Антонов, Александр Степанович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Александр Степанович Антонов
Портрет
Дата рождения:

26 июня (8 июля) 1889(1889-07-08)

Место рождения:

Москва, Российская империя

Дата смерти:

24 июня 1922(1922-06-24) (32 года)

Место смерти:

село Нижний Шибряй, Борисоглебский уезд, Тамбовская губерния, РСФСР

Гражданство:

Flag of Russia.svg Российская империя
Flag of the Russian Soviet Federative Socialist Republic (1918-1920).svg РСФСР
Darker green and Black flag.svg Зелёные повстанцы

Род деятельности:

участник Тамбовского восстания

Супруга:

С. В. Орлова-Боголюбская

Дети:

Ева

Commons-logo.svg Александр Степанович Антонов на Викискладе

Алекса́ндр Степа́нович Анто́нов (26 июня (8 июля1889, Москва — 24 июня 1922, Нижний Шибряй, Тамбовская губерния) — один из руководителей Тамбовского восстания, от имени которого крестьянское выступление получило название «антоновщина». В 1907 году вступил в партию социалистов-революционеров; в составе «Тамбовская группа независимых социалистов-революционеров» принимал участия в «экспроприациях» правительственных учреждений. Был осуждён царским судом по дела о нанесении огнестрельных ранений городовому и лесному кондуктору; перед военным судом сознался в ограбления на станции Инжавино в ноябре 1908 года — был приговорён к смертной казни, но, по решению П. Столыпина, казнь была заменена бессрочной каторгой. Отбывал наказание в Тамбовской тюрьме и Владимирском централе.

Вышел на свободу в результате амнистии, объявленной после Февральской революции; примкнул к левым эсерам и вступил в должность начальника Кирсановской уездной милиции. После серии конфликтов с большевиками местного совета и ВЧК был обвинён в подготовке восстания и повторно оказался в подполье. Организовал собственную «боевую дружину», с которой участвовал в создании на территории Тамбовской губернии «Союзов трудового крестьянства». 25 августа 1920 принял на себя руководство восстанием в селе Каменка; 14 ноября создал и возглавил «Главный оперативный штаб» восстания, координировавший действия около двадцати повстанческих полков. После разгрома восстания частями Красной армии, скрывался в тамбовских лесах; 24 июня 1922 года был убит в результате операции ВЧК.

Биография[править | править вики-текст]

Ранние годы. Эсер[править | править вики-текст]

Детство[править | править вики-текст]

Александр Антонов родился в Москве 26 июня (8 июля1889 года (по другим данным — 26 июля (7 августа1889[1]) в мещанской семье отставного фельдфебеля Степана Гавриловича Антонова, родом из Тамбова, и портнихи Наталии Ивановны (в девичестве — Соколовой). 30 июня Александр был крещён в московской церкви Преподобного Сергия Радонежского; он стал третьим ребенком в «небогатой» семье Антоновых: до него на свет появились сестры Валентина и Анна, а затем, 1896 году — брат Дмитрий, который родился уже в Тамбовской губернии, в уездном городе Кирсанове, куда в 1890-х годах переехала семья[2]. О «московском» периоде жизни Антоновых сохранилось крайне мало сведений — предположительно, семья перебралась в провинцию вскоре после рождения первого сына[1].

Cестра Анна Антонова (до 1917)

В Кирсанове — являвшимся в те годы небольшим, но процветающем за счёт хлебной торговли городе — Степан Антонов открыл небольшую слесарную мастерскую, занимавшуюся починкой домашней утвари: однако дела у главы семьи пошли неважно и основной вклад в семейный бюджет вносила Наталия Ивановна, ставшая в местной лучшей портнихой-модисткой (она умерла, когда Александру было 16 или 17 лет[3]). При этом, по мнению историка Владимира Самошкина, сам Александр Антонов с юных лет не любил наряжаться и предпочитал ситцевую косоворотку, подпоясанную ремнем, и дешевые бумажные брюки, заправленные в сапоги — этот его костюм запомнился одноклассникам будущего лидера восстания, с которыми он учился в Кирсановском городском трехклассном училище, постигая русский язык, арифметику, геометрию и закон Божий[4].

Во втором классе Антонов остался на второй год из-за низкой неуспеваемость. Достоверно неизвестно закончил ли он училище (предполагалось, что это должно было произойти в 1905 году). При этом в советское время, с 1922 года, распространялись сведения, что Антонов был исключён из пятого класса реального училища «за сильное хулиганство и слабую успеваемость», при том, что в 1905 году в Кирсанове ещё не было реального училища как такового[5].

«Тамбовская группа независимых социалистов-революционеров»[править | править вики-текст]

Область деятельности Александра Антонова до конца 1907 года малоизвестна: какое-то время он работал у кирсановского хлеботорговца Милохина, после чего — сблизился с эсерами и вступил в революционную партию, перейдя на нелегальное положение. Затем он начал принимать участия в «экспроприациях» (ограблениях) правительственных учреждений: волостных правлений и казенных винных лавок. Формально Антонов относился к «Тамбовской группе независимых социалистов-революционеров» — партийная кличка «Шурка» — фактически являвшейся «спецподразделением» при губернском комитете ПСР по «добыванию» денег и документов — и по приведению в исполнение смертных приговоров, вынесенных эсерами «провинившимся» должностным лицам, провокаторам и предателям. В начале 1908 года царская полиция характеризовала «тамбовского мещанина» Антонова как «известного грабителя» и вела его розыск[6][1].

В начале сентября 1907 года — в связи с ростом числа членов и расширением сферы деятельности — «Тамбовская группа» преобразуется в «Тамбовский союз независимых социалистов-революционеров». Постепенно организация переносит свою деятельность на территорию соседних Саратовской и Пензенской губерний, а вскоре переименовывается в «Поволжский союзом независимых социалистов-революционеров»[7].

В конце 1907 и начале 1908 годов группа революционеров, в состав которой входил и Антонов, активно действовала в Кирсановском уезде. В результате кирсановский уездный исправник Терехин предпринял ряд полицейских мер, вынудивших Антонова в апреле 1908 года бежать в Тамбов — переезд был одновременно связан и с ростом молодого боевика в эсеровской иерархии[8].

Тамбов. Попытка задержания[править | править вики-текст]

Местные власти, в лице ротмистра Петра Николаевича Чистякова (род. 1874), узнали о прибытии Антонова и 1 мая запросили кирсановского исправника о его прошлых «делах» и приметах. Уже к 10 мая Антонов был взят под скрытое наблюдение, получив оперативную кличку «Румяный». В ночь на 22 мая начальник губернского жандармского управления полковник Владимир Семенович Устинов (род. 1855) отдал приказ о проведении обысков и арестов по всему Тамбову: сразу по двадцати адресам. По одному из адресов — в доме № 16 по улице Араповской (сегодня — ул. М. Горького) — полиция встретила вооруженное сопротивление: был смертельно ранен старший городовой Никифор Федорович Пятов; «Антонов» же сдался только лично жандармскому полковнику Устинову, позже «красочно» изложившему эпизод с пленением «разбойника Шурки». О поимки «давно разыскиваемого революционного „деятеля“ Александр Антонов» сообщили и тамбовские газеты. Позже выяснилось, что за Антонова был принят Максим Иванович Жуликов, административно-ссыльный крестьянин села Чернавки Кирсановского уезда[9].

Ночь с 12 на 13 июня 1908 года Александр Антонов, повторно обнаруженный полицией, провел в доме № 69 по Теплой улице (сегодня — ул. Лермонтовская), в квартире выпускницы Ольгинской школы при местном Вознесенском женском монастыре Нины Феликсовны Скаржинской. Антонов, в сопровождении семинариста Пантелеймона Васильевича Светлова, вышел из дома уже днём и заметил слежку: на перекрестке Теплой и Базарной он трижды выстрелил из револьвер типа «бульдог» в городового Сергея Павловича Тихонова, попытавшегося его задержать; Антонов не смертельно ранил его. Убегая от погони революционер сбросил с себя пиджак, в карманах которого полиция потом обнаружила поддельный паспорт № 1559 на имя мещанина города Скопина (Рязанская губерния) Василия Ивановича Раузова и тридцать два револьверных патрона. Самому же революционеру удалось уйти[10][11].

14 июня 1908 года следователь по особо важным делам Тамбовского окружного суда статский советник Николай Густавович фон Арнольд (1844—1909) начал следствие по делу о нанесении огнестрельных ранений городовому Тихонову: в августе, ввиду особой тяжести преступления, дело было передано в прокуратуру Московского военно-окружного суда, но вскоре было приостановлено — из-за «нерозыска» Антонова[12].

Хомутляевский лесной кордон. Саратов[править | править вики-текст]

21 июня, проведя восемь дней в неизвестном на сегодняшний день «убежище», Антонов покинул Тамбов пешком, по Моршанской дороге. У пригородной Донской слободы (сегодня — село Донское Тамбовского района) он встретился с 16-летним Михаилом Николаевичем Савельевым, которому представился учителем и попросил подвезти. Проехав около двадцати километров, попутчики остановились «попить чаю» в селе Горелое, у знакомых Савельева, после чего — продолжили путь по лесной дороге. В пяти километрах от Горелого они оказались у Хомутляевского лесного кордона — было около 9 часов вечера. В тот момент около своего дома, выходящего фасадом на дорогу, стоял 23-летний лесной кондуктор Владимир Иванович Шипилов, беседовавший с лесником Алексеем Никитичем Федоровым и объездчиком Даниилом Филипповичем Яготиным (в разговоре принимала участие и жена Шипилова — Анастасия Дмитриевна)[13].

Шипилову показалось подозрительным появление «на ночь глядя» подводы с двумя неизвестными ему молодыми людьми, одетыми «по-городскому»: он позднее объяснил, что в тот день у него в доме находилось крупная сумма казенных денег — около трех тысяч рублей, а за несколько минут до этого через кордон проехала еще одна повозка с пятью неизвестными ему людьми. Шипилов отправил объездчика Яготина узнать у проезжающих, кто они и куда направляются: в ответ Антонов «довольно грубо» послал Яготин «куда подальше». Шипилов приказал Яготину задержать молодых людей и сам, вместе с Федоровым, направился к телеге. Антонов выхватил из кармана браунинг, прокричав: «Не подходите, а то буду стрелять!». Затем, с расстояния в 3-4 метра, он выстрелил в Шипилова, шедшего первым, легко ранив его в левый бок. Оставшиеся участники задержания разбежались, причем Антонов «зачем-то» попытался их преследовать. Савельев, ставший невольным свидетелем произошедшего, попытался покинуть кордон, но Антонов догнал его и, перехватив вожжи, «сам стоя стал яростно погонять лошадь». Через примерно полтора километра Антонов вернул вожжи Савельеву, спрыгнул с телеги и «скрылся в лесной чаще». 27 июня полицейский урядник Александр Ефимович Кутузов, расследовавший «инцидент», арестовал Михаила Савельева, который не смог сообщить об Антонове ничего, кроме внешних примет[13].

После событи на кордоне Антонов появился в Саратове, в Поволжском областном комитет эсеровской партии, который дал высокую оценку «боевым действиям» революционера и «наградил» его ответственным заданием, связанным «со смертельным риском». Но, поскольку обком не смог профинансировать мероприятие, Антонов вернулся в Тамбовскую губернию с целью «экспроприировать» необходимые средства[13].

Фотография Антонова из розыскного циркуляра

Станция Инжавино[править | править вики-текст]

31 октября 1908 года Антонов, в сопровождении 29-летнего административно-ссыльного крестьянина из села Молоканщины Пригородно-Слободской волости Кирсановского уезда Гавриила Ивановича Ягодкина, прибыл в село Коноплянка Красивской волости Кирсановского уезда. Революционеры остановились у местного крестьянина Ивана Ивановича Рогова, которому предложили принять участие в ограблении кассы на железнодорожной станции Инжавино, располагавшейся рядом. Рогов дал согласие и даже привлек к «эксу» ещё двух местных крестьян: Федота Захаровича Лобкова и Григория Степановича Поверкова[14].

Вечером 3 ноября пятёрка «экспроприаторов» прибыла на станцию Инжавино и, «оставив Поверкова при лошадях», вошла в здание вокзала. Участники «операции» были вооружены — револьверы они получили от Антонова, руководившего налётом. В зале ожидания в тот момент находились станционный сторож Иван Федорович Синякин и шесть местных девушек-крестьянок, пришедших на станцию «засветло» для встречи брата одной из них, который приезжал около полуночи[14][15].

Выхватив оружие, налетчики приказали никому не двигаться и соблюдать спокойствие. Рогов и Лобков остались в зале ожидания, а Антонов с Ягодкиным направились в контору, где в тот момент находились весовщик Павел Иванович Коршунов и конторщик-практикант Иван Васильевич Коноваликов. Оставив с ними Ягодкина, Антонов вошел в кабинет начальника станции Василия Борисовича Петрова, которому «предложил» достать деньги. Петров, по мнению Самошкина, отреагировал на требование «своеобразно»: сначала он неожиданно заплакал, а затем — «закатил истерику». Начальник станции сначала сообщил Антонову, что он «очень болен и стар» и что у него шестеро маленьких детей, «которые не увидят больше своего бедного отца, ибо теперь его посадят в тюрьму»; после этого Петров потерял сознание[14].

Самостоятельно достав из кармана начальника станции ключи, Антонов открыл несгораемый шкаф и забрал деньги. Затем «сердобольный» Антонов позвал конторщика Коноваликова и приказал ему оказать помощь Петрову, лежащему на полу без чувств. Вскоре начальник очнулся, что дало возможность Антонову поинтересоваться о причинах произошедшего. Петров объяснил, что два месяца назад данная касса уже была ограблена: грабителей не нашли, а его предшественника посадили в тюрьму, обвинив в присвоении денег (4 сентября 1908 года из кассы действительно было похищено 9531 рублей 87 копеек, которые затем были найдены у начальника станции Чекашева и его приятеля — станционного телефониста)[14].

Пришедший постепенно в себя Петров попросил Антонова «сжалится» над ним и — как доброго и интеллигентного молодого человека — написать расписку, что деньги были «экспроприированы». Антонов ответил, что не имеет ничего против, но сможет прислать расписку только после подсчёта «выручки». В ответ Василий Борисович «опять начал подозрительно всхлипывать» и вспоминать своих малых детей — он даже упрекнул Антонова в попытке обидеть бедного и старого железнодорожного служащего. В результате Антонов выложил деньги на стол начальнику, который «деловито» пересчитал их дважды. После этого революционер написал своим обычным почерком расписку (орфография и пунктуация подлинника сохранена): «Четыре тысячи триста шесдесят два рубля 85 коп взято партией анархистов индивидуалистов. Член партии»[16].

Фактически же было «экспроприировано» только 4340 рубля 25 копеек — начальник станции «обсчитал» Антонова на 22 рубля 60 копеек. После этого Антонов и его сообщники оборвали телефонные провода и заперли всех лиц, находившихся на станции, в помещении конторы, отдав им приказ не выходить в течение получаса[14].

4 ноября на станцию Инжавино прибыли чины полиции и железнодорожной жандармерии. Получив рапорт об ограблении губернское жандармское управление заподозрил участие в нем именно Антонова: полковник Устинов прислал в Инжавино фотографию подозреваемого, которого опознали потерпевшие и свидетели[14]. Кроме того почерковедческая экспертиза подтвердила, что дарственная надпись на фото и текст расписки были написаны одним человеком. Уже 5 ноября в соседнем селе Карай-Салтыково был арестован Лобкова, который сознался и выдал имена остальных участников: сразу же были арестованы Рогов и Поверков, а также — крестьяне Дмитрий Дмитриевич и Гавриил Дмитриевич Любины (отец и сын), в доме которых скрывались Антонов и Ягодкин. Все арестованные признали свою вину; у них было изъято два револьвера и 347 рублей. В доме тещи Ягодкина полиция изъяла ещё 496 рублей, а сам Ягодкин успел скрыться только из-за «оплошности» полицейских (в августе 1909 года Ягодкин все же был арестован)[17].

5 ноября Антонов ушел из Коноплянки пешком, «в неизвестном направлении». У своих родственников, где его ожидали представители власти, он не появился[18].

Приговор генералу[править | править вики-текст]

Получив необходимые средства, Антонов вновь направился в Саратов — в распоряжение Поволжского обкома ПСР, готовившего в тот период убийство командующего войсками Казанского военного округа генерал-лейтенанта Александра Сандецкого. Эсеры вынесли генералу смертный приговор за «жестокость» при подавлении крестьянских выступлений 1905—1907 годов в Поволжье. Для приведения приговора в исполнение были отобраны три боевика: сбежавший из пермской ссылки крестьянин деревни Крутец Сердобского уезда Саратовской губернии Иван Яковлевич Коротков (род. 1866; ставший впоследствии поволжским чекистом), учитель села Шевыревка Саратовского уезда Тимофей Иванович Мерзлов и сам Антонов[19].

23 ноября 1908 года невысокий (164,5 см) молодой человек попал в поле зрения Саратовского охранного отделения. Не узнав в нем разыскиваемого Антонова, саратовские «шпики» дали ему кличку наблюдения «Осиновый». При этом одновременно провал произошел и в эмигрантском центре ПСР: находившийся в тот момент в Париже, будущий председатель Московской городской думы эсер Осип Минор перед выездом в Российскую империю — для восстановления партийной организации в Поволжье — в парижском кафе «Дюмесниль» «консультировался» по поводу покушения с провокатором Евно Азефом (при том, что до разоблачения Азефа оставалось всего несколько дней)[20][21].

Арест[править | править вики-текст]

16 декабря, в связи с поступившей от Азефа информацией, в Самаре состоялось совещание начальников жандармских управлений всех семи поволжских губерний и Уральской области: полицейские чины обсуждали ход подготовки ликвидации эсеровского центра в регионе. Жандармам было известно, что покушением с участием трех исполнителей руководил Борис Бартольд: при этом, если о Короткове и Мерзлове было известно «практически все», то о причастности Антонова охранка еще не подозревала. После совещания к делу установления личности третьего исполнителя подключился начальник Саратовского охранного отделения ротмистр Александр Мартынов, будущий последний начальник Московского охранного отделения: 20 декабря он сообщил, что третьим боевиком является «прибывший в Саратов в ноябре сего года нелегальный из Тамбовской губернии, уроженец Кирсановского уезда, настоящее имя и фамилия его Отделению не известны… Отделению известен под кличкой наблюдения „Осиновый“»[22].

Но 22 декабря «Осиновый» ушел из-под наблюдения и оказался в Самаре, куда в связи с подготовкой «акции» прибыл руководитель пензенских эсеров Александр Иванович Метальников и должен был приехать из Саратова Бартольд. В эти дни в Россию пришло известие о разоблачении Азефа, ставшее шоком для членов организации и создавшее атмосферу всеобщей подозрительности. В результате, Антонов, явившийся на явочную квартиру к Кричевской, был ею выставлен за дверь; он отправился ночевать в гостиницу «Ташкент», где стал дожидаться приезда Бартольда, который так и не прибыл — в связи с разоблачением «суперагента» Азефа, жандармы начали серию массовых арестов эсеров и 2 января 1909 года был, почти в полном составе, арестован Поволжский обком[23].

5 января, в связи с ликвидацией Пензенской организации ПСР была арестована сестра Антонова — Анна. Еще 27 декабря жандармы выяснили, что «Осиновый» приехал в Самару с фальшивым паспортом на имя сына отставного коллежского асессора Александра Дмитриевича Полякова, а 1 января ротмистр Мартынов сообщил начальнику Самарского губернского жандармского управления полковнику Алексею Павловичу Критскому, что «Осиновый» — это «Александр Степанович Антонов, участник ограбления в Инжавино». В результате революционер был объявлен во всероссийский розыск (с наградой в 1000 рублей). «Спасло» Антонова то, что он так и не установил связь с местными эсерами и успел покинуть гостиницу, перебравшись на квартиру Варвары Леонтьевой, не имевшей отношения к партии[24].

В попытке выйти на контакт с однопартийцами Антонов выдал себя: 18 февраля 1909 года его личность раскрыли и вечером 19 февраля он уже был под наблюдением. Утром следующего дня его арестовали в доме № 24 на улице Покровской (сегодня — Лермонтова): арест был столь внезапным, что революционер не успел даже достать револьвер. При обыске у него был изъять паспорт на имя крестьянина Куриловской волости Новоузенского уезда Самарской губернии Петра Трофимовича Куликова и «шифрованная запись». Сразу после ареста Антонов был отправлен в Саратовскую губернскую тюрьму, где подвергся «пыткам», а 15 апреля его под усиленным конвоем отправили в Тамбовскую губернскую тюрьму[25].

Антонов в тюрьме

Следствие и суд[править | править вики-текст]

После известия о поимке Антонова немедленно были возобновлены дела о нанесении огнестрельных ранений городовому Тихонову, лесному кондуктору Шипилову и об ограблении кассы на станции Инжавино. Антонов вину не признал и от дачи показаний отказался. Кроме того революционера обвинили в убийстве сельского старосты Бирюкова и об ограблении Ржаксинской винной лавки, а позже — в ограбление (5000 рублей) сборщика налогов Феона Архиповича Насонова, произошедшем 2 сентября 1906 году у села Чернавка Кирсановского уезда, и в ограблении в том же уезде Балыклейского волостного правления, произошедшем в ночь на 25 марта 1908 года. Если первые два преступления Самошкин считал не имевшими к Антонову отношения, то о второй паре историк отзывался как о «достоверно пока неизвестных»[26].

12 марта 1910 года выездная сессия Саратовской судебной палаты рассмотрела в Тамбове дела Антонова о ранении Тихонова и Шипилова: царский суд постановил лишить мещанина революционера «всех прав состояния» и отправить на шесть лет на каторгу. Савельев, «помогавший» Антонову скрыться с места преступления, был оправдан[27].

15 марта, в 11 часов утра Антонов, вместе с другими участниками ограбления на станции Инжавино, предстал перед «Временным военным судом в г. Тамбове», который по существу являлся выездной сессией Московского военно-окружного суда (в составе генерал-майора Якова Дубле и двух подполковников расквартированного в Тамбове 7-го запасного кавалерийского полка Владимира Сергеевича Попова 1-ого и Алексея Михайловича Попова 2-ого). Процесс проходил при закрытых дверях в здании Тамбовского уездного земского съезда; Антонова защищал присяжный поверенный, тамбовский кадет, князь Василий Ишеев. Все обвиняемые, кроме Поверкова и Любина, признали себя виновными и в тот же день суд вынес приговор: Антонов, Ягодкин, Лобков и Рогов были приговорены к смертной казни через повешение; Поверков — к бессрочной каторге, а Любин — к 15 годам каторжных работ[28].

Никто из приговоренных к смертной казни прошений о помиловании не подал, но приговор не являлся окончательным — он подлежал утверждению командующим войсками Московского военного округа. В своем рапорте министру внутренних дел Петру Столыпину командующий округом, генерал от кавалерии Павел Плеве писал[28]:

« Временный военный суд в г. Тамбове 15 сего марта приговорил мещанина Александра Антонова и крестьян Ивана Рогова, Федота Лобкова и Гавриила Ягодкина к смертной казни через повешение, признав их виновными в разбойном нападении 3 ноября 1908 года на станцию Инжавино Рязано-Уральской железной дороги, во время какового нападения из станционной кассы было похищено 4340 руб. 25 коп.

Принимая во внимание: 1) полное чистосердечное сознание всех названных осужденных на суде, а трех из них (кроме Антонова) и на следствии, тотчас же по задержании, и 2) то, что во время вышеупомянутого нападения злоумышленниками никому не было причинено никакого физического вреда, признавал бы возможным заменить названным осужденным смертную казнь ссылкою в каторжные работы: Антонова и Ягодкина — без срока, а Рогова и Лобкова — на 20 лет каждого. ...О таковом предположении своем уведомляю Ваше Высокопревосходительство и прошу не отказать в сообщении Вашего по сему предмету мнения[29].

»

29 марта премьер-министр Столыпин телеграфировал свой ответ: «Смягчению участи Александра Антонова, Ивана Рогова, Федота Лобкова, Гавриила Ягодкина предположенном размере препятствий не встречаю». 4 апреля Плеве утвердил приговор военного суда «с заменою мещанину Александру Антонову и крестьянам Ивану Рогову, Федоту Лобкову и Гавриилу Ягодкину смертной казни ссылкою в каторжные работы: Антонова и Ягодкина без срока, а Рогова и Лобкова на двадцать лет каждого с установленными законом последствиями и крестьянину Григорию Поверкову ссылки в каторжные работы без срока ссылкою в таковые же работы на пятнадцать лет»[30].

Каторга[править | править вики-текст]

В итоге Антонов оказался на каторге (данные о ссылке Антонова являются ошибочными), отбывать которую он начал в Тамбовской тюрьме. Ещё в июле 1909 года «деятельный» революционер разработал план побега и обратился в Поволжский обком с просьбой занять ему 700 рублей для подкупа ряда тюремщиков. Обком отправил в Тамбов кирсановского эсера Константина Николаевича Баженова (род. 1884), который доложил организации, что побег «абсолютно невозможен». Отказ не остановил Антонова: 14 апреля 1910 года он перепилил кандалы и решетку на окне своей камеры № 3, находившейся на первом этаже, и покинул место заключения — однако, был схвачен тюремной охраной. За попытку к бегству и «порчу казенного имущества» (кандалов и решетки) начальник тюрьмы Михаил Алексеевич Чековский отправил Антонова в карцер на неделю[31][32].

Карцер не сделал из Антонова «образцового» заключенного: утром 28 июня 1910 года, находясь в «любимом» карцере № 8, революционер «умудрился» пробить дыру в потолке и таким образом проник в тюремную церковь — где и был обнаружен. В результате Чековский с первым же каторжным этапом отправил Антонова в Московскую центральную пересыльную тюрьму, куда революционер прибыл 6 августа. Но уже 11 февраля 1911 года Антонов был «под особо бдительным надзором» этапирован обратно — в Тамбовскую тюрьму — для участия в качестве свидетеля «по делу некоего Турусова и других». В Тамбове он находился до апреля 1912 года и, по предположению Самошкина, успев опять «что-то натворить», был этапирован обратно в Москву — где немедленно отсидел десять суток карцера, определенные ему Тамбовским окружным судом[31].

24 мая 1912 года Антонов оказался во Владимирском централе (Владимирской временной каторжной тюрьме): в первый день своего пребывания в централе Антонов получил семь суток карцера за «нанесение телесных повреждений» арестанту Вержбицкому. После того как выяснилось, что Вержбицкий «опрометчиво попытался ознакомить новичка с правилами поведения в „своей“ камере», Антонов был выпущен из карцера, проведя там всего восемнадцать часов. До конца своего пребывания во Владимирском централе Антонов еще четыре раза попадал в «темный карцер». Самошкин считал, что тюремная администрация «не совсем справедливо» относилась к Антонову: так, согласно правилам, кандалы с революционера должны были быть сняты 15 мая 1915 года, однако о самом существовании подобного правила ему было официально объявлено только 23 декабря, а фактически «раскован» Антонов был только 28 мая 1916 года[31][33].

Революция[править | править вики-текст]

Дмитрий Антонов с племянницами (1915)

Февральская революция. Тамбов[править | править вики-текст]

После Февральской революции, 4 марта 1917 года, из Петрограда во все тюрьмы и каторги страны пришла телеграмма министра юстиции Временного правительства Александра Керенского, согласно которой все политзаключенные и политкаторжане подлежали немедленной амнистии и выпускались на свободу. Антонов отправился в Тамбов, где уже 15 апреля стал младшим помощником начальника второй части (районного отдела) Тамбовской городской милиции. 20 мая в ту же часть поступил и его младший брат — Дмитрий, учившийся до Первой мировой войны в Кирсановском мужском приходском училище и призванный в 1916 году в армию (окончил ускоренный курс военно-фельдшерской школы)[34].

При этом первым председателем Тамбовского городского Совета оказался адвокат Антонова на военном суде — князь Ишеев, в то время как защитник Любина и Поверкова — эсер Константин Шатов — стал комиссаром Временного правительства в Тамбовской губернии. За полгода службы Антонов не продвинулся по служебной лестнице, продолжая быть младшим помощником, но у начальника первой части. Встречающиеся в исторической литературе утверждения, что Антонов стал начальником всей городской или даже губернской милиции, не подтверждались Самошкиним[35][36][37][38].

В сентябре 1917 года дворянин из села Семеновка Кирсановского уезда Петр Георгиевич Булатов возглавил Тамбовскую городскую милицию, а комиссар Временного правительства в Кирсановском уезде Константин Баженов подыскивал «толкового» человека на роль начальника уездной милиции, поскольку корнеты Орест Орестович Турау и Ю. А. Давидайтис не справлялся с должностными обязанностями. Баженов, при поддержке эсера Виктора Николаевича Михневича, организовал назначение Антонова начальником уездной милиции: Булатов откликнулся на их просьбы, произведя Антонова (23 октября) в свои вторые помощники и откомандировав его в распоряжение губернского инспектора милиции Невежина, который всего через несколько часов получил телеграмму: «Просим срочно откомандировать Антонова ввиду назначения его начальником уездной милиции. Уезд спешно нуждается в его приезде»[35][39].

Софья Орлова-Боголюбская (1921—1922)

О переводе Антонова просил и бывший депутат, председатель Кирсановской уездной земской управы Василий Окунев, мотивируя это тем, что «в городе, и в уезде царит полнейший непорядок»; не позднее 8 ноября революционер вступил в должность начальника уездной милиции. Тогда же, в начале ноября 1917 года, 28-летний Антонов женился на 25-летней тамбовчанке Софии Васильевне Орловой-Боголюбской. После свадьбы молодые супруги выехали в Кирсанов, где поселились в доме Апоницких по улице Почтовой[35][40].

Начальник уездной милиции[править | править вики-текст]

На момент прибытия Антонова Кирсановский уезд, имевший площадь в 6 тысяч квадратных километров, состоял из четырех районов (37 волостей) и имел в своем составе 438 населенных пунктов с 350 тысячами сельских жителей. В подчинении у Антонова были: один заместитель (им стал эсер Михневич, которого через несколько месяцев сменил беспартийный Николай Адамович Дыбовский), четыре начальника районных милиций, 37 старших волостных милиционеров, 17 конных и 40 пеших милиционеров, а также — канцелярия со штатом из пяти человек[41].

При этом в уезде активно шла «классовая борьба»: крестьяне громили имения местных помещиков и «богатые» хутора. 1 июня 1917 городская милиция Кирсанова, попытавшаяся навести порядок в столице уезда, была «разгромлена». Антонов начал активную деятельность: он перемещался по уезду с «небольшим» отрядом конных милиционеров, преследуя шайки грабителей и конокрадов. В тот период он «поймал» и знаменитого на Тамбовщине разбойника и конокрада Ваську Селянского — крестьянина села Пахотный Угол Тамбовского уезда и будущего командира 8-го Пахотно-Угловского антоновского полка — который сбежал от конвоя на железнодорожном вокзале[35].

«Самым ярким» событием в милицейской биографии Антонова Самошкин считал разоружение революционером нескольких эшелонов с солдатами Чехословацкого корпуса, следовавшими через станцию Кирсанов: за данную операцию Кирсановский Совет наградил Антонова маузером, «не поинтересовавшись», куда делось отобранное оружие. Антонов его никому не сдавал. По воспоминаниям секретаря Тамбовского губернского комитета РКП(б) Бориса Васильева-Гольберга, Антонов еще в Тамбове был причастен к похищению трех возов винтовок с территории Тамбовской городской управы и ограблению артиллерийского склада, произошедших в октябре 1917 года. Специальная следственная комиссия (председателем которой был Булатов, а одним из членов — Антонов) «установила», что ограбление артиллерийского склада было совершено какими-то «приезжими из-за города»[42][43].

Васильев также считал «большой ошибкой» кирсановских коммунистов, что они — придя к власти в феврале 1918 года — оставили левого эсера Антонова в должности начальника милиции. «Терпимость» к Антонову Васильев объяснял дружбой революционера с Баженовым. Постепенно, по мере укрепления власти большевиков в регионе, единственной вооруженной силой, находящейся вне их контроля, стала кирсановская милиция[44].

1 апреля Антонов явился на заседание уездного исполкома, где в «резкой» форме опротестовал арест командира 1-го Кирсановского социалистического полка В. Н. Михневича (бывшего заместителя Антонова) и «недвусмысленно» пригрозил освободить его насильно. В ответ исполком — под председательством большевика И. М. Авербаха — отказался немедленно освободить арестованного, но дал обещание быстро разобраться в «деле» и единодушно выразил «полное доверие» кирсановской милиции. В конце апреля Антонов заявил исполкому, что отказывается работать «за такую мизерную зарплату» (425 рублей в месяц): исполком поднял ее до 500 рублей, на что Антонов ответил, что «примет эту подачку» лишь, если одновременно зарплата будет повышена всем его подчиненным. Исполком согласился на это требование[45].

После этого Антонов стал часто появляться в села Иноковка и Инжавино, у начальников милиции третьего и четвертого районов: Ивана Семеновича Заева и Василия Казьмича Лощилина. Заев и Лощилин помогали Антонову прятать в «глухих уголках» южной части Кирсановского уезда оружие, отбиранное у чехословаков, фронтовиков и уголовников — «схроны» организовывали преимущественно между селами Иноковка и Чернавка, в труднодоступных лесах и болотах по берегам реки Вороны, и в юго-западной часть уезда (между селами Калугино—Золотовка—Трескино). Во время данных «манипуляций» Антонов познакомился с будущим командиром Второй партизанской армии Тамбовского края Петром Токмаковым, который в тот момент являлся рядовым милиционером конного отряда третьего района[46][47].

11 апреля 1918 года в Кирсанове была создана уездная ВЧК, которую возглавил коммунист-фронтовик Казьма Николаевич Сатанин, а затем — большевик-железнодорожник Павел Варсанофьевич Овчинников. «Едва ли не с первого дня своего существования Кирсановская ЧК (почти сплошь большевистская) начала „копать“ под уездную и городскую милиции (почти сплошь левоэсеровские)». После левоэсеровского мятежа в Москве отношения милиционеров и чекистов только ухудшились и в начале второй половины июля 1918 года Антонов ушел — с официального разрешения своего начальства — в месячный отпуск: вместе с женой он уехал в бывшее помещичье имение Дашково, располагавшееся в 10 километрах севернее Инжавина[48].

14 августа в Кирсановской уездной ЧК произошла смена руководства: вместо П. В. Овчинникова, уволившегося по собственному желанию, председателем был назначен его заместитель — Петр Степанович Зудин. Фактически же руководителем, на несколько дней, оказался Георгий Тимофеевич Меньшов — бывший сотрудник уездной милиции, которого Антонов уволил за пьянство (в декабре 1918 года он также будет уволен и из ЧК). По версии Меньшова, опубликованной в 1923 году, уже 15 августа чекисты нашли потерянный портфель, в котором находилась переписка эсеров о подготовке ими контрреволюционного заговора, при поддержке местной милиции, и «планового террора на ответственных работников». Получив данный «материал», Меньшов командировал взвод из состава Карательного отряда для задержания Антонова, которого найти не удалось. В Иноковке чекисты упустили Токмакова, который «16 августа скрылся неизвестно куда, захватив с собой наган». Сбежал и начальник Кирсановской городской милиции Никита Григорьевич Гридчин[49][50].

Новый уездный комиссар внутренних дел Тихон Климов в конце августа издал приказ об освобождении начальника Кирсановской уездной милиции А. С. Антонова от занимаемой должности «за неявку из отпуска»[51][50].

Снова в подполье. Боевая дружина[править | править вики-текст]

Антонов поехал в Самару, где его знакомы по Тамбовской тюрьме Владимир Вольский возглавил Комитет членов Учредительного собрания (Комуч), объявивший себя еще в июне 1918 года временной властью на территории Самарской губернии. К августу Комуч распространил свою власть на Самарскую, Симбирскую, Казанскую, Уфимскую и часть Саратовской губернии. Но 19 ноября переименованный «Съезд членов Учредительного собрания», переехавший сначала в Уфу, а затем — в Екатеринбург, был разогнан сторонниками адмирала Колчака. Антонов был вынужден возвратиться в Кирсановский уезд[52][53].

Накануне возвращения революционера по Тамбовской губернии прокатилась волна стихийных крестьянских восстаний: причем сильнейшее восстание произошло как раз на границе Кирсановского и Моршанского уездов — в районе сел Рудовка, Вышенка, Никольское, Глуховка. Окончательно возмущение властям удалось подавить только 20 ноября (с использованием армии). Сам Антонов был объявлен главным подстрекателем и руководителем крестьянского восстания в районе Рудовки: местные коммунисты на своей районной партийной конференции не только заклеймили позором «лжесоциалиста Антонова», но и приговорили его к смерти — среди делегатов нашлись добровольцы, изъявившие желание лично привести приговор в исполнение[54].

В период с декабре 1918 по январе 1919 года Антонов создает и вооружает «Боевую дружину», состоявшую из 10—15 человек, в числе которых оказались и младший брат Дмитрий, и шурин Александр Алексеевич Боголюбский, и Токмаков. В дружине был старый знакомый Антонова по дореволюционному эсеровскому подполью, будущий глава Тамбовского (антоновского) эсеровского губкома Иван Ишин, сын зажиточного крестьянина-хлебороба, владевшего 28 десятинами пахотной земли[55][56].

По данным Юрия Подбельского, Антонов первым делом расправился с теми коммунистами, которые на партконференции сами вызвались его убить. Одновременно революционер занялся и привычными ему «экспроприациями», на этот раз — советских учреждений. В частности, «дружинники» ограбили Утиновский (Верхне-Шибряйский) сельсовет, располагавшийся в северной части Борисоглебского уезда, а также — Золотовский волостной исполком в Кирсановском уезде, убив четырех коммунистов. Вечером 1 декабря 1919 года антоновцы ограбили Инжавинское районное продуправления, расстреляв трех коммунистов и одного австрийского военнопленного[57].

Численность дружины постепенно увеличивалась и к середине лета 1919 года в ее рядах было уже около ста пятидесяти хорошо вооруженных и дисциплинированных боевиков: в основном это были лица, «придирчиво» отобранные Антоновым после двухтысячного митинга дезертиров из РККА, организованного им самим у села Трескино. С «зажигательной речью и горячими призывами» перед собравшимися выстпупл заместитель Антонова «по пропаганде и агитации» Ишин. Под Трескином в ночь на 11 июня антоновцы также убили инструктора отдела управления Кирсановского уездного исполкома Бутовского и уполномоченного ВЧК Бориса Николаевича Шехтера. Всего же, за лето 1919 года, только в одном Кирсановском уезде дружинниками Антонова были убиты около ста членов коммунистической партии[58][59].

Поскольку Антонов не проявлял активности в самом Кирсанове и с учетом недостатка сил у большевистских властей, борьба с ним в тот период велась «довольно пассивно». Созданный 3 июля 1919 года уездный ревком попытался исправить ситуацию и объявил регион на военном положении. 5 июля ревком издал приказ о сдаче оружия населением[58]:

« Всем гражданам, имеющим оружие, за исключением членов РКП(б), под страхом расстрела на месте приказывается в 24 часа сдать таковое в Кирсановский уездный военный комиссариат[60]. »

26 июля уездный ревком в приказе о взятии заложников из числа «кулаков» отмечал[60]:

« В результате пассивного отношения к делу защиты революции наблюдается, что контрреволюция во всех своих проявлениях подняла голову. Участились случаи преследования коммунистов на местах. Разбойничьи банды открыто разгуливают по уезду, дезертиры массами скрываются по селам и окрестностям, а местная власть смотрит пассивно на такие явления и, благодаря своей пассивности и расхлябанности, часто не в силах бороться с этим “гнойным нарывом” революции. Контрреволюционеры и бандиты всех мастей в своих грязных замыслах дошли до того, что открыто делают вооруженные нападения на честных и преданных делу революции товарищей, поджигают дома коммунистов, вытаптывают засеянные поля их семей...[61] »

В начале осени 1919 года Кирсановский военревком, возглавлявшийся в тот период председателем уездного исполкома В. А. Зайцевым, сформировал специальный отряд для борьбы с дружиной Антоновым — почти сразу по формировании данный отряд, приказом губернского ревкома, был вызван в Тамбов и отправлен на фронт Гражданской войны[62].

Убийство Чичканова[править | править вики-текст]

14 октября 1919 года у деревни Чернавки — в южной части Кирсановского уезда, на озере Ильмень — дружинниками Антонова были убиты приехавшие поохотиться на уток бывший председатель Тамбовского губернского исполкома Михаил Чичканов и ответственный работник губернского совконтроля Сергей Клоков. Находившийся вместе с коммунистами беспартийный тамбовский аптекарь Дмитрий Клюшенков остался жив, хотя и был избит антоновцами — «чтобы в другой раз знал, с кем и куда ездить на охоту»[63][64].

На убийство представителя номенклатуры ЦК РКП(б) власти отреагировали незамедлительно: в район Инжавино были направлены части из чекистов, милиционеров и красноармейцев, общее руководство которыми осуществлял будущий начальник Кирсановской уездной милиции Мин Семенович Маслаков. В дополнение, председатель Тамбовской губчека Иосиф Иосифович Якимчик направил в район ряд своих сотрудников — с заданием проникнуть в дружину Антонова и «уничтожить главаря банды». Операции по ликвидации Антонова находились под личным контролем командующего внутренними войсками Константина Валобуева и начальника Особого отдела ВЧК, руководителя советской военной контрразведки Михаила Кедрова, который лично прибыл со своим поездом в Кирсанов[65][64].

Кедров затребовал из Саратова специальный отряд по борьбе с бандитизмом — в составе 200 штыков, 50 сабель и двух пулеметов — а также послал в местные леса двух своих сотрудников для непосредственного убийства Антонова. В результате дружина и местное население понесли серьезные потери (десятки были расстреляны, а сотни оказались в советских концентрационных лагерях), но добраться до самого Антонова или его ближайшего окружения так и не удалось. Б. А. Васильев позднее писал, что власти «столкнулась с тем фактом, что Антонова изловить дьявольски трудно, так как он имеет своих людей всюду — вплоть до партийных комитетов и органов Чека». Чекист М. И. Покалюхин добавлял: «Хитрость Антонова и покровительство ему со стороны кулачества — спасло его. Вообще нельзя отказать Антонову в твердости характера, находчивости, умении ориентироваться и большой храбрости. Все это давало ему возможность не раз уходить из наших рук»[65].

О двух случаях близкой поимки революционера сообщал в своих воспоминаниях Иван Акимович Климов, служивший в 1919 году начальником Кирсановской уездной милиции[66]:

« В конце 1919 года в Иноковке, в доме Токмакова, были выслежены Токмаков с Антоновыми. Местные коммунисты и милиция окружили дом. На вызов никто не выходил, и двери были заперты. Тогда принесли керосин и зажгли дом. На пожар собралась толпа крестьян. Вдруг открылись 3 окна, из которых полетели бомбы. Среди толпы поднялась суматоха. Из дома выскочили Антонов, его брат и Токмаков, начали бросать во все стороны бомбы и, очищая себе таким образом путь, скрылись. »

Второй случай имел место в том же, 1919, году[66]:

« ...инжавинскому предволкомпарту тов[арищу] Полатову было сообщено, что Антонов с братом и Токмаковым остановились ночевать в одной хате. Тов[арищ] Полатов собрал человек 15 членов партии и часов в 11 вечера — очень темного — отправился на облаву. Окружили дом. Тов[арищ] Полатов был слишком горяч — подошел к двери и стал стучать, чтобы отпирали. Дверь отворилась, показавшийся в дверях Антонов сделал два выстрела. Полатов тут же упал, цепь спуталась, и Антонов убежал в лес, где и скрылся. Товарища Полатова тут же положили на повозку и направили в Карай-Салтыковскую больницу с хозяином этого дома, без охраны. Хозяин скрылся, а тов[арищ] Полатов умер. »

Политическая компания[править | править вики-текст]

Помимо физического на Антонова началось и моральное давление: его обвиняли в «зверских» убийствах «безвредных деревенских идеалистов в лице членов Коммунистической партии», число которых включали и Полатова. В итоге, Антонова «поставили в один позорный ряд» с главарем уголовной банды Колькой Бербешкиным. После этого Антонов «в несколько дней» выследил банду Бербешкина и полностью истребил ее; после чего, 18 февраля 1920 года, он отправил начальнику Кирсановской уездной милиции письмо, в котором объявил себя политическим противником коммунистов и сообщил о «ликвидации» Бербешкина, указав местонахождения тела[67]:

« Желание коммунистов — очернить нас перед лицом трудящихся — плохо удается, надеюсь, что на этом поприще они и впредь будут иметь подобный же успех... О вышеизложенном прошу довести до сведения уездного комитета РКП[68]. »

В ответ кирсановские «Известия» опубликовали статью «Ответ на письмо Антонова, присланное им на имя начальника Кирсановской усовмилиции», в котором говорилось, что «карающая рука пролетариата, победившего мировую контрреволюцию, быстро раздавит вас, пигмеев, своим железным кулаком»[68].

Война[править | править вики-текст]

Восстание. Союз с эсерами. Каменка[править | править вики-текст]

После обмена письмами с властями Антонов «притих», что уже в марте было воспринято как повод для отзыва сессии губчека в Тамбов. Революционер же сменил область деятельности: он стал создавать в деревнях сеть будущих повстанческих «местных штабов». Самошкин считал, что вслед за Антоновым «неотвратимость надвигающегося восстания поняли и тамбовские эсеры», но при попытке воссоздавать в селах свои нелегальные партийные ячейки, они «с удивлением» обнаружили во многих деревнях уже готовые антоновские «штабы». Переговоры представителей ПСР с Антоновым, состоявшиеся по данному поводу, завершились объединением организаций в формально беспартийные «союзы трудового крестьянства»[68].

В начале августа 1920 года стали известны точные объемы продразверстки для Тамбовской губернии, которые были восприняты многими как «заведомо невыполнимые» — в особенности это касалось Кирсановского, Борисоглебского и Тамбовского уездов, пострадавших от засухи. 21 августа крестьяне села Каменка Тамбовского уезда разгромили продотряд, увозивший хлеб, а затем — и попытавшийся помочь продотряду спецотряд по борьбе с дезертирством. В тот же день к Каменке присоединились и близлежащие села. Но уже к вечеру 24 августа восстание было практически подавлено — Каменка занята крупным отрядом правительственных сил. И именно в этот вечер сюда, с дружиной, прибыл Антонов, который узнал, что в Тамбове — на состоявшейся накануне экстренной конференции — ПСР признала восстание преждевременным[69].

Уже 25 августа Антонов «принял на себя» руководство восстанием: он приступил к вооружения населения из своих тайников-«схронов». Утром 30 августа 1920 года в Каменском районе началось новое восстание — получившее впоследствии название «антоновщина»[70].

Штаб Партизанской Армии Тамбовского края

Начальник Главоперштаба[править | править вики-текст]

14 ноября 1920 года, преодолев сопротивление командиров отдельных повстанческих отрядов, Антонову удалось создать единый центр руководства восстанием — который получил название «Главный оперативный штаб». Его начальником «тайным голосованием на альтернативной основе» был избран сам Антонов. К февралю 1921 года, на пике восстания, в регионе существовало около двадцати повстанческих полков, сгруппированных в две «партизанские армии Тамбовского края»: Первую и Вторую. Они были разгромлены только в конце мая — начале июля, в ходе ожесточенных сорокадневных боёв с регулярной Красной армией[71].

Большую роль в подавлении восстания сыграла и отменена продразверстки — переход к НЭПу. Известие о конце политики военного коммунизма застало Антонова под Тамбовом — в селе Горелое; в ответ на радостные крики местных крестьян «Мы победили!», Антонов грустно сказал[72]:

« Да, мужики победили. Хотя и временно, конечно. А вот нам, отцы-командиры, теперь крышка[72]. »

12 апреля командующий войсками Тамбовской губернии Александр Васильевич Павлов (предшественник Тухачевского) объявил всех командиров повстанческих частей (от взвода и выше) «вне закона». Через месяц всем рядовым антоновцам было предложено, под страхом репрессий в отношении их семей, «немедленно прекратить сопротивление, явиться в ближайший штаб Красной Армии, сдать оружие и выдать своих главарей»[73].

Репрессии действительно имели место: в частности, с 1 июня по 10 июля в концлагеря и в северную ссылку были отправлены до 1500 семей повстанцев. Практика расстрела заложников в самих сёлах, классифицированных советскими властями как «злостнобандитские», приносила свои плоды: в частности, крупная группа заложников (80 человек) была расстреляна в селе Паревка Кирсановского уезда, после чего сдались остатки Особого полка антоновцев («гвардия» восставших) — причем, во главе со своим командиром Яковом Васильевичем Санфировым. В июле-сентябре 1921 года сдались еще шесть командиров полков[73].

До этого Антонов лично участвовал в боях в губернии и был трижды ранен. Первое ранение он получил 18 сентября 1920 года в бою под селом Афанасьевка Тамбовского уезда: пуля «чиркнула» по щеке, оставив небольшой шрам. Второй раз Антонов был ранен в том же месяце — в селе Золотовка Кирсановского уезда — где он, с соратниками, был неожиданно окружён в одном из домов 2-м взводом эскадрона имени Л. Д. Троцкого: «штабисты» Антонова продержались до темноты, а затем, используя гранаты, прорвались из окружения. Сразу несколько красноармейцев видели, как во время боя пуля «вырвала большой кусок правого рукава кожаной тужурки Антонова»: позднее подтвердилось, что он действительно был ранен в правую руку, которая начала постепенно сохнуть. 6 июня 1921 года во время «бегства» из пензенского села Чернышево начальник Главоперштаба был ранен в третий же раз: в голову, по касательной. За этот бой шофер бронемашины Михаил Соловьев, указавший на Антонова пулеметчикам, получил орден Красного Знамени. О ранении Антонова немедленно сообщили почти все тамбовские газеты[74].

В середине июня 1921 года неподалеку от села Трескино Кирсановского уезда Антонова обнаружили и атаковали красные курсанты: после короткого боя мятежники из местного отряда «рассеялись», а преследуемые конными курсантами Антонов и четверо его сподвижников оказались в самом селе, где размещался штаб сводной курсантской бригады. Заметив пятерых мятежников и узнав в одном из них самого Антонова, командир бригады и еще около двадцати красных штабистов и курсантов вскочили на коней и бросились на перехват. «Многоверстная» скачка со стрельбой окончилась безрезультатно, поскольку «кони преследуемых оказались резвее»[74].

В начале июля 1921 года Антонов приказал повстанческим командирам прекратить открытую вооруженную борьбу и, сохраняя людей и оружие, дожидаться момента, когда про-большевистские оккупационные части (120 тысяч человек) будут выведены из пределов голодающей губернии. Ленина посчитал необходимым ознакомить Политбюро РКП(б) с данным приказом[75].

После этого только 30 июля 1921 года органам ВЧК стало известно местоположение Антонова: с отрядом в 180 человек он скрывался в районе озера Змеиное в Кирсановском уезде. 2 августа данный «труднодоступный» район, состоявший из множества болот и озер, был блокирован курсантами и «отборными частями» РККА. На следующий день курсанты дважды пытались добраться до Змеиного озера — но оба раза были остановлены сильным ружейно-пулеметным огнем. 4 августа район озера подвергся артиллерийскому обстрелу и бомбардировке с воздуха, что деморализующе подействовало на окруженных: утром следующего дня завязался новый бой и к вечеру половина антоновского отряда погибла, а половина попала в плен. Однако самого Антонов сумел уйти: он спрятался в одном из заранее подготовленных «схронов» внутри озерных кочек (из которых была выбрана земля) и наступавшие курсанты буквально прошли над ним. Узнав об этом командование красных решило 7 и 8 августа повторить зачистку местности: Антонов приказал своему денщику Алешке и пятерым рядовым повстанцам сдаться, а в это время адъютант Антонова Иван Александрович Старых, уже Востриков и братья Антоновы зашли по горло в озеро, в густые заросли тростника, и затаились. После снятия с озера оцепления братья Антоновы выбрались из воды и скрылись[76].

Розыск ВЧК. Двойник[править | править вики-текст]

Непосредственное руководство новым розыском Антонова осуществлял начальник секретного отделения Тамбовской губчека Сергей Титович Полин, отзывавшийся позже о революционере как о человеке «с громадной бандитской наглостью и смелостью». Ещё осенью 1920 года, тамбовские чекисты провели операцию «Сестра»: 6 октября в Моршанске была арестована жена Антонова. В обмен на своё освобождение, состоявшееся 22 октября, она написала Антонову записку с просьбой встретиться в Тамбове, в доме ее матери. Однако Антонов на встречу не поехал, а написал короткую ответной запиской, в которой «пожурил» супругу за попытку оторвать его от руководства восстанием: «кругом война, за которую в некоторой степени ответственность ложится на меня»[77].

В марте 1921 года за поиском Антонова занялсь отдел по борьбе с контрреволюцией ВЧК, возглавлявшийся Тимофеем Самсоновым. Самсонов решил «выманить» Антонова в Москву, на «съезд руководителей повстанческих армий»: главным действующим лицом операции стал известный в регионе эсер Евдоким Муравьев, засланный к антоновцам под видом члена ЦК партии левых эсеров, а сама операция находилась под личным контролем Феликса Дзержинского. За полтора месяца, что Муравьев находился в стане мятежников, он сумел добыть ценную разведывательную информацию о 2-й антоновской армии. Кроме того Муравьев отправил в руки ВЧК резидента антоновцев в Тамбове Дмитрия Федоровича Федорова, руководителя повстанческой контрразведки Н. Я. Герасева, заместителя Антонова по Главоперштабу Павла Тимофеевича Эктова, главного антоновского агитатора Ивана Егоровича Ишина и группу из восемнадцати повстанцев. Все они, за исключением Эктова, согласившегося сотрудничать, были расстреляны как «неисправимые враги Советской власти»[78]. (Спустя год Эктов был застрелен неизвестным на одной из тамбовских улиц[79].)

7 мая 1922 года Александра Гавриловна Кудрявцева (секретная сотрудница ГПУ «Миронова») написала донесение, что ей удалось обнаружить Антонова. На первом же допросе арестованный как Антонов мужчина на вопрос чекистов: «Ну, что, Антонов, — попался?» — ответил по-украински: «Який я вам Антонов? Я — Коваленко!». При этом четыре человека, ранее знавшие Антонова лично, единодушно признали в арестованном Коваленко бывшего руководителя тамбовских повстанцев; и только в Тамбове, куда был доставлен подозреваемый, из ещё десяти человек, знакомых с Александром Степановичем, девять категорически заявили, что «показанный» им человек — не Антонов, а «гражданин имеющий громадное сходство с начальником Главоперштаба и руководителем партизанского движения Тамбовского края». Дальнейшие следственные мероприятия подтвердили, что арестован был крестьянин села Еловатка Еланского уезда Саратовской губернии Андрей Ильич Коваленко, которого отпустили 14 июня[80].

Софья Соловьева

Последний бой[править | править вики-текст]

Точное местопребывания Антонова до мая 1922 года оставалось на начало XXI века неизвестным. ВЧК обнаружило его в лесу на границе Кирсановского и Борисоглебского уездов благодаря сведениям, полученным от бывшего тамбовского эсера-железнодорожника Фирсова: в конце мая к Фирсову с просьбой достать остродефицитный в тот период хинин обратилась учительница из села Нижний Шибряй Софья Гавриловна Соловьева; она также сообщила, что хинин нужен Антонову, страдающему от малярии. Пообещав Соловьевой достать лекарство, Фирсов отправился к заместителю начальника Тамбовского губотдела ГПУ Сергею Титовичу Полину[81].

Была создана группа захвата во главе с начальником отдела по борьбе с бандитизмом Михаилу Ивановичу Покалюхину, который 14 июня вместе с четырьмя оперативниками выехал в село Уварово, в двух километрах от Нижнего Шибряя. В район были также отправлены бывшие повстанцы, ставшие теперь «бандагентами», которые знали Антонова[82].

24 июня были получены сведения, что Антонов с братом был ночью в доме Наталии Катасоновой в Шибряе и остался там дожидаться следующей ночи. Переодевшись под бригаду плотников-шабашников — с топорами и пилами (карабины в мешках, револьверы — под рубахами) — группа захвата в составе девяти человек отправилась в Нижний Шибряй: Михаил Иванович Покалюхин, оперативник Иосиф Янович Беньковский, бывший командир Особого (находившегося всегда при антоновском Главоперштабе) повстанческого полка Яков Васильевич Санфиров — житель села Калугино Кирсановского уезда, два бывших антоновца из небольшого повстанческого отряда Грача (Афанасия Евграфовича Симакова) — крестьяне деревни Леоновка Трескинской волости Кирсановского уезда Егор Ефимович Зайцев и Алексей Игнатьевич Куренков, бывший антоновец из 14-го Нару-Тамбовского (Хитровского) полка Михаил Федорович Ярцев, два секретных агента ГПУ с кличкам «Мертвый» и «Тузик» — бывшие антоновцы из села Паревка Кирсановского уезда Ефим Николаевич Ластовкин и Никита Кузьмич Хвостов, а также начальник милиции 1-го (Уваровского) района Борисоглебского уезда Сергей Михайлович Кунаков[83][84].

Уже около восьми часов вечера восемь «плотников» и начальник милиции Кунаков пришли на дальнюю нижнешибряйскую окраину, называвшуюся Кочетовкой, где стоял дом Катасоновой. Дом окружили и вскоре в проеме дверей заметили одного из братьев Антоновых. Александр Антонов разглядел среди стреляющих в него людей знакомые лица и «принялся их стыдить». Покалюхин приказал поджечь дом и усилить обстрел окон: Антоновы были вынуждены покинуть дом и напали на посты Куренкова и Кунакова, но «меткие выстрелы Ярцева уложили их» в сотне метров от леса. Спустя около десяти минут, «выпустив по месту падения Антоновых не один десяток пуль и не получив ни одну в ответ», Покалюхин решился подойти к телам[85].

Захоронение[править | править вики-текст]

Точное место захоронения Александра и Дмитрия Антоновых не известно: их тела привезли в Тамбов, в бывший Казанский монастырь, где размещался губернский отдел ГПУ[86].

Оценки и влияние[править | править вики-текст]

16 июля 1921 года командующий войсками Тамбовской губернии во время восстания Михаил Тухачевский писал Ленину о главных факторах, помешавших в начале подавить Тамбовское восстание: среди них были «скрытый большой запас оружия, сделанный Антоновым за время его начальствования Кирсановской уездмилицией и, наконец, военно-организаторский талант Антонова». Характеристики Антонова, составленные военачальниками Красной армии, содержали такие эпитеты, как «недюжинная фигура с большими организаторскими способностями», «энергичный, опытный партизан» и так далее. ВЧК отмечала отличную постановку Антоновым разведывательного дела у тамбовских повстанцев и незаурядные конспираторские способности самого начальника штаба[71].

Самошкин ставил Антонова в один ряд с руководителями крупнейших восстаний: Иваном Болотниковым, Степаном Разиным, Кондратием Булавиным и Емельяном Пугачевым[86].

В искусстве[править | править вики-текст]

  • Николая Евгеньевича Вирту «Одиночество».
  • Варлам Тихонович Шаламов, рассказ «Эхо в горах».
  • Роман Гуль, «легендарного атамана-мстителя» Антонова.

Семья[править | править вики-текст]

21 декабря 1922 года у погибшего Александра Антонова и его арестованной сожительницы — крестьянки из села Нижний Шибряй Натальи Катасоновой — в тюрьме родилась дочь, которую назвали Ева[87].

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 Landis, 2008, p. 42.
  2. Самошкин, 2005, с. 147.
  3. Landis, 2008, p. 43.
  4. Самошкин, 2005, с. 147—148.
  5. Самошкин, 2005, с. 148.
  6. Самошкин, 2005, с. 148—149.
  7. Самошкин, 2005, с. 149.
  8. Самошкин, 2005, с. 149—150.
  9. Самошкин, 2005, с. 149—154.
  10. Самошкин, 2005, с. 151—153.
  11. Landis, 2008, pp. 43—44.
  12. Самошкин, 2005, с. 153—154.
  13. 1 2 3 Самошкин, 2005, с. 155—156.
  14. 1 2 3 4 5 6 Самошкин, 2005, с. 157—158.
  15. Landis, 2008, p. 44.
  16. Самошкин, 2005, с. 158—159.
  17. Самошкин, 2005, с. 159—160.
  18. Самошкин, 2005, с. 160.
  19. Самошкин, 2005, с. 161.
  20. Самошкин, 2005, с. 161—162.
  21. Landis, 2008, p. 45.
  22. Самошкин, 2005, с. 161—163.
  23. Самошкин, 2005, с. 162—163.
  24. Самошкин, 2005, с. 163—164.
  25. Самошкин, 2005, с. 164—167.
  26. Самошкин, 2005, с. 167—170.
  27. Самошкин, 2005, с. 167—168.
  28. 1 2 Самошкин, 2005, с. 168—170.
  29. Самошкин, 2005, с. 169—170.
  30. Самошкин, 2005, с. 170.
  31. 1 2 3 Самошкин, 2005, с. 170—172.
  32. Landis, 2008, pp. 45—46.
  33. Landis, 2008, p. 46.
  34. Самошкин, 2005, с. 172.
  35. 1 2 3 4 Самошкин, 2005, с. 172—174.
  36. Данилов, Шанин, 1994, Док. № 336, «Из анкеты».
  37. Данилов, Шанин, 1994, Док. № 339, «Протокол Иванченко.
  38. Landis, 2008, pp. 46—47.
  39. Данилов, Шанин, 1994, Док. № 329, «Отношение председателя».
  40. Landis, 2008, pp. 47—48.
  41. Самошкин, 2005, с. 174.
  42. Самошкин, 2005, с. 174—177.
  43. Landis, 2008, pp. 48—50.
  44. Самошкин, 2005, с. 177.
  45. Самошкин, 2005, с. 178.
  46. Самошкин, 2005, с. 178—179.
  47. Landis, 2008, p. 50.
  48. Самошкин, 2005, с. 179—180.
  49. Самошкин, 2005, с. 181—183.
  50. 1 2 Landis, 2008, p. 51.
  51. Самошкин, 2005, с. 183.
  52. Самошкин, 2005, с. 183—184.
  53. Landis, 2008, p. 52.
  54. Самошкин, 2005, с. 183—185.
  55. Самошкин, 2005, с. 185—186.
  56. Landis, 2008, p. 53.
  57. Самошкин, 2005, с. 185—187.
  58. 1 2 Самошкин, 2005, с. 187—188.
  59. Landis, 2008, p. 54.
  60. 1 2 Самошкин, 2005, с. 188.
  61. Самошкин, 2005, с. 188—189.
  62. Самошкин, 2005, с. 189.
  63. Самошкин, 2005, с. 189—190.
  64. 1 2 Landis, 2008, p. 57.
  65. 1 2 Самошкин, 2005, с. 190—191.
  66. 1 2 Самошкин, 2005, с. 191.
  67. Самошкин, 2005, с. 191—192.
  68. 1 2 3 Самошкин, 2005, с. 192.
  69. Самошкин, 2005, с. 192—193.
  70. Самошкин, 2005, с. 193.
  71. 1 2 Самошкин, 2005, с. 193—194.
  72. 1 2 Самошкин, 2005, с. 194.
  73. 1 2 Самошкин, 2005, с. 194—195.
  74. 1 2 Самошкин, 2005, с. 195—198.
  75. Самошкин, 2005, с. 198—199.
  76. Самошкин, 2005, с. 199—200.
  77. Самошкин, 2005, с. 200—202.
  78. Самошкин, 2005, с. 202.
  79. Самошкин, 2005, с. 203.
  80. Самошкин, 2005, с. 203—206.
  81. Самошкин, 2005, с. 206—207.
  82. Самошкин, 2005, с. 206—207, 209.
  83. Самошкин, 2005, с. 207—209.
  84. Данилов, Шанин, 1994, Прил. № 5, «Документы о гибели».
  85. Самошкин, 2005, с. 209—214.
  86. 1 2 Самошкин, 2005, с. 215.
  87. Крестьянское восстание, 2017, с. 72.

Литература[править | править вики-текст]

Книги
  • Лобоцкий А. Н. По следу «главного». Документальная повесть. — Воронеж: Центрально-Чернозёмное книжное издательство, 1973.
Статьи
  • Федоров С. В. Между двух огней: Некоторые страницы биографии и политические воззрения «независимого эсера» Александра Антонова // Духовность: Журнал гуманитарных исследований. — Сергиев Посад, 2003. — Кн.3. — С. 144—153.

Ссылки[править | править вики-текст]