События 17 июня 1953 года в ГДР

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Советский танк в Лейпциге, 17 июня 1953 г.

События 17 июня 1953 года в ГДР — экономические выступления рабочих в июне 1953 года в Восточном Берлине, переросшие в политическую забастовку против правительства ГДР по всей стране. До 1990-х годов не были предметом изучения советских историков[1]. В официальной науке определялись как «фашистская вылазка»[1]. В постсоветской российской историографии ещё не выработано устоявшееся определение[2]; в отличие от западных коллег, которые пишут о «рабочем восстании» или «народном восстании», российские историки в основном пользуются формулировкой: «события в ГДР 17 июня 1953 года»[3].

Причины и предпосылки кризиса[править | править вики-текст]

«Планомерное строительство социализма»[править | править вики-текст]

Второй день II конференции СЕПГ, 10 июля 1952 (слева направо Вальтер Ульбрихт, Вильгельм Пик, Отто Гротеволь, рабочие)

В июле 1952 года на II конференции Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) генеральный секретарь Вальтер Ульбрихт провозгласил курс на «планомерное строительство социализма», что сводилось к последовательной советизации восточногерманского строя: мерам против мелких собственников и частной торговли, массовой национализации предприятий.

От фермеров потребовали вступления в сельскохозяйственные кооперативы. В промышленности повышение налогов вело к вытеснению с рынка ещё существовавших частных предприятий. Деятельность многих мелких собственников криминализировалась. В течение года число заключённых выросло с 31 000 до 66 000 человек[4].

В сфере идеологии руководство также усилило классовую борьбу. Аресты в среде политиков из числа христианских демократов и либеральных демократов были призваны урезонить эти гражданские партии. Под предлогом обмена партдокументов СЕПГ провела чистку в своих рядах и избавилась от многих критически настроенных членов, прежде всего бывших социал-демократов[4].

Новая линия потребовала изменений в госаппарате. Административная реформа привела к усилению централизма. В конце июля 1952 года правительство ГДР упразднило 5 исторических «земель» и создало вместо них 14 округов. В соответствии с договоренностями союзников Восточный Берлин имел особый статус, но практически был 15-м округом.

Соответствующим образом была реформирована и система народного образования. В школах, высших школах и университетах был введён курс «Основы марксизма-ленинизма» как единственно верной теории общественного развития. Усилилось давление на протестантскую церковь.

Под влиянием советской стороны был принят план экономического развития, который предусматривал ускоренный рост тяжёлой промышленности. Его реализация отражалась на работе отраслей, выпускавших потребительские товары[5]. Правительству ГДР приходилось действовать в жёстких финансовых условиях, к тому же наличные резервы металла в значительной степени шли на изготовление оборудования для поставок в СССР в счёт репараций, для производства товаров народного потребления его не хватало.

В обстановке холодной войны росли расходы на поддержание государственной безопасности и создание национальной армии. 1 июля 1952 года началось формирование казарменной полиции, то есть собственных вооружённых сил. В 1952 году 11% госбюджета шло на военные расходы. 19% составляли репарации Советскому Союзу[6].

Милитаризация ГДР с 1952 года стала причиной глубокого экономического кризиса[6]. Жиры, мясо и сахар по-прежнему распределялись по карточкам. Высокие цены в магазинах госторга, в которых можно было без карточек купить дополнительные продукты, оказались для большинства рабочих не по карману. В 1952 году средняя заработная плата составляла 308 марок. В магазинах килограмм сахара стоил 12 марок, килограмм масла — 24 марки, килограмм свинины — 15 марок[4]. Это вело к парадоксальной ситуации рабочих. От них требовалось выполнение планов повышения производительности труда, тогда как их заработная плата не позволяла им обеспечить семьи элементарными вещами.

В апреле 1953 года, за два месяца до июньских событий, произошло повышение цен на общественный транспорт, одежду, обувь, хлебопродукты, мясо и содержащие сахар продукты[7]. По свидетельству участника тех событий, это уже тогда вызвало волну возмущения[8].

Рост недовольства населения выражался и в росте числа беженцев. Все больше людей, прежде всего высококвалифицированных кадров, покидали ГДР. В 1951 году — 165 648, в 1952 году — 182 393 человека[4]. «Утечка мозгов», в свою очередь, создавала новые экономические проблемы.

В конце мая 1953 года в стране создалась такая ситуация, когда условиями жизни — в разной степени и по разным причинам — были недовольны почти все слои населения.[9] Граждане ГДР ждали перемен.[9]

«Новый курс»[править | править вики-текст]

После смерти Сталина в Политбюро ЦК КПСС росло недовольство политикой и стилем руководства Вальтера Ульбрихта. В отчетах, поступавших в Москву из Восточного Берлина, выражалось беспокойство о положении в ГДР. В то же время новое советское руководство хотело изменить политический курс в отношении Германии. Смена в руководстве произошла не только в Советском Союзе, но и в Соединённых Штатах. Заступивший в январе 1953 года на пост президент Эйзенхауэр пытался наладить новые отношения с Москвой.[10] В начале мая 1953 года в министерстве иностранных дел СССР по инициативе Лаврентия Берии началась разработка меморандума по германскому вопросу.[10] Кремлевскому руководству было ясно, что Запад пойдет на обсуждение германского вопроса лишь в том случае, если в политическом курсе ГДР появятся новые акценты.[10] СЕПГ предлагалось отказаться от курса на ускоренное строительство социализма и сосредоточиться на вопросах, которые могли способствовать объединению Германии. Предлагалось снизить объём обязательных госпоставок с крестьян на 10-15 %, в особенности для зажиточных, дававших основную массу товарной продукции. Осуждались как «недопустимо торопливые» меры по вытеснению частного капитала из промышленности, торговли и сферы услуг. Властям ГДР предлагалось также строго соблюдать законность и в ближайшее время осуществить широкую амнистию.[11]

Первый сигнал готовности к переговорам поступил 28 мая 1953 года. Им стал формальный роспуск Советской контрольной комиссии в ГДР и учреждение должности «Верховного комиссара», которым был назначен Владимир Семёнов.[10] Он тут же принялся за разработку распоряжения «О мерах по оздоровлению политической обстановки в ГДР», которое было принято 2 июня 1953 года Советом министров СССР. В тот же вечер делегация СЕПГ была вызвана в Москву, где Вальтер Ульбрихт, Отто Гротеволь и Фред Ольснер получили документ для ознакомления. На утреннем заседании 3 июня 1953 года Ульбрихт был подвергнут суровой критике; Политбюро ЦК КПСС настоятельно требовало быстрой и основательной смены политического курса СЕПГ во избежание протестов населения. 5 июня делегация ГДР в сопровождении Верховного комиссара СССР вернулась в Восточный Берлин. В последующие дни Семёнов постоянно присутствовал на заседаниях Политбюро СЕПГ, которое провозгласило «Новый курс». Речь шла о значительном снижении темпов построения социализма, об отмене многих перегибов экономического и политического характера[5]. Однако эти корректуры курса были предприняты слишком поздно.

Политика США в отношении ГДР[править | править вики-текст]

В июле 1952 года в США был разработан документ «Национальная стратегия в отношении Германии», утверждённый в августе под кодовым названием PSB D-21.[12] Наряду с мерами, направленными на усиление западной интеграции Федеративной республики, он также предусматривал меры к «сокращению советского потенциала в Восточной Германии».[12] При этом в первую очередь Западный Берлин рассматривался как «витрина демократии» и место подготовки психологических операций против ГДР и других стран-сателлитов.[12]

До начала 1953 года эти меры ограничивались прежде всего налаживанием разведывательных контактов и материально-финансовой поддержкой антикоммунистических организаций, которые действовали против ГДР.[12] Цель была обозначена довольно расплывчато: «подконтрольная подготовка к более активному сопротивлению».[13]

Подобного рода формулировки, по мнению историка Кристиана Ф. Остерманна, не позволяют сделать вывод о том, что американские спецслужбы целенаправленно работали на восстание размеров 17 июня.[13] На первом плане американских усилий стояла задача сохранить потенциал сопротивления в Восточной Германии и укрепить надежду «на освобождение от коммунистического господства».[13] По этой причине нет ничего удивительного в том, что находившаяся под американским контролем радиостанция РИАС в Западном Берлине, рассматривалась как «эффективное средство прорыва железного занавеса».[14] Передачи РИАС пользовались большой популярностью в Восточной Германии. По американским данным, их регулярно слушали 70 процентов восточных немцев.[15] По мнению первого американского Верховного комиссара Джона Макклоя, радиостанция была «духовным и психологическим центром сопротивления в закрытом регионе, которым управляли коммунисты».[16]

Повышение норм выработки[править | править вики-текст]

14 мая 1953 года 13-й пленум ЦК СЕПГ принял решение о 10-процентном повышении норм выработки в целях борьбы с экономическими трудностями. 28 мая Совет министров ГДР выполнил это решение, которое было опубликовано в следующей формулировке:

Правительство Германской Демократической Республики приветствует инициативу рабочих по повышению норм выработки. Оно благодарит всех трудящихся, которые повысили свои нормы, за их большое патриотическое дело. Одновременно оно отвечает на пожелание рабочих по пересмотру и повышению норм. Это генеральное повышение норм выработки является важным шагом на пути к созданию основ социализма[5][17].

Повышение норм предполагалось вводить постепенно и завершить к 30 июня, дню рождения Вальтера Ульбрихта.

При прежней зарплате рабочие должны были на 10 % больше работать. Повышенные нормы вели к сокращению заработной платы до 25 %. На фоне постоянного снижения уровня жизни это решение спровоцировало недовольства. 13 и 16 мая на сталелитейном заводе в Лейпциге бастовали 900 рабочих[4]. Небольшие стачки прошли на стройках и других предприятиях в Берлине. Акции постепенно приобрели политический характер. В целом, как сказано в одном из отчетов профсоюзов, преобладали «негативные дискуссии»[4].

Однако руководство профсоюзов, теоретически призванное стоять на страже интересов рабочих, высказалось в поддержку повышения норм. 16 июня 1953 года в профсоюзной газете «Трибуна» был опубликован комментарий с такими словами: «Да, решения о повышении норм являются абсолютно правильными»[18]. Этот комментарий в защиту повышения норм выработки стал последней каплей, переполнившей чашу недовольства рабочих.[5]

Хронология[править | править вики-текст]

9 июня[править | править вики-текст]

9 июня забастовку против повышения норм выработки объявили сталевары в Хеннигсдорфе. Администрация предприятия назначила премию в 1000 марок за выявление руководителей забастовки, пятеро из них были арестованы.

В тот же день Политбюро ЦК СЕПГ дало указание правоохранительным органам начать немедленное освобождение из-под заключения всех тех, кто зимой 1952/1953 г. был арестован и осуждён за спекуляцию и другие экономические преступления. Объявлялось о либерализации режима на границе с ФРГ и о возврате имущества всем беженцам, пожелавшим вернуться в ГДР. Была пересмотрена в сторону большей скромности программа празднования 60-летия В. Ульбрихта[19].

11 июня[править | править вики-текст]

Газета «Нойес Дойчланд» опубликовала коммюнике Политбюро ЦК СЕПГ о введении «Нового курса». Оно было подготовлено главным редактором Рудольфом Херрнштадтом, который принадлежал к реформаторскому крылу партии. В документе в частности сообщалось об отмене с 15 июня апрельского повышения цен на мясо и искусственный мёд, возвращении выплаты дотаций рабочим на транспортные расходы. Подлежали отсрочке налоговые недоимки, возникшие в частном секторе до конца 1950 г. При этом корректуры курса обосновывались не материальным положением людей в ГДР, а «великой целью обеспечения единства Германии»[20].

Номер газеты был немедленно раскуплен и вскоре продавался по спекулятивной цене, превышавший номинальную в 30 раз (за экземпляр газеты давали до 5 марок). У значительной части населения сложилось впечатление, что СЕПГ под давлением западных держав и церкви решило отказаться от строительства социализма в пользу единой капиталистической Германии, воссоздание которой не за горами. Выходило, что «капиталистам» прощались все их прегрешения в бывшей ГДР, за что должны были расплатиться более интенсивным трудом простые рабочие. Низовые парторганизации СЕПГ, не получившие никаких инструкций ЦК, находились в растерянности и не знали, что объяснять рабочим[21].

В условиях отсутствия информации со стороны руководства партии возникали самые невероятные слухи, например, о том, что СЕПГ вскоре вновь будет разделена на СДПГ и КПГ, советские войска уже покидают территорию ГДР и на их место вступают американские и английские части. Резко возросло количество тех, кто демонстративно слушали передачи РИАС.

С другой стороны, в коммюнике ничего не говорилось о ключевом вопросе — пересмотре норм выработки.

12 июня[править | править вики-текст]

Рабочие народного предприятия «Юстус Пертес» в Готе в знак протеста развернули лицом к стене все портреты руководителей ГДР[4].

В городе Бранденбург пятеро рабочих частного транспортного предприятия пришли в 16 часов 30 минут в окружной суд и потребовали, в соответствии с провозглашённой политикой «Нового курса», освобождения своего хозяина Курта Теге, который содержался в предварительном заключении в связи с якобы нелегальной покупкой лошади[22]. До позднего вечера к рабочим присоединились около 2500 жителей города. Порядок был восстановлен к 23 часам. После совещания партийного руководства округа с советскими представителями Теге был освобождён и доставлен в свой дом.[23]

На крупном строительном объекте Берлина, больнице в районе Фридрихсхайн, строители решили объявить забастовку из-за 10-процентного повышения норм. Забастовка была назначена на понедельник 15 июня.

13-14 июня[править | править вики-текст]

Рабочие требовали отмены повышения норм выработки и снижения цен в государственной розничной торговле на 40 %. На многих частных предприятиях, вновь возвращённых прежним владельцам, рабочие устраивали настоящие праздники. Такие встречи имели две причины: во многих случаях назначенные государством управленцы были некомпетентны. С другой стороны, рабочие ждали реставрации капитализма, прихода западных войск, и на этот случай хотели быть на хорошем счету перед хозяевами[24].

В субботу, 13 июня 1953 года, рабочие берлинского народного строительного предприятия «Индустрибау» отправились на прогулку по озеру Мюггельзе. На теплоходе «Будь готов!» собралось руководство, а на другом — «Триумф» плыли рядовые строители. На теплоходе «Триумф» шли оживленные дискуссии. Бригадиры решили объявить руководству, что они начнут забастовку, если повышение норм не будет отменено. В гостинице «Рюбецаль» строители продолжили дискуссию за пивом. В какой-то момент на стол вскочил один из бригадиров и объявил, что в понедельник, 15 июня, строители будут бастовать, если повышение норм выработки не будет отменено. Руководство предприятия сочло, что бригадир немного «перебрал» и не предприняло никаких «профилактических» мер[20].

15 июня[править | править вики-текст]

15 июня в Берлине среди строителей престижных строек на Сталин-аллее начались первые забастовки. Делегация рабочих подъехала на грузовике к Дому министерств и потребовала встречи с Отто Гротеволем. На вахте им сказали, что премьер-министра нет на месте. Их принял его референт Курт Амбре. Разговор прошёл в «дружеской обстановке».[18] Руководитель делегации Макс Феттлинг передал письмо, в котором 300 строителей больницы Фридрихсхайн требовали до полудня 16 июня отменить сокращение заработной платы.[18] Через полтора часа делегация уехала. На следующий день она хотела приехать за ответом. Однако в районном руководстве СЕПГ решили, что письмо было явно написано «по указке из Западного Берлина».[18] Подготовленные агитаторы должны были на следующий день объяснить рабочим, что ради построения социализма нужно согласиться с сокращением заработной платы.[18]

События 16 июня[править | править вики-текст]

Около 7 часов утра 16 июня на стройке больницы Фридрихсхайн началось брожение[18]. В свежем номере профсоюзной газеты «Трибуна» был опубликован комментарий в поддержку повышения норм выработки. Строители восприняли его как ответ на письмо, которое они накануне передали Отто Гротеволю[18]. Среди них были и посланцы со стройки блок 40, гигантского жилого комплекса на Сталин-аллее. В это время директор больницы, возможно, без злого умысла, распорядился закрыть ворота стройки[18]. Рабочие с блока 40 полезли через забор. На Сталин-аллее прошёл слух: «Наших коллег заперли. Надо их освободить»[18]. В 10.25 народная полиция насчитала 700 демонстрантов[18]. Проходя мимо строительных участков, они громко скандировали: «Коллеги, присоединяйтесь, мы хотим быть свободными людьми!»[18] Демонстрация, численность которой в результате достигла 10 000 человек, направилась к Дому министерств на Лейпцигерштрассе[18]. Согласно оперативной сводке полиции, «население выступало отчасти за, отчасти против демонстрантов», которые требовали отмены повышения норм выработки[25].

Тем временем Политбюро СЕПГ, заседавшее в этот день, в срочном порядке приняло решение об отмене повышения норм[26]. В постановлении было сказано:

Политбюро считает абсолютно неправильным проведение административным путём 10-процентного повышения норм выработки на предприятиях народной индустрии. Повышение норм выработки может и должно проводиться не административнымим методами, а исключительно на основе убеждения и добровольности. Предлагается отменить как ошибочное введённое некоторыми министерствами повышение норм выработки. Совместно с профсоюзами пересмотреть решение правительства от 28 мая 1953 года[26].

В полдень об этом запоздалом решении Политбюро сообщило радио ГДР[27].

Около 14 часов перед Домом министерств начался митинг. Вышедший к забастовщикам министр металлургии и горнодобывающей промышленности Фриц Зельбманн пытался успокоить демонстрантов и объявил о решении Политбюро[28]; но это не возымело успеха. Министр был освистан. Из оперативной сводки народной полиции: «14.35 На углу Лейпцигер штрассе и Вильгельмштрассе собрались строители. Оратор министерства, который, в частности, сказал: «Нам нужна народная армия», — был прерван криками строителей: «Долой народную армию!» Строители зачитали резолюцию, которую из-за шума сотрудники народной полиции не смогли понять»[25]. В резолюции, помимо экономических, выдвигались и политические требования — отставка правительства и тайные свободные выборы[5]. Из полицейских, призывавших демонстрантов разойтись, двое были избиты[28]. После того как секретарь по вопросам пропаганды городского правления СЕПГ Хайнц Брандт сделал соответствующие пояснения, в 16 часов рабочие стали расходиться[28]. Из 5000 человек около 1000 продолжили забастовку, из них около 900 строителей со строек аллеи Сталина, которые потребовали, чтобы к ним вышел премьер-министр Отто Гротеволь[28]. В 18.40 колонна из 800 человек достигла здания ЦК СЕПГ и выкрикивала лозунги «Долой эксплуатацию», «Долой правительство голода». Магистрат Большого Берлина послал машину с громкоговорителем и информировал демонстрантов о том, что решение правительства ГДР о повышении норм было отменено. Демонстранты захватили эту машину и сообщили по громкоговорителю о том, что на следующий день, 17 июня рано утром на Штраусбергской площади состоится митинг[29]. Одновременно раздались призывы к проведению всеобщей забастовки[29].

В совершенно секретном донесении представитель МВД СССР полковник Иван Фадейкин сообщал в Москву: «По наблюдениям агентуры в течение дня и вечером 16 июня с. г. со стороны бастующих не было выдвинуто ни одного лозунга против Советского Союза. Все выпады направлены исключительно против Правительства ГДР и СЕПГ... По имеющимся данным, в организации демонстрации активную роль играли лица из Западного Берлина»[30].

О волнениях строителей в Восточном Берлине радиостанция РИАС узнала с многочасовым опозданием, так как телефонная связь между Восточным и Западным Берлином была прервана в мае 1952 года[31]. Первое сообщение прозвучало в 13.30 в выпуске новостей: «Размах сегодняшних акций протеста на данный момент нельзя оценить»[31][32]. В 16.30 был передан подробный отчет о митинге перед Домом министерств. В нём сообщалось о требованиях рабочих и о том, что членам правительства не удалось успокоить демонстрантов.[31]

По словам Эгона Бара, который в то время был немецким главным редактором РИАС, на радиостанцию пришла делегация забастовочного комитета и попросила зачитать по радио резолюцию[33][34]. Американский директор РИАС Гордон Эвинг не хотел идти на конфронтацию с советской стороной[35], тем не менее Бар якобы лично отредактировал требования делегатов[33][34]. Они были зачитаны по радио в 19.30[31][32]: 1. Выплата зарплат по старым нормам. 2. Немедленное увеличение прожиточного минимума. 3. Свободные и тайные выборы. 4. Гарантии ненаказания забастовщиков и их представителей[32]. Передачи об акциях протеста в Восточном Берлине радиостанция РИАС транслировала всю ночь. 17 июня с 5.36 в эфире четыре раза прозвучало заявление председателя профсоюзов Западного Берлина Эрнста Шарновского, поддержавшего «коллег из Восточного Берлина»[36].

При этом западному профсоюзному деятелю было запрещено открыто призвать население ГДР к всеобщей забастовке[36]. В своем заявлении он подчеркнул, что «людям в Восточной зоне и в Восточном Берлине» он может дать «хорошие советы», а не распоряжения[36]. Обращаясь к жителям Восточного Берлина, он сказал:

Не оставляйте их одних! Они борются не только за социальные права рабочих, но и за общие человеческие права всего населения восточной зоны. Присоединяйтесь к движению восточно-берлинских строителей, работников общественного транспорта и железнодорожников и занимайте свои Штраусбергские площади![36].

Сообщение о призыве рабочих Восточного Берлина к всеобщей забастовке было опубликовано 16 июня на первой полосе экстренного выпуска выходившей в Западном Берлине газеты «Дер Абенд»[37].

Однако руководство ГДР не понимало всей серьёзности положения.[38] На состоявшемся вечером 16 июня собрании актива берлинской партийной организации СЕПГ члены Политбюро ни одним словом не обмолвились о демонстрации рабочих и не дали партийному активу никаких указаний.[38]. Официально повышение норм было отменено 21 июня 1953 года[39][40].

Вечером 16 июня в центре Восточного Берлина наблюдались многочисленные собрания демонстрантов[25]. Они срывали пропагандистские плакаты и скандировали «Долой СЕПГ»[25]. Обстановка накалялась. Не обошлось и без потасовок[25]. Ночью на всех крупных предприятиях были сформированы стачечные комитеты для проведения всеобщей забастовки[25]. Тем временем народная полиция и советские войска были приведены в состояние повышенной боевой готовности[25][41].

События 17 июня[править | править вики-текст]

Утром 17 июня в Берлине началась всеобщая забастовка. Уже в 7 часов на Штраусбергер плац собралась 10-тысячная толпа. Через французский сектор в центр Восточного Берлина из Хеннигсдорфа двинулась огромная колонна сталеваров. Между 11 и 11.30 была остановлена работа метро и городской электрички, чтобы воспрепятствовать быстрому прибытию многочисленных демонстрантов с окраин в центр. К полудню численность забастовщиков в городе достигла 150 000 человек[18]. Демонстранты требовали отставки правительства, отставки профсоюзного руководства, проведения свободных выборов, допуска к выборам западных партий, воссоединения Германии[42]. Большую популярность приобрели лозунги, направленные против руководителей ГДР Ульбрихта, Пика и Гротеволя: «Бородка, брюхо и очки — это не воля народа!» (на немецком языке он звучал в рифму) и «Козлобородый должен уйти!». Произошли столкновения и потасовки с полицейскими и ответственными работниками СЕПГ.

Гнев и недовольство рабочих выражались также в уничтожении пропагандистских плакатов. Толпа разгромила полицейский участок в Колумбусхаусе на Потсдамской площади и подожгла газетный киоск. На границе советского и западного секторов города были демонтированы пограничные знаки и заграждения. В 11.10 полиция Западного Берлина, а в 11.20 полиция Восточного Берлина сообщили, что молодые люди сняли с Бранденбургских ворот красный флаг и разорвали его под ликование толпы.

Волнения перекинулись на всю Восточную Германию. В индустриальных центрах стихийно возникли забастовочные комитеты и советы рабочих, бравшие в свои руки власть на фабриках и заводах.

Стачечный комитет района Биттерфельд отправил в Берлин телеграмму следующего содержания:

Трудящиеся района Биттерфельд требуют немедленной отставки правительства, которое пришло к власти за счёт манипуляций на выборах, формирования временного демократического правительства, свободных и тайных выборов через четыре месяца, отхода немецкой полиции от зональных границ и немедленного прохода для всех немцев, немедленного освобождения политических заключённых, немедленной нормализации жизненного уровня без сокращения зарплат, допуска всех крупных немецких демократических партий, отказа от наказания бастующих, немедленного роспуска так называемой народной армии, разрешения на организацию партий, существующих в Западной Германии[43].

Осаде и штурму подверглись 250 общественных зданий[44], среди них были 5 окружных учреждений министерства госбезопасности, два окружных комитета СЕПГ, одна районная дирекция народной полиции, а также десяток зданий СЕПГ и профсоюзов, полицейские участки и канцелярии бургомистра[44]. Из 12 тюрем были освобождены около 1400 заключённых[44][45], из которых 1200 удалось снова посадить за решётку[45].

Хотя советские войска уже 17 июня в значительной степени контролировали ситуацию, на некоторых предприятиях протесты продолжались вплоть до середины июля. 10 и 11 июля бастовали рабочие на заводе «Carl Zeiss» в городе Йена, а 16 и 17 июля — на заводе «Buna» в Шкопау.

На 15-м пленуме СЕПГ 26 июля 1953 года Отто Гротеволь сообщил, что демонстрации и забастовки состоялись в 272 населённых пунктах из 10 000. В 1991 году на основе материалов министерства внутренних дел ГДР это число было исправлено на 373. Спустя ещё четыре года историки насчитали 563 населённых пункта, где происходили волнения. Согласно последним исследованиям, демонстрации и забастовки состоялись в не менее чем 701 населённом пункте ГДР[46]. Официальные власти ГДР оценили число участников движения протеста в 300 тысяч. По уточненным данным, в демонстрациях по всей стране участвовали около миллиона человек[47][48].

В округе Дрезден[править | править вики-текст]

Самые крупные акции протеста состоялись в городах Дрезден, Гёрлиц, Ниски и Риза. По данным Народной полиции, забастовки прошли в 14 из 17 районов округа[49].

В Дрездене на большинстве предприятий была прекращена работа. После обеда многие демонстранты отправились в центр города. Около 20 000 человек собрались на Театерплац, Постплац, Плац-дер-Айнхайт, а также перед Нойштадтским и главным вокзалами[49].

Наибольшая степень организованности была проявлена в Гёрлице, где рабочие образовали забастовочный комитет и целенаправленно заняли здания СЕПГ, госбезопасности, массовых организаций и тюрьму. Затем демонстранты направились к городской ратуше, сместили бургомистра и сформировали новый «городской комитет». Из тюрем были освобождены заключённые. Как и в Биттерфельде, рабочие выдвинули каталог политических требований, в том числе о пересмотре восточной границы ГДР по линии Одер-Нейссе. В целом в демонстрации приняли участие около 50 000 человек. Советские войска положили конец акциям протеста[49].

В округе Галле[править | править вики-текст]

Округ Галле стал одним из центров восстания. Все 22 района сообщили о забастовках и акциях протеста. Наряду со столицей округа главные события развернулись в таких промышленных центрах, как Лойна, Биттерфельд, Вольфен, Вайссенфельс и Айслебен, а также Кведлинбург и Кётен[50].

Особо следует отметить промышленный регион Биттерфельд, где забастовочный комитет координировал действия 30 000 бастующих[50]. В Биттерфельде рабочие целенаправленно и организованно заняли здания Народной полиции, городского управления, государственной безопасности и тюрьмы и тем самым парализовали государственный аппарат[50]. Столкновений с применением оружия не было по той причине, что начальник районного управления полиции Носсек утром объездил заводы в Вольфене и Биттерфельде и приказал хранить все виды оружия в комнатах хранения оружия и этим фактически обезоружил охрану заводов[51].

В Галле в 18 часов около 60 000 человек собрались на рыночной площади Халльмаркт в центре города. Советские танки разогнали демонстрантов. 4 человека были застрелены полицией[50].

В округе Гера[править | править вики-текст]

В городе Вайда вооружённые шахтёры устроили перестрелку с казарменной полицией (предшественницей Национальной народной армии)[52].

В городе Йена в акциях протеста участвовали от 10 000 до 20 000 человек. Демонстранты заняли здания районного управления СЕПГ, тюрьмы и госбезопасности. После объявления чрезвычайного положении в 16 часов советские оккупационные войска разогнали демонстрацию. Несмотря на это, большие демонстрационные группы ходили по центру города и призывали к продолжению акций протеста[52].

В округе Магдебург[править | править вики-текст]

Магдебург наряду с Берлином, Галле, Йеной, Гёрлицом и Лейпцигом был важным центром событий 17 июня 1953 года[53].

Около 9 часов утра в марше протеста приняли участие примерно 20 000 человек. Около 11 часов колонны демонстрантов собрались в центре города. Были заняты здания ССНМ и СЕПГ, профсоюзов и редации газеты «Volksstimme»[53]. Перед управлением полиции и тюрьмой в районе Зуденбург возникли кровопролитные столкновения. Двое полицейских и один сотрудник госбезопасности погибли. Однако освободить заключённых не удалось из-за появления перед зданием тюрьмы советских солдат, которые применили огнестрельное оружие и застрелили трёх демонстрантов, среди них 16-летную девушку. Более сорока демонстрантов получили ранения, в том числе и тяжелые[53].

После обеда демонстранты успешно штурмовали следственный изолятор Нойштадт и освободили 211 заключённых, среди них и обычных уголовников[53].

Подавление волнений[править | править вики-текст]

Процесс против «четырёх агентов западных шпионажных и террористических организаций», 11 июля 1954

В ночь с 16 на 17 июня Вальтер Ульбрихт, Отто Гротеволь и министр госбезопасности Вильгельм Цайссер встретились в Карлсхорсте с Верховным комиссаром Владимиром Семёновым и командующим оккупационными войсками Андреем Гречко, чтобы обсудить и подготовить возможное применение полиции и армии. Оно было предусмотрено только для Берлина[54].

Гротеволь записал результат договоренностей: «Советские войска в готовности. Перед введением в действие согласование с Политбюро. По возможности полиция — только в крайнем случае войска»[55].

Основные части советских войск находились в это время на летних учениях. В ночь на 17 июня два полка 1-й механизированной дивизии и батальон 105-го полка министерства внутренних дел СССР были переброшены из района Кёнигс-Вустерхаузен в Карлсхорст на подкрепление 12-й танковой дивизии, которая там дислоцировалась[54]. Во многих других советских гарнизонах также была объявлена повышенная боевая готовность.

Около 10 часов утра 17 июня Семёнов позвонил в ЦК СЕПГ, где только что началось экстренное заседание Политбюро, и в целях безопасности вызвал все руководство в Карлсхорст[55]. В 11 часов 45 минут он объявил немецким товарищам, что Москва потребовала ввести чрезвычайное положение[55].

Около полудня против протестующих были брошены советские танки. Между 11:15 и 11:30 напротив Цейхгауза один рабочий попал под гусеницы танка. Вскоре на этом месте демонстранты поставили деревянный крест[56]. В 11:35 танки заняли позиции в районе Вильгельмштрассе и двинулись к Потсдамской площади. Вскоре после этого раздались первые выстрелы. Демонстранты кричали «Иван, вон отсюда!» «Домой, домой!» «Иван, пошёл домой!» Тяжелораненые были отправлены в больницы Западного Берлина[56]. При этом атак демонстрантов на советские танки и солдат почти не наблюдалось. На широко известных фотоснимках молодых людей, которые на Лейпцигер-штрассе бросают в танки камни и бутылки или пытаются повредить радиоантенны, запечатлено скорее исключение, а не правило[57].

В 13 часов военный комендант советского сектора Берлина генерал-майор Пётр Диброва объявил в городе чрезвычайное положение, которое было отменено 11 июля.

Для установления прочного общественного порядка в советском секторе Берлина приказываю:

1. С 13 часов 17-го июня 1953 года в советском секторе Берлина объявляется чрезвычайное положение.

2. Запрещаются все демонстрации, собрания, митинги и прочие скопления людей более трёх человек на улицах и площадях, а также в общественных зданиях.

3. Запрещается всяческое передвижение пешеходов и транспортных средств с 21 часа до 5 часов.

4. Нарушители этого приказа наказываются по законам военного времени.

Военный комендант советского сектора Большого Берлина

подп. Генерал-майор Диброва.

Чрезвычайное положение было введено в более 167 районах из 217. В 14 часов по радио было зачитано заявление премьер-министра Отто Гротеволя:

Мероприятия правительства Германской Демократической Республики по улучшению положения народа были отвечены фашистскими и другими реакционными элементами в Западном Берлине провокациями и тяжелыми нарушениями порядка в демократическом секторе Берлина. Эти провокации должны осложнить установление единства Германии. Повод для оставления работы строителями в Берлине отпал после вчерашнего решения по вопросу о нормах. Волнения, которые после этого имели место, являются делом провокаторов и фашистских агентов зарубежных держав и их помощников из немецких капиталистических монополий. Эти силы недовольны демократической властью в Германской Демократической Республике, организующей улучшение положения населения. Правительство призывает население:

1. Поддержать мероприятия по немедленному восстановлению порядка в городе и создать условия для нормальной и спокойной работы на предприятиях.

2. Виновные в беспорядках будут привлечены к ответственности и строго наказаны. Призываем рабочих и всех честных граждан схватить провокаторов и передать их государственным органам.

3. Необходимо, чтобы рабочие и техническая интеллигенция в сотрудничестве с органами власти сами предприняли необходимые меры по восстановлению нормального рабочего процесса.[58]

Днем 17 июня в Берлин позвонил Лаврентий Берия с возмущённым вопросом: «Почему Семёнов жалеет патроны?» Он потребовал от Верховного комиссара быстрого и жёсткого наведения порядка[59][60]. По воспоминаниям Семёнова, приказ Берии расстрелять двенадцать зачинщиков он лично заменил распоряжением «стрелять поверх голов демонстрантов»[60].

Всего в подавлении волнений участвовали 16 дивизий, из них только в Берлине три дивизии с 600 танками. Вечером 17 июня в городе действовали около 20 000 советских солдат и 15 000 служащих казарменной полиции[61].

Уже 24 июня в Берлине был организован митинг молодёжи в поддержку политики СЕПГ.

25 июня советские оккупационные власти объявили о прекращении действия чрезвычайного положения в ГДР, кроме Берлина, Магдебурга, Галле, Потсдама, Гёрлица, Дессау, Мерзебурга, Биттерфельда, Котбуса, Дрездена, Лейпцига, Геры и Йены. 29 июня чрезвычайное положение было отменено в Дрездене, Котбусе и Потсдаме.

Итоги и последствия[править | править вики-текст]

Жертвы[править | править вики-текст]

Мемориал Братская могила 11 погибших берлинцев на кладбище-колумбарии Зеештрассе

Официальные данные ГДР о жертвах 17 июня (25 человек) были занижены, а цифры, которые приводились на Западе (507 человек), завышены[62]. По уточненным данным Центра исторических исследований в Потсдаме, число жертв, подтвержденных источниками, составляет 55 человек, из них четыре женщины[63]. Ещё около 20 смертельных случаев так и не удалось расследовать[63].

34 демонстранта, прохожих и зрителя были расстреляны полицейскими или советскими солдатами с 17 по 23 июня или скончались от полученных ран. 5 человек были приговорены советскими оккупационными властями к смерти и казнены. 2 человека были приговорены к смертной казни судами ГДР и казнены. 4 человека умерли в заключении. 4 человека покончили жизнь самоубийством в ходе расследования. 1 демонстрант скончался от сердечного приступа во время штурма полицейского участка. 17 июня были убиты 5 представителей органов безопасности, из них два полицейских и один сотрудник госбезопасности были расстреляны при защите тюрьмы, один сотрудник охраны был растерзан толпой и один полицейский по ошибке расстрелян советскими солдатами[63].

В отчете верховного комиссара Семёнова в Москву сообщалось, что к 5 ноября 1953 года судами ГДР были осуждены 1240 «участников провокаций», среди которых были 138 бывших членов нацистских организаций и 23 жителя Западного Берлина. До конца января это число увеличилось до 1526 осуждённых: 2 были приговорены к смерти, 3 — к пожизненному заключению, 13 — на сроки 10 — 15 лет, 99 — на сроки 5 —10 лет, 994 — на сроки 1—5 лет и 546 на сроки до одного года[64].

Вильгельм Хагедорн[править | править вики-текст]

Вильгельм Хагедорн работал начальником охраны госторга в Ратенов. В 1951 году, подвыпив, он похвастался в трактире, что лично разоблачил 300 «фашистов» и «империалистических агентов». Вскоре после этого РИАС в одной из своих передач предупредила о сексоте Хагедорне. Таким образом, его имя стало ассоциироваться с репрессиями[65].

17 июня около 12 часов после окончания митинга на площади им. Карла Маркса демонстранты, увидев Хагедорна возле магазина, устроили на него настоящую охоту. Разъяренная толпа гонялась за ним по городу с криками «повесить его, собаку», а нагнав, била, терзала и топтала. В какой-то момент Хагедорну удалось спрятаться от преследователей на молокозаводе. Но когда за ним приехала карета скорой помощи, толпа перевернула машину и стала снова избивать свою жертву. С криком «топи его» Хагедорна бросили в канал. Несколько молодых людей били его веслами по голове. В этот момент наконец приехал наряд полиции. Полицейские достали Хагедорна из воды и отвезли в больницу, где он в тот же день скончался от ран[65].

22 июня районный суд в Потсдаме вынес приговор в отношении пяти обвиняемых по делу Хагедорна. Двое 18-летних были приговорены к смертной казни, а остальные к срокам от двух до восьми лет. Адвокаты обжаловали смертный приговор, против которого высказалось даже Политбюро СЕПГ[65]. 27 июня смертная казнь была заменена на 15-летнее тюремное заключение[65].

Хагедорн был единственной жертвой «линча» в ходе событий 17 июня 1953 года[66].

На надгробье под датами его рождения и смерти были выгравированы слова Юлиуса Фучика: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!» В 1997 году после общественного обсуждения надгробье было удалено[65].

Эрна Дорн[править | править вики-текст]

Так звали женщину, личность которой до сих пор точно не установлена. 22 июня 1953 года окружной суд в Галле приговорил её в качестве «зачинщицы» к смерти. Приговор был приведён в исполнение 1 октября 1953 года в Дрездене. 22 марта 1994 года прокуратура Галле отменила приговор как неправомочный[67][68].

Дело «комендантши концлагеря Равенсбрюк Эрны Дорн», которая 17 июня якобы выступала в Галле с «фашистскими тирадами» было легендой официальной пропаганды, пытавшейся представить события 17 июня «фашистским путчем»[67][68]. Немалую роль в этом сыграла новелла «Комендантша» Стефана Хермлина.

Якобы родом из Восточной Пруссии женщина под чужим именем приехала в Галле в ноябре 1945 года и в корыстных целях выдала себя за бывшую узницу концлагеря. В том же году она вступила в коммунистическую партию (с 1946 года СЕПГ) и вышла замуж за полицейского. В 1951 году она попала в тюрьму за воровство. Там Эрна Дорн стала рассказывать про себя невероятные истории — сначала про свою шпионскую деятельность, а затем про то, что её муж был комендантом концлагеря Равенсбрюк, а она сама служила секретаршей в гестапо. На основе показаний обвиняемой 21 мая 1953 года её приговорили к 15 годам тюремного заключения за преступления против человечности[67][68].

17 июня 1953 года около 16 часов в числе других заключённых Эрна Дорн была освобождена повстанцами. По её собственным словам, сначала она пошла в городскую миссию получить новую одежду, а потом отправилась на рынок. Многочисленные свидетели митинга на рыночной площади не видели никакой женщины на трибуне[67]. Все отчеты о действиях Эрны Дорн между 16 и 21 часом основывались исключительно на её собственных показаниях, которые она дала на допросе 18 июня. Однако уже 20 июня в печати её объявили «предводительницей»[67].

26 июня 1953 года в газете «Нойес Дойчланд» под заголовком «Эрна Дорн, она же Гертруд Рабештайн» на «зачинщицу из Галле» перенесли биографию жестокой надзирательницы концлагеря Равенсбрюк[67]. Однако Гертруд Рабештайн была осуждена к пожизненному заключению ещё в 1948 году и в июне 1953 года отбывала срок наказания в тюрьме в Вальдхайме[67].

Легенда о расстрелянных советских военнослужащих[править | править вики-текст]

Легенда[69] гласит: 28 июня 1953 года на лесной поляне близ Бидерица под Магдебургом были расстреляны 18 солдат 73-го стрелкового полка. Среди них ефрейтор Александр Щербина, рядовой Василий Дятковский и сержант Николай Тюляков. Ещё 23 советских военнослужащих были расстреляны в эти дни на скотобойне в Берлине-Фридрихсхайне[69].

16 июня 1954 года по инициативе группы русских эмигрантов в Целендорфе, в американском секторе Берлина, был сооружён скромный обелиск. На сером гранитном камне стоит надпись: «Русским офицерам и солдатам, которым пришлось умереть, потому что они отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953 года»[69].

Слух о расстреле советских военнослужащих, которые отказались выполнить приказ, был распространён летом 1953 года в листовке эмигрантской организации «Народно-трудовой союз российских солидаристов» (НТС)[69]. Эта организация холодной войны располагалась в Мюнхене, тесно сотрудничала с ЦРУ и содержала «революционный штаб» по борьбе с коммунизмом. На Западе, как и на Востоке, дезинформация была легальным средством борьбы.

Что касается подробностей истории о расстреле советских военнослужащих, то авторы в то время рассчитывали на то, что её никто не сможет проверить[69]. Свидетелем был объявлен советский майор Никита Роньшин[69]. Это реальный персонаж, который в конце апреля 1953 года (то есть за три месяца до событий[69]) через Западный Берлин перебежал к американцам. Однако НТС он описал подробности расстрела – как в лесу под Магдебургом, так и на берлинской скотобойне.

Историки, которые изначально с недоверием относились к истории НТС и Роньшина, с 1989 года пытались найти подтверждение в советских архивах, но так ничего и не нашли[69].

В августе 2000 года Управление по реабилитации Главной военной прокуратуры РФ сообщило, что российская сторона не располагает никакими данными о расстреле 41 военнослужащего[69]. Кроме того, 73-й стрелковый полк покинул Германию сразу после окончания войны[69].

Американская реакция на 17 июня 1953 года[править | править вики-текст]

Администрация Эйзенхауэра внимательно следила за углублением кризиса в ГДР.[70] Однако она склонялась к мнению о том, что руководство СССР и ГДР преодолеют кризис и выйдут из него окрепшими.[12] В то же время в государственном департаменте не осознавали волю к сопротивлению восточногерманского населения. В отчете из Восточного Берлина в Вашингтон указывалось, что не следует ожидать, «что даже если их к этому призвать, восточные немцы хотели и могли бы совершить революцию, если такой призыв не будет сопровождаться западным объявлением войны или гарантиями западной военной поддержки».[71] Ещё 2 июня 1953 года Верховная комиссия сообщала, что экономический кризис в ГДР представляется далеко не таким хаотичным, как это изображают в Западной Германии: «В настоящее время нет оснований полагать, что ситуация может приобрести катастрофические масштабы, или что правительство ГДР не сможет предотвратить катастрофу».[1] ЦРУ также переоценило стабильность ГДР.[72]

В результате события в Берлине застигли Вашингтон врасплох.[73] Информация о демонстрациях поступала в государственный департамент каждый час. Однако поначалу американцы не знали, кто стоял за демонстрантами.[73] Союзные и западногерманские наблюдатели думали, что акция была изощренным манёвром Советского Союза, чтобы снять непопулярного Вальтера Ульбрихта.[73] В Вашингтоне быстро поняли, что восстание предлагает «прекрасную пропагандистскую возможность».[74] Однако конкретного плана, как реагировать на волнения, у государственного департамента не было.[73]

Политика Вашингтона в отношении Германии в первые дни после восстания была отмечена суетливым акционизмом и разработкой планов[75]. Администрация Эйзенхауэра находилась под давлением событий. По сообщению ЦРУ ещё в первые дни восстания, американские наблюдатели в Берлине предупреждали, что может возникнуть впечатление, что правительство Эйзенхауэра «плетется в хвосте дискуссии об объединении».[76]

Последствия[править | править вики-текст]

Кризис не ослабил, а наоборот укрепил позиции Ульбрихта. Против Ульбрихта и его сталинистского курса в СЕПГ и её руководстве существовала сильная оппозиция, имевшая все основания надеяться на поддержку из Москвы. Однако кризис позволил Ульбрихту провести чистку партии от своих противников, обвинённых в пассивности и социал-демократическом уклоне. До конца года произошла смена около 60 % руководящих работников окружных комитетов СЕПГ[39].

15 июля 1953 года министр юстиции ГДР Макс Фехнер, который в интервью газете «Нойес Дойчланд» от 30 июня высказался против преследования бастовавших рабочих, за «антипартийное и антигосударственное поведение» был отстранен от должности, исключён из партии, арестован и приговорён к восьми годам тюремного заключения. 18 июля Политбюро ЦК СЕПГ приняло решение о снятии с должности министра государственной безопасности Вильгельма Цайссера. На 15-м пленуме ЦК СЕПГ 24—26 июля 1953 года Цайссер и главный редактор газеты «Нойес Дойчланд» Рудольф Херрнштадт были выведены из состава Политбюро и лишились всех партийных должностей.

21 июня 1953 года были восстановлены прежние нормы выработки и отменено сокращение заработной платы[39]; в октябре правительство понизило на 10—25 % цены на товары народного потребления[39]. СССР в свою очередь поспешил сократить требования репараций (теперь они составляли лишь 5 % бюджета ГДР), что также способствовало улучшению материального положения[39]. Однако бегство в ФРГ усилилось: если в 1952 году бежали более 182 тыс. человек, то в 1953 — более 331 тыс., в 1954 — более 184 тыс., в 1955 — более 252 тыс.[77]

9 декабря 1953 года в ответ на события 17 июня были созданы «Боевые группы». Их члены дали клятву о «защите достижений государства рабочих и крестьян с оружием в руках».

Непосредственным последствием кризиса было также прекращение в 1954 году режима оккупации и обретение ГДР суверенитета.

Психологические последствия кризиса для жителей ГДР Вилли Брандт определил в своих мемуарах следующим образом:

Восставшим стало ясно, что они остались в одиночестве. Появились глубокие сомнения в искренности политики Запада. Противоречие между громкими словами и малыми делами запомнились всем и пошло на пользу власть имущим. В конце концов люди стали устраиваться как могли.

«Фашистский путч»[править | править вики-текст]

Власти ГДР объявили волнения результатом иностранного вмешательства. В заявлении ЦК СЕПГ от 21 июня 1953 года «Об обстановке и непосредственных задачах партии», зачитанном Гротеволем на 14-м пленуме ЦК СЕПГ, движение протеста характеризовалось как «фашистская авантюра» и «фашистская провокация». 17 июня было объявлено «заранее спланированным днём Х». Это определение снова всплыло в постановлении «Новый курс и задачи партии» 15-го пленума ЦК СЕПГ, состоявшегося 24—26 июля 1953 года. «Фашистский день Х» стал «попыткой фашистского путча», которую предприняли «фашистские провокаторы» в «демократическом секторе Берлина»:

Благодаря их агентам и другим подкупленным личностям, которые массово засылались в ГДР прежде всего из Западного Берлина, агрессивным силам немецкого и американского монополистического капитала удалось подвигнуть части населения на забастовку и на демонстрации в столице Берлине и некоторых населённых пунктах республики. 16 и 17 июня тысячи фашистских боевиков, а также много дезориентированных западноберлинских молодых людей организованными группами двинулись через границу секторов, распространяя листовки и поджигая магазины госторга и другие здания на Потсдамской площади. […] Тем не менее беспорядки произошли в целом только в 272 из примерно 10 000 общин ГДР, а именно только там, где империалистические тайные полиции имели свои базы или куда они могли засылать своих агентов[78].

В «Советской исторической энциклопедии» события 17 июня 1953 года в ГДР характеризовались следующим образом:

Строительство социализма в ГДР осуществлялось в обстановке ожесточенной классовой борьбы. Империалистические страны широко использовали в качестве плацдарма для проведения подрывной работы Западный Берлин. Враждебные элементы, опираясь на поддержку Западной Германии, США и других империалистических стран, попытались использовать трудности социалистического строительства для реставрации капиталистических порядков в ГДР. С этой целью 17 июня 1953 года был спровоцирован фашистский путч. В результате энергичного отпора населения, прежде всего рабочего класса, и помощи Советской Армии этот путч был успешно ликвидирован.

После объединения Германии в архиве министерства госбезопасности была найдена стенограмма совещания от 11-12 ноября 1953 года, на котором Эрнст Волльвебер, сменивший Цайссера на посту министра госбезопасности, самокритично признал:

Мы вынуждены констатировать, что нам до сих пор не удалось по поручению Политбюро выявить инспираторов и организаторов путча 17 июня. Нам до сих пор не удалось выполнить это поручение[79][80].

Идея, что кризис и волнения были инспирированы западными спецслужбами, до сих пор популярна в консервативной проправительственной российской прессе. В качестве подтверждения, например, указывается на якобы специально подготовленные группы, которые оперативно управлялись из Западного Берлина, призывы РИАС к всеобщей забастовке и наконец, что западногерманские власти предоставили транспорт для переброски демонстрантов[81].

Авторы книги «Советский Союз в локальных войнах и конфликтах» Сергей Лавренов и Игорь Попов вообще характеризуют события как «мармеладный бунт», утверждая, что взрыв негодования населения ГДР был спровоцирован повышением цен на мармелад, который, по их мнению, якобы составлял «чуть ли не основную часть завтрака немецкого рабочего»[82].

Наиболее известные участники[править | править вики-текст]

  • Хильда Беньямин (нем. Hilde Benjamin, 1902—1989), министр юстиции ГДР, выступала за жестокие приговоры бастующим.
  • Эрна Дорн (нем. Erna Dorn, 1911—1953), якобы бывший комендант концлагеря и зачинщица, приговорена к смертной казни.
  • Макс Фехнер (нем. Max Fechner, 1892—1973), министр юстиции ГДР, высказался против судебного преследования бастующих рабочих и был приговорён к 8 годам каторжной тюрьмы.
  • Георг Гайдциг (нем. Georg Gaidzik, 1929—1953), народный полицейский, убит из огнестрельного оружия.
  • Герхард Хендлер (нем. Gerhard Händler, 1928—1953), народный полицейский, убит из огнестрельного оружия.
  • Эрнст Енрих (нем. Ernst Jennrich, 1911—1954), по распоряжению Хильды Беньямин был приговорён к смертной казни.
  • Отто Нушке (нем. Otto Nuschke, 1883—1957) — заместитель премьер-министра ГДР; 17 июня 1953 года был вытеснен демонстрантами в Западный Берлин,[83] откуда он вернулся через двое суток.
Западноберлинская почтовая марка 1953 года

Память о событиях[править | править вики-текст]

Западноберлинская почтовая марка 1953 года

В Западном Берлине на кладбище-колумбарии Зеештрассе в районе Веддинг, где похоронены 11 берлинцев, погибших 17 июня 1953 года, был открыт мемориал. На каменной стене выгравирована надпись: «Жертвам 17 июня 1953 года».

Решением сената Западного Берлина от 22 июня 1953 года продолжение улицы Унтер-ден-Линден от Бранденбургских ворот до Кайзердамм Шарлоттенбургер-аллее получила название «Улица 17 июня».

В 1954 году 17 июня было объявлено в ФРГ национальным праздником и государственным выходным днём — «Днём немецкого единства». В 1990 году, после объединения Германии, праздник был перенесён на 3 октября.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 Водопьянова З. К., Филитов А. М. Почему Семенов жалеет патроны? // Родина. 2002. No 10. С. 109
  2. Фурсенко А. А. Россия и международные кризисы. Середина XX века. М., 2006, С. 159
  3. European researcher. 2011. No 3 (5), c. 267-273.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 BStU — Ursachen des Aufstands. Архивировано из первоисточника 25 июня 2013.
  5. 1 2 3 4 5 Лавренов С. Я, Попов И. М. Глава 7. Берлинский кризис 1953 г. // Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. — М.: ACT, 2003. — 778 с. — ISBN 5–17–011662–4
  6. 1 2 BStU — Ursachen des Aufstands. Архивировано из первоисточника 25 июня 2013.
  7. «Der kalte Krieg — Zeittafel» (нем.)
  8. Литвин Г. А. «На развалинах третьего рейха, или маятник войны». — М.: Вперед, 1998
  9. 1 2 Платошкин, стр. 253
  10. 1 2 3 4 Burghard Ciesla (Hg.): Freiheit wollen wir! Der 17. Juni 1953 in Brandenburg. Ch. Links Verlag, Berlin 2003, S. 30
  11. Платошкин, стр. 258
  12. 1 2 3 4 5 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 116
  13. 1 2 3 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  14. цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  15. см.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  16. цит,: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 117
  17. Matthias Judt (Hrsg.): DDR-Geschichte in Dokumenten. Links Verlag, Berlin 1997, S. 152-153
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 SPIEGEL SPECIAL 1/2006 - Ein deutscher Aufstand. Проверено 25 марта 2013. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013.
  19. Платошкин, стр. 270
  20. 1 2 Платошкин, стр. 255
  21. Платошкин, стр. 249
  22. 17. Juni 1953: Mit den Panzern kam die Angst | Brandenburg — Berliner Zeitung. Архивировано из первоисточника 25 июня 2013.
  23. Burghard Ciesla (Hg.): Freiheit wollen wir! Der 17. Juni 1953 in Brandenburg. Ch. Links Verlag, Berlin 2003, S. 89-91
  24. Платошкин, стр. 251
  25. 1 2 3 4 5 6 7 17. Juni 1953 | LAGEBERICHT NR. 167 DES OPERATIVSTABES PDVP. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  26. 1 2 Bundesarchiv - Der 17. Juni 1953. Проверено 28 марта 2013. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013.
  27. 17. Juni 1953 — Chronik — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  28. 1 2 3 4 Klaus-Dieter Müller, Joachim Scherrieble, Mike Schmeitzner (Hrsg.): Der 17. Juni 1953 im Spiegel sowjetischer Geheimdienstdokumente. Leipziger Universitätsverlag, Leipzig 2008, S. 34
  29. 1 2 Klaus-Dieter Müller, Joachim Scherrieble, Mike Schmeitzner (Hrsg.): Der 17. Juni 1953 im Spiegel sowjetischer Geheimdienstdokumente. Leipziger Universitätsverlag, Leipzig 2008, S. 35
  30. Klaus-Dieter Müller, Joachim Scherrieble, Mike Schmeitzner (Hrsg.): Der 17. Juni 1953 im Spiegel sowjetischer Geheimdienstdokumente. Leipziger Universitätsverlag, Leipzig 2008, S. 41
  31. 1 2 3 4 Roger Engelmann, Ilko-Sascha Kowalczuk (Hrsg.): Volkserhebung gegen den SED-Staat: Eine Bestandsaufnahme zum 17. Juni 1953. S. 87
  32. 1 2 3 BStU — Berlin — Die Sendungen des RIAS am 16. Juni 1953. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  33. 1 2 Bahr RIAS war Katalysator des Aufstandes — Ex-Chefredakteur über die Rolle des Senders | Kulturinterview | Deutschlandradio Kultur. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  34. 1 2 Ex-Minister Egon Bahr erinnert sich an den 17. Juni 1953: «Wollen Sie den Dritten Weltkrieg?» — Deutschland — Politik — Handelsblatt. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  35. Klaus Arnold,Christoph Classen (Hrsg.): Zwischen Pop und Propaganda: Radio in der DDR. Christoph Links Verlag, Berlin 2004, S. 217
  36. 1 2 3 4 17. Juni 1953 - Chronik - Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung. Проверено 27 марта 2013.
  37. Der 17. Juni 1953 (Bild 16)| NDR.de - Geschichte - Chronologie - 50er-Jahre. Проверено 27 марта 2013. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013.
  38. 1 2 Новик Ф. И. Советская политика в отношении ГДР до и после 17 июня 1953 года (по документам Архива внешней политики Российской Федерации) // Россия и Германия. Вып. 2. М., 2001. С. 283
  39. 1 2 3 4 5 17. Juni 1953 — Die Folgen. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  40. http://www.dielinke-brandenburg.de/fileadmin/archiv/download/AG_Geschichte/Heft10_2.pdf
  41. bpb.de — Dossier 17. Juni 1953 — Der Aufstand — Der 17. Juni in Berlin. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  42. Платошкин, стр. 267
  43. "Sofortiger Rücktritt der Regierung“: Telegramm des Streikkomitees Bitterfeld an die DDR-Regierung, 17. Juni 1953. | bpb. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  44. 1 2 3 http://library.fes.de/FDGB-Lexikon/texte/sachteil/s/17._Juni_1953.html
  45. 1 2 Gedenken an die Opfer des Volksaufstandes in der DDR vom 17. Juni 1953 — Berlin.de. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  46. Wilhelm Fricke. Die nationale Dimension des 17. Juni 1953 (нем.)
  47. Bundesstiftung zur Aufarbeitung der SED-Diktatur | Arbeitsfelder | Ausstellungen | DDR-Volksaufstand vom 17. Juni 1953. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  48. Wir wollen freie Menschen sein. (Der DDR-Volksaufstand vom 17. Juni 1953) — Veranstaltungsdetails — Berlin.de. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  49. 1 2 3 17. Juni 1953 — Karte — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  50. 1 2 3 4 17. Juni 1953 — Homepage — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  51. Bundeszentrale für politische Bildung
  52. 1 2 17. Juni 1953 — Karte — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  53. 1 2 3 4 17. Juni 1953 — Karte — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  54. 1 2 17. Juni 1953 | Roter Stern über Deutschland. Архивировано из первоисточника 25 июня 2013.
  55. 1 2 3 DER SPIEGEL 24/2003 — Ein deutscher Aufstand. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  56. 1 2 17. Juni 1953 — Karte — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  57. BStU — Berlin. Архивировано из первоисточника 7 июля 2013.
  58. http://www.17juni53.de/audio/track9.mp3
  59. Необходимо задать параметр url= в шаблоне {{cite web}}. [ Читать онлайн «Сражения, изменившие ход истории 1945-2004» автора Баранов Алексей Владимирович — RuLIT.Net — Страница 79]. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  60. 1 2 DER SPIEGEL 19/1995 — Bei Strafe des Untergangs. Архивировано из первоисточника 7 июля 2013.
  61. 17. Juni 1953 — Chronik — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  62. Juni 1953: Zahl der Opfer korrigiert — Politik — Deutschland — Hamburger Abendblatt. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  63. 1 2 3 17. Juni 1953 — Homepage — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  64. Die nationale Dimension des 17. Juni 1953 | bpb. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  65. 1 2 3 4 5 17. Juni 1953 — Homepage — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  66. 17.Juni 1953: „Hängt ihn auf, den Hund!“ | Berlin — Berliner Zeitung. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  67. 1 2 3 4 5 6 7 17. Juni 1953 — Homepage — Projektsite Bundeszentrale für politische Bildung, DeutschlandRadio, Zentrum für Zeithistorische Forschung.
  68. 1 2 3 Совершенно секретно. Архивировано из первоисточника 20 июня 2013.
  69. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Volksaufstand vom 17. Juni 1953: Die Legende von den toten Russen - SPIEGEL ONLINE. Проверено 25 марта 2013. Архивировано из первоисточника 5 апреля 2013.
  70. Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 119
  71. цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 119
  72. см.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 119
  73. 1 2 3 4 Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 122
  74. цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 122
  75. Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 123
  76. цит.: Christian F. Ostermann: Amerikanische Politik und der 17. Juni 1953. In: Christoph Kleßmann, Bernd Stöver: 1953 – Krisenjahr des Kalten Krieges in Europa. Böhlau, Köln, Weimar 1999, S. 123
  77. Die Folgen //17.Juni 1953. Der Volksaufstand in Ostberlin. Verfasst von Jonatan Landau und Tobias Zehnder. Zürich. 2 Juni 2000 (нем.)
  78. цит.: Stefan Doernsberg: Kurze Geschichte der DDR. Berlin, 1965, S. 239, 241
  79. Christian Strobelt: Der 17. Juni 1953 und das Ministerium für Staatssicherheit. GRIN Verlag 2004, S. 23
  80. BStU — Die Rolle des MfS. Архивировано из первоисточника 25 июня 2013.
  81. Восстание после Сталина. Оранжевое лето 1953 года. «Взгляд», 6.06.2007
  82. ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Военная история ]- Лавренов С. Я, Попов И. М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. Архивировано из первоисточника 19 июня 2013.
  83. интервью с радиостанцией RIAS

Литература[править | править вики-текст]

  • Платошкин Н. Н. Жаркое лето 1953 года в Германии. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2004—380 с.
  • Лавренов С. Я., Попов И. М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. Гл.7 — М.: Изд-тво АСТ, 2003. ISBN 5-17-011662-4
  • Wladimir Semjonow: Von Stalin bis Gorbatschow. Ein halbes Jahrhundert in diplomatischer Mission 1939-1991. Nicolaische Verlagsbuchhandlung, Berlin 1995.
  • Klaus-Dieter Müller, Joachim Scherrieble, Mike Schmeitzner (Hrsg.): Der 17. Juni 1953 im Spiegel sowjetischer Geheimdienstdokumente. Leipziger Universitätsverlag, Leipzig 2008.
  • Der Volksaufstand vom 17. Juni 1953. — in: Handbuch der Deutschen Geschichte. Klett-Cotta, 2009, 10. Aufl., Bd. 22, S.338-347. ISBN 3-608-60022-1 (Пособие по немецкой истории в 24 тт., изд. 10-е, том 22)  (нем.)

Ссылки[править | править вики-текст]

На немецком языке