, Recht und Freiheit». — Verlag J.H.W. Dietz, Bonn, 2003. S. 225—250. Архивировано из первоисточника 4 апреля 2013. Проверено 21 марта 2013.
  23. ↑ 1 2 Bundesarchiv - Der 17. Juni 1953. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 28 марта 2013.
  24. ↑ XX век: Берлинский кризис
  25. ↑ 1 2 3 Анисимов А. Жаркое лето 1953-го. Парламентская газета», № 109 (1238) (18 июня 2003). Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 27 марта 2013.
  26. ↑ 1 2 Leserbriefe zum DDR-Volksaufstand am 17. Juni 1953. thueringer-allgemeine.de (12.07.2004). Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 27 марта 2013.
  27. ↑ Das Jahr 1953 im Kalten Krieg. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 27 марта 2013.
  28. ↑ Die Vorgeschichte des Volksaufstandes//17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2 Juni 2000
  29. ↑ 1 2 3 4 17. Juni 1953 - Chronik - Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung. Проверено 27 марта 2013.
  30. ↑ Der 17. Juni 1953 (Bild 16)| NDR.de - Geschichte - Chronologie - 50er-Jahre. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 27 марта 2013.
  31. ↑ 1 2 3 Новик Ф. И. Советская политика в отношении ГДР до и после 17 июня 1953 года (по документам Архива внешней политики Российской Федерации) // Россия и Германия. Вып. 2. М., 2001. С. 283
  32. ↑ 1953: The East German uprising
  33. ↑ Вилли Брандт. Воспоминания// Вопросы Истории,1, 1991, стр.101
  34. ↑ Wilhelm Fricke. Die nationale Dimension des 17. Juni 1953 (нем.)
  35. ↑ Der Volksaufstand //17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2 Juni 2000
  36. ↑ 50 лет с восстания рабочих в Восточной Германии
  37. ↑ Bundeszentrale für politische Bildung
  38. ↑ Analyse über den faschistischen Putsch am 17. und 18. Juni 1953 im Bezirk Magdeburg
  39. ↑ Хронология событий 11-18 июня (нем.)
  40. ↑ Tote des 17. Juni 1953 (нем.)
  41. ↑ Поименный список жертв (нем.)
  42. ↑ Der Volksaufstand //17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zurich. 2 Juni 2000 (нем.)
  43. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Volksaufstand vom 17. Juni 1953: Die Legende von den toten Russen - SPIEGEL ONLINE. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013. Проверено 25 марта 2013.
  44. ↑ Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 119
  45. ↑ см.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 119
  46. ↑ 1 2 3 4 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 122
  47. ↑ цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 122
  48. ↑ Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 123
  49. ↑ цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 123
  50. ↑ Die Folgen //17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2 Juni 2000 (нем.)
  51. ↑ Der Volksaufstand //17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2 Juni 2000 (нем.)
  52. ↑ Восстание после Сталина. Оранжевое лето 1953 года. «Взгляд», 6.06.2007
  53. ↑ интервью с радиостанцией RIAS

Литература [править]

  • Der Volksaufstand vom 17. Juni 1953. — in: Handbuch der Deutschen Geschichte. Klett-Cotta, 2009, 10. Aufl., Bd. 22, S.338-347. ISBN 3-608-60022-1 (Пособие по немецкой истории в 24 тт., изд. 10-е, том 22) (нем.)
  • Платошкин Н. Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2004—380 с.

Ссылки [править]

На русском языке
На немецком языке
commons: События 17 июня 1953 года в ГДР на Викискладе?
Источник — «http://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=События_17_июня_1953_года_в_ГДР&oldid=55349465»