Эсхатология

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Картина конца света из Старой пинакотеки, ранее приписывавшаяся Босху

Эсхатоло́гия (греч. εσχατολογίαдр.-греч. ἔσχατος «конечный, последний» + λόγος «слово; знание») — раздел богословия, религиозное учение о конечной судьбе человека и всего сущего за пределами истории и нынешнего мира — в «вечности». Различаются индивидуальная эсхатология, представляющая собой учение о посмертной судьбе одной человеческой души, и универсальная эсхатология, составляющая учение о целях и назначении мира и человеческой истории, исчерпании ими смысла, их конце и повествующие о том, что будет следовать за этим концом[1].

Религиозное учение эсхатологии восходит к эсхатологическим мифам[2].

Происхождение[править | править код]

Мифы о предстоящем в будущем, согласно мифологической традиции, конце мира, конце света[2], о «последних» вещах, возникают относительно поздно и опираются на модели календарных мифов, мифов о смене эпох, космогонических мифов[3].

Ранние представления о силах хаоса, злых духах и чудовищах, которые угрожают существованию космоса, и т. п. стали одним из факторов формирования этического религиозного учения о борьбе добра и зла[2]. Эсхатологические мифы противоположны космогоническим мифам, мифам творения, и повествует об уничтожении мира — гибели суши во всемирном потопе, разрушении, хаотизации космоса и др. Мифы о катастрофах, которые будут сопровождать смену эпох, рассказывают о таких событиях как гибель великанов или богов старшего поколения, существовавших до появления человека, периодические катастрофы и обновления мира. Повествования об этих событиях составляют единое целое с мифами, в которых описана конечная гибель мира. Нередко, согласно эсхатологическим мифам, катастрофа следует за нарушением права и морали, распрями, преступлениями людей, которые требуют возмездия богов. В разных мифах гибель мира может вызывать огонь, потоп, космические сражения с демоническими силами, голод, жара, холод и др.[3]

Относительно развитые эсхатологические мифы присутствуют в традициях коренных американцев Америки, в таких мифологиях, как скандинавская, индуистская, иранская, христианскаяАпокалипсис»)[3].

Архаические модели, в которых человек подчинён безличным вселенским циклам, а род и индивид включены в мировой процесс обновления посредством смерти, оказались нарушенными социальными трансформациями, кризисом архаичной культуры, когда происходил процесс формирования масштабных государств, община и индивид были подчинены деспотической власти, и возникло чувство социальной нестабильности, согласно эсхатологическим представлениям, угрожавшей также стабильности космоса. Для тог, чтобы выйти из безразличного к судьбам людей космического цикла, массовое сознание обратилось к идеям внеприродного мира и стремилось обрести сверхчувственное состояние, такое как буддийская нирвана, вечное блаженство в загробном мире, согласно египетской мифологии. Эсхатологические мифы стали более актуальными в связи с развитием представлений, что бытие является преходящим, а мир историчен. Архаичному стремлению к укреплению стабильного состояния космоса посредством ритуальных действий приходит на смену напряженное ожидание финальной мировой катастрофы, которая должна избавить человека от бед и страданий. Особую завершённость этого процесса демонстрирует иранская мифология. Эсхатологические мифы иранской традиции оказали влияние на аналогичные представления в еврейской мифологии, через неё на христианскую мифологию[2].

В авраамических религиях[править | править код]

Развёрнутые эсхатологические представления присутствуют в авраамических религиях. О событиях «последних дней» и Страшном суде повествует последняя библейская книга Откровение Иоанна Богослова, а также Книга пророка Даниила и некоторые апокрифы (например, «Откровение Петра»).

В ветхозаветный период еврейская мифология почти не проявляла интереса к индивидуальной эсхатологии. Загробная участь представлялась как полунебытие в шеоле, без радостей и острых мучений (ср. Аид у Гомера), в окончательной отлучённости от Бога (Пс. 6, 6; 87/88, 11 и др.). В эллинистическую эпоху возникает представление, ещё долго вызывавшее споры иудейских теологов, о воскрешении мёртвых и суде над ними, в результате которого праведные будут приняты в царство Мессии, а грешные отвергнуты. Здесь, однако, речь шла не о рае или аде для отрешённой от тела души, а о преображении всего мира, блаженстве или погибели для души, воссоединившейся с телом. Впоследствии, под влиянием христианства и ислама внимание переносится на немедленную посмертную участь души, отходящей или к престолу Бога, или в ад, хотя представление о страшном суде в конце времён остаётся. Детализация системы наказаний в аду, совершенно чуждая Библии и слабо разработанная в талмудическо-мидрашистской литературе, была в полной мере развёрнута только в конце Средневековья («Розга наставления»)[4].

Р. Зейнер, исследователь восточных религий, писал о прямом влиянии зороастризма на еврейские эсхатологические мифы, особенно на концепцию воскрешения мёртвых с наградой для праведников и наказанием для грешников. По мнению Джозефа Кэмпбелла, из зороастризма заимствована еврейская идея линейной истории. Согласно зороастризму, нынешний мир испорчен и должен быть улучшен действиями человека[5]. Мирча Элиаде отмечал, что еврейская мифология рассматривает исторические события как эпизоды непрерывного Божественного откровения[6]. Причём эти события не являются повторением друг друга. Каждое из них представляет собой новое деяние Бога[7]. Элиаде считал, что евреи имели концепцию линейного времени ещё до их контакта с зороастризмом, но соглашался с Зейнером, что зороастризм повлиял на еврейскую эсхатологию. Согласно Элиаде, заимствованные элементы включают этический дуализм, миф о Мессии и «оптимистическую эсхатологию, провозглашающую конечный триумф добра»[6].

В христианской апокалиптике отражены иудейские мессианские представления, но распространённые за пределы еврейского народа, что связано с эпохой формирования христианского учения, когда в среде многонациональных низов Римской империи было сильно ожидание грядущего спасения[2]. Христианство возникло и развивалось на первых порах как эсхатологическая религия[8]. Все послания апостолов и особенно Откровение Иоанна Богослова пронизаны мыслью, что скоро грядёт конец света и христиане должны ожидать возвращения Иисуса Христа на землю. Кроме Откровения в Церкви существовует множество других сочинений о конце света: «Пастырь Ерма», «Откровение Мефодия Патарского» и др.

Христианское эсхатологическое учение отражает воззрения христиан на вопрос о конце света, Втором Пришествии Христа и антихристе. Христианская эсхатология, подобно иудейской эсхатологии, отвергает цикличность времени и провозглашает конец этого мира[9].

В последующие века идея близкого пришествия Христа пронизывала многие книги Отцов Церкви. Так епископ иерапольский Папий, по свидетельству Иринея Лионского, страстно ожидал наступления тысячелетнего царства[10].

В буддизме[править | править код]

В буддизме тхеравады утверждается, что в конце данного периода времени (кальпы), «в последние дни её» (Махапаринирвана Сутра, гл. 5 и др. сутры палийского канона) победоносно явится Будда Майтрейя (имя его происходит от санскр. слова майтри «дружественность» ← митра «друг»).

В буддизме махаяны эта идея получила дальнейшее развитие.

Социальная роль[править | править код]

Эсхатологические представления актуализировались и получали развитие особенно в периоды социальных кризисов. Их отражают пророчества Мани; комментарии Талмуда; учения эпохи Реформации и русского раскола XVII—XVIII веков, в рамках которого считалось, что последние времена и антихрист (Пётр I в представлениях ряда старообрядцев) уже пришли; ряд современных христианских движений, таких как адвентисты и Свидетели Иеговы; философские и культурологические концепции Николая Бердяева и Освальда Шпенглера. В эпоху колониализма в среде колонизированных народов получили распространение принесённые завоевателями мировые религии. Содержащиеся в этих религиях концепции спасения и избавления породили идеи освобождения от колониального гнёта и новый всплеск эсхатологического мифотворчества. Мессианские идеи могли адаптироваться к местным верованиям, оказывая лишь незначительное влияние на местные мифологические представления. С середины XIX века эсхатологические идеи активно развивались роста антиколониальных движений, которые первоначально в большинстве стран, где они присутствовали, имели религиозную форму с местными «пророками» во главе движения[2].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Аверинцев, 2017, с. 481—483.
  2. 1 2 3 4 5 6 Эсхатологические мифы — Мифы народов мира, 1988.
  3. 1 2 3 Категории мифов, 1992.
  4. Аверинцев С. С. Иудаистическая мифология Архивная копия от 3 сентября 2019 на Wayback Machine // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / Гл. ред. С. А. Токарев. М., 2008 (Советская Энциклопедия, 1980). С. 477—485.
  5. Campbell, Joseph. The Masks of God: Occidental Mythology. NY: Penguin Compass, 1991, p. 190—192.
  6. 1 2 Eliade, Mircea. History of Religious Ideas. Vol. 1. Trans. Willard R. Trask. Chicago: University of Chicago Press, 1978, p. 302, 356.
  7. Eliade, Mircea. Myths, Dreams and Mysteries. New York: Harper & Row, 1967, p. 152.
  8. Григоренко, 2004, с. 61.
  9. Григоренко, 2004, с. 45—47.
  10. Григоренко, 2004, с. 67.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]