Древнеармянская историография

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Мовсес Хоренаци — «отец армянской историографии». Худ. Овнатан Овнатанян, XVIII век

Древнермянская историография — совокупность работ армянских авторов, около 100 историка и хрониста разной степени, живших между V—XVIII веками включительно. С самого начала возникновения армянской литературы одним из применений новой армянской письменности стала записывание, пояснение и сохранение истории армянского народа[1]. Возникшая в середине V века[2], историография занимала доминирующее место в древнеармянской литературе[3], один из наиболее богатых историографической традиции[4].

Периоды спада и подъёма культурной активности всегда были симметричный политическому положению в Армении. Первым «Золотым веком» армянской литературы считается V столетие. В середине VI века возникает армянская эра летоисчисления[5]. С VII века, начиная с арабского завоевания, у некоторых армянских историков намечается тенденция создания географически и хронологически более универсальных истории[6]. Новый подъём армянской историографии охватывал период X—XIV веков и в первую очередь это связано с восстановлением армянской монархии в лице Армянского царства Багратидов и Киликийского армянского государства. В XIV веке армянская историография вступила в полосу упадка, связанного с нашествием татаро-монгольских племён и мамлюкским вторжением, растянувшегося более двух столетий, в течение которых не было создано сколько-нибудь серьезных исторических трудов. Исторические события этого периода дошли до нас главным образом благодаря мелким хроникам и памятным записям армянских рукописей. Историография снова возродилась в XVII веке.

Помимо Армении труды армянских историков и хронистов содержат богатые данные о сопредельных государств и регионов с которыми армяне контактировали — Грузии, Византии, Вавилона и Ассирии, Греции, Рима и Византии, Парфянской и Сасанидской Персии, Арабского халифата, тюрков-сельджуков, монголов, турков-османов и др.[3][7].

Существуют несколько версий периодизации древнеармянской литературы. Бахчинян разделяет древнюю и средневековую армянскую литературу на следующие 4 этапа: V—IX века, X—XII века, XIII—XVI века, XVII—XVIII века[8].

Сообщения об армянской историографии до V века[править | править код]

По мнению М. Дьяконова и О. Кудрявцева в III—I вв. до н. э. у армян существовали особые тайнописи, которыми писались храмовые книги и летописи[9]. В I—II веках жил историк, жрец храма Арамазда в Ани области Даранаги Олюмп, о котором в своей «Истории Армении» сообщает Мовсес Хоренаци. Согласно Хоренаци, Олюмп — автор «Храмовых историй», однако неизвестно, на каком языке был написан этот труд. История охватывала период от Ерванда IV[en] до Арташеса I. Известно лишь что III веке сирийский учёный Вардесан перевёл его на сирийский и греческий языки. Джеймс Рассел[en] предполагает, что историк храма Ани был жрецом с греческим именем[10].

Историография V—IX веков[править | править код]

«Золотой век» армянской литературы[править | править код]

Великая Армения в I—IV веках, по карте-вкладышу ко II тому «Всемирной истории» (М., 1956) (Заштрихованы земли Великой Армении, отошедшие от неё к соседним государствам после раздела в 387 году). В центре Марзпанская Армения V—VIII века

Как отмечает Джеймс Говард-Джонсон[en] Армения в поздней античности образовала важнейший компонент Закавказья. Занимая многообразную географическую зону, армяне являлись более грозной силой, чем их северные соседи, иберы и разнообразные народы Кавказа, а на востоке они привлекли албанцев в свою культурную орбиту[11]. Принимая христианство в начале IV века в качестве государственной религии, армяне на протяжении примерно столетия всё ещё полагались на греческие и сирийские версии Библии и других религиозных книг. Первоначально с целью перевода Библии проповедник христианства Маштоц около 406 году создал армянский алфавит, однако очень скоро процесс перерос в большое переводческое движение, а в середине столетия начали создаваться первые оригинальные труды[12]. Все эти события были частью процесса христианизации страны[13]. Конец IV века и V век были полны и других судьбоносных для армян политических и культурных событий. В 387 году Армения была разделена между Римом и Персией, а большая часть страны отошла к Персии[14]. В 428 году по просьбе армянских нахараров сасанидский шахиншах упразднил вассальное от него Армянское царство, и страна впредь управлялась марзпанам назначаемыми шахиншахом. Придерживающийся маздеизму Сасаниды пытались навязать свою религию недавно христианизированным армянам[14]. Однако после Аварайрской битвы 451 года и войны 484 года последние сумели обеспечить свою религиозную автономию в границах Персидской империи. Эта религиозная борьба оставила глубокий отпечаток на армянской историографии[14]. На фоне сложных политических условий V век стал «Золотым веком» армянской литературы[12], а во второй его половине историография достигла своего наивысшего расцвета[3]. Появилось заметное количество[4] историографических работ по истории Армении и соседних стран, определились основные особенности армянской исторической прозы[3]. Согласно Тара Л. Эндрюс армянские истории этого периода написаны с позиции земель в пределах Персидской империи и мало говорят об армянских отношениях с римским миром[15]. В трудах первых армянских историков уже фигурируют такие народы и племена как аланы, маскуты, булгары, басилы, хазары и гунны[4][16].

Немаловажным событием для дальнейшего развития армянской историографии стали переводы «Церковной истории» и «Хроники» Евсевия Кесарийского на армянский язык. Согласно Роберту Томсону[en] «Церковная история» предложила модель написания истории в христианском контексте, а «Хроника» был основным источником более поздних армянских знаний об империях древнего мира. Начиная с Мовсеса Хоренаци, армянские историки полагались на «Хронику» Евсевия не просто для информации о неармянском мире, но как схему, в которой история Армении имела свое законное место. Таким образом стало возможным размещать древние устные традиции о происхождении армянского народа в модели мировой истории и продемонстрировать античность Армении как отдельной и индивидуальной нации[17]. Французский арменист Жан-Пьер Маэ[fr] характеризует доарабскую армянскую историографию как библейский, национальный, унитарный и мамиконяновский, то есть сосредоточенный вокруг ведущей знатной семьи в стране после падения Аршакидского царства[18].

Первым известным оригинальным историческим трудом[19], написанным на армянском языке, является произведение ученика Маштоца вардапета Корюна «Житие Маштоца»[hy], в котором автор описал жизнь своего учителя, историю изобретения армянского письма, открытия первых школ, распространения грамотности, зарождения армянской литературы. «Житие Маштоца» написан между 443—450 годами[14]. В своей философии истории Корюн рассматривает Библию, и в частности Ветхий Завет, как документ истории богоизбранного народа. Согласно ему с появлением христианской эпохи история нового богоизбранного народа это история христиан и в частности армян[20]. По историософии Корюна, как отмечает Жан-Пьер Маэ, после крещения история армян имеет ту же ценность и законность, что и Священное Писание[21]. «Житие Маштоца» содержит также ценные сведения о культурной жизни соседних Иверии и Кавказской Албании.

«О Вардане и войне армянской» Егише, рук. 1569 года

Труд «История Армении» историка по прозвищу Агатангелос написан в последней трети V века[22] и содержит важные сведения о социальной структуре армянского общества периода царствования в Великой Армении Трдата III, о принятии страной христианства в качестве государственной религии, деятельности Григория Просветителя и борьбе против древнеармянской религии. В целом охватывает временной диапазон между 226 и 330 годами[23]. Ныне сохранившийся текст является редакцией VII—VIII веков. Труд очень рано был переведен в иные языки — V веке на греческий, в VII—VIII веках на арабский, сохранились различные версии в средневековой латинской, эфиопский и славянской литературах[23]. Агатангелос был первым в череде писателей, которые установили неизгладимый отпечаток на том, как последующие поколения рассматривали свое христианское начало[24].

Историку второй половины V века[25] Егише принадлежит сочинение «О Вардане и войне армянской»[hy], в котором изложена история Армении с 428 по 465 годы. Труд начинается от времени падения армянского государства Аршакидов, включает события предшествовавшие Аварайрской битве 451 года, и сведения о ходе самой битвы. Подобно Корюну он также принимает историософию богоизбранного народа[6]. Используя большой спектр литературных источников, в том числе Маккавейские книги, Егише создает параллель между историей армян и евреев которые сражались и умерли за религиозную свободу. Эту параллель между историей армян и евреев проводили и другие армянские историки, посредством фиктивных генеалогий иногда пытаясь найти физическое родство между двумя народами. Тем не менее, как отмечает Роберт Томсон, армянские авторы смогли нарисовать мощные символы постоянства идеалу, как религиозному, так и национальному[26]. Егише считает своим делом не просто описать прошлое, но и оставить памятник славных дел для подражания последующим поколениям[27], он пишет о нравственном долге историка[28]. Так, согласно Говард-Джонсону для Егише написание истории имеет моральные цели — поощрение добродетели и осуждение порока это не только защита армянской церкви, но, прежде всего, армянских традиций[29]. Является важным источником по истории Армении и других государств Закавказья и Ирана[16].

Частично сохранилась «Бузандаран патмутюнк» Фавстоса Бузанда в котором отсутствуют первые две главы о дохристианской эпохе. Книга написана примерно в 470 годы[30] в период подготовки восстания армян против Сасанидов. Сохранившийся текст содержит описание событий между 330—387 годами[30]. История Фавстоса демонстрирует, что христианское преобразование Армении было долгим и медленным процессом, который не был завершен в начале IV века, является ценнейшим источником о культурной жизни нации в переходный период[31]. Историк даёт интересную картину социальной и политической жизни пятидесятилетнего периода от смерти царя Трдата до раздела Армении[32], охватывает данные о римско-армянских, армяно-персидских, римско-персидских отношениях и о государствах Закавказья[33], представляет ценность для изучения социальной терминологии времени[25]. С «Бузандаран патмутюнк» возникает унитарность армянской историографии, когда историки начинали свое повествование там, где остановились их предшественники. По выражению Тео ван Линта Бузанд «строит свою работу как кирпич в стене здания армянской историографии»[34].

Аналогичным образом Лазар Парпеци считает свою историю продолжением «Бузандаран патмутюнк»[35], историк осознает, что пишет в традициях сложившейся историографической традиции, ссылается на Агатангелоса и Бузанда как своих предшественников[36]. Его «История Армении», состоящий из трех частей, охватывает период с 387 года, Первого раздела Армении, до конца V века[37], написан на рубеже V—VI веков[37], около 500 году[38][39]. Книга повествует о восстаниях армян против персидского владычества 449—451 и 481—484 годах, о восстановлении армянского самоуправления[40], своими данными уточняет и дополняет работу Егише. Имеет исключительную ценность для изучения истории Закавказья[37].

Создание первой всеобщей истории Армении: Мовсес Хоренаци[править | править код]

«История Армении» Мовсеса Хоренаци. Страница рукописи X—XI веков

Самым крупным историком раннего классического периода считается Мовсес Хоренаци, писавший, согласно господствующему мнению в V веке[4]. Ряд специалистов считают его автором жившим между VII—IX столетиями[4]. Так, например, Говард-Джонсон относит время его жизни к раннему VIII веку[22]. Хоренаци, автор монументального труда «История Армении»[en], ему принадлежит создание первой всеобщей истории Армении. Свою грандиозную для того времени задумку историк осуществил блестяще, и хотя он не является первым по времени армянским историком, был прозван «отцом армянской историографии»[37]. Хоренаци использовал большое количество источников[22] из античной литературы, документы, а также не сохранившиеся до нашего времени памятники армянской дохристианской историографии[41]. Один из аспектов использования и адаптации Мовсесом широкого спектра греческих светских и церковных источников стало заимствование у ораторов классической древности темы надежности, лаконичности и хронологии[28]. Он ввёл в армянскую литературу историческую критику[42], первый армянский историк, который подробно рассматривает цель и методы исторического труда[28]. Хоренаци оказал наибольшее влияние на последующие поколения[28] и был одним из самых читаемых книг в армянской культурной среде[37]. Так, например, уже в самом начале X века его цитирует Товма Арцруни[43]. Согласно Тео ван Линту вместе с Фавстосом Бузандом является главным автором, который записал и сохранил фрагменты армянской дохристианской устной литературы[44]. Хоренаци хотя и признает их важность и популярность и даёт представление о менестрелях традиционного армянского общества, его христианская ориентация мешает ему воссоздать этот существенный аспект прошлых времён, и как историк живущий в христианские времена, он их не принимает[28].

Согласно «Оксфордскому словарю Византии» Хоренаци был первым армянским историком, который разработал чётко определённую философию историографии[45]. По мнению Роберта Томсона вместе с Егише и Агатангелосом он является одним из трех основных источников для понимания армянского взгляда на прошлое и традиционных армянских ценностей отраженных в литературе[46]. В противоположность Егише Хоренаци ориентирован больше на светские добродетели. Согласно Говард-Джонсону для Хоренци главная цель истории это запись великих дел для подражания последующим поколениям. В то же время он не отрицает и духовные ценности, которые могут служить хорошими примерами[47]. Преданность родине и христианству как главные положения Хоренаци и других ранних классических историков стали частью армянского исторического мышления, и на протяжении веков различные историки и поэты ждали восстановления свободы Армении[48]. Создатель концепции истории Армении[41], он рассматривает его историю в контексте истории древнего мира[22]. Используя «Иудейскую войну» Иосифа Флавия как источник описывающую роль Армении в истории римско-парфянского конфликта, в то же самое время он использует его как литературную модель аналогично конструируя образ Армении как небольшой страны, где были осуществлены великие дела достойные записи и известности во всём мире[49]. Следуя примеру «Хроники» Евсевия он пишет историю начиная с Адама до своего времени, особенно демонстрируя единство истории сотворения мира и место своего народа в нём. На протяжении всей средневековой эпохи, за немногими исключениями, многие историки следовали этой концепции Хоренаци[50]. Типичной чертой «Истории Армении» Мовсеса это объяснение современной ему ситуации с учётом прошлого когда он, например, разъясняет введение дохристианских божеств в Армению[51].

Дальнейшее развитие исторографии[править | править код]

Армения в границах Арабского халифата, около 750 год

В VI веке наблюдается некоторый спад в историографии[52], с этой эпохи сохранилась лишь «Хронография» Атанаса Таронаци. Автор дает важные хронологические указания особенно истории первых веков нашей эры. В качестве исторических источников Таронаци использовал труды историографов V века, чем его «Хронография» приобретает особую важность для составления критических текстов армянских историографов предыдущего периода[53]. До середины VI века изложение велось по правлением царей, однако после 552 года по армянской эре летоисчисления[5].

Джеймс Говард-Джонсон подчёркивает постоянное осознание армянскими историками опасного положения своей страны между большими державами — Римской империей и Сасанидским Ираном. Однако события вокруг Армении до VII века упоминались у них, только когда последние имели непосредственное отношение к Армении в целом или отдельных видных армян[54]. Согласно Тара Л. Эндрюс потрясение от арабского завоевания в VII веке и, в частности, захват Иерусалима в 637 году, заставили армянских историков объяснить возникновение этой новой силы а также усилия армянских князей и религиозных лидеров, старавшихся достигнуть с ними соглашения. Их истории вынужденно стали универсальными как в хронологическом так и в географическом масштабах, в отличие от исторических работ V—VI веков, имеющих тенденцию фокусироваться только на Армении. С распадом старого мира, которая держала Армению в балансировании между двумя великими державами — Римом и Персией, в результате возникновения ислама, армянским историкам стало необходимо понимать истоки событий, которые находились за пределами армянской среды, однако так или иначе затрагивали их[6]. Таким образом падение Сасанидской империи и установлении арабской гегемонии в Армении примерно в 650 году резко изменила политический ландшафт[14]. Согласно Говард-Джонсону полагаясь на горные крепости, глубоко укоренившуюся местную власть и на новую христианскую религию, которую армяне впитали от римского мира в поздней античности для сохранения своей идентичности и полунезависимости, они научились действовать в границах нового исламского мира[55]. Начиная с периода появления ислама, в армянской историографии выделяются несколько особенностей такие как апокалиптические представления, пророчества, видения и плач. Однако не все из них одинаково присутствуют во всем историографическом корпусе, а некоторые существовали и ранее. Приход ислама поставил сложный вопрос: почему арабы, ныне мусульмане, внезапно нарушили слаженный характер вещей[56].

Страница из «Истории Халифов» Гевонда

Проблема появления ислама как новой силы впервые[56] была рассмотрена написанном в 50—60-х годах VII века[57] труде «История императора Иракла» Себеоса, одного из важнейших[58] свидетелей арабских завоеваний. Себеос описывает состояние Армении в VI—VII веках в более широком контексте византийско-сасанидского конфликта. Его основная тема охватывает период царствования Хосрова II и раннюю мусульманскую экспансию с подчеркиванием участия Армении на международной арене[59]. В книге описываются персидские походы византийского императора армянского происхождения Ираклия I, содержатся данные о появлении арабов в Армении, о распаде Персидской империи и продвижении ислама[40]. Представляет большой интерес для истории Византии и Персии[60], является одним из немногочисленных[61] неисламских авторов писавших об арабской экспансии. В своей философии истории Себеос не отмечет явные цели истории вероятно по той причине, что он считал их достаточно подробно изложенными своими предшественниками[47].

В VII веке зародилась армянская историческая география. Приблизительно в 60—80-х годах VII века[57] был написан «Ашхарацуйц», известный также под названием «Армянская география». Авторство приписывается Анании Ширакаци. Источниками труда служили античные географы, ныне почти полностью утерянные среднеперсидские географические сочинения, а также местные закавказские материалы. Памятник фиксирует концепцию армянского национального самосознания и единства[62]. В нём приводятся также списки и перечни древних народов[57].

Одним из значительных исторических произведений VII века «История страны Алуанк» Мовсес Каганкатваци. В X веке труд был дополнен Мовсесом Дасхуранци[52]. Труд в значительной степени компиляция из предшествовавших армянских историков. Работа, состоящая из трёх книг, представляет собой источник информации по общественному строю раннесредневековой Кавказской Албании, Армении, Грузии, сопредельных племён и народов Кавказа, Византии, Сасанидского Ирана и Арабского халифата.

Тяжелую эпоху арабского господства описывает Гевонд, автора конца VIII века[63][64]. Его «История Халифов» написано вскоре после 790 года[39] и содержит сведения о событиях с 640 по 788 годы[65]. Является ценным источником[66] для истории Востока, в частности о первых арабских нашествиях, о героической борьбе и многочисленных народных восстаниях Армении против арабского ига[65]. В книге даются важные сведения о взаимоотношениях между арабами и подчиненным им народами, о внутренней жизни арабов, о хазаро-арабской войне[67], о борьбе ислама против Византии и т. д.[68]. Последнюю часть своей книги автор написал как очевидец[65], он предсказывает освобождение Армении от мусульманского гнёта[64].

В VII—VIII веках была написана «История Тарона» Иоанна Мамиконяна, содержащая данные о крещении армян, об их борьбе против сасанидского ига, и др. Писал на языке близкого разговорному[60]. Первая часть книги написана от имени Зеноба Глака. Посвящен исторической области Армении Тарону. Для освещения древней истории его автор опирается в основном на преданиях, свидетельствующие, однако, о длительном существовании в Армении следов языческих традиции даже после принятия христианства. Содержит также ценные данные о феодальной истории Армении[69].

В IX веке жил Шапух Багратуни труд которого в настоящее время утерян[39]. В 1921 году была обнаружена и издана анонимная история, которая была идентифицирована как потерянный труд Шапуха Багратуни. В изданной рукописи, однако, содержатся легендарные рассказы в основном о династии Арцруни а не Багратуни, к которым относился Шапух[70].

Хотя позднее писатели не достигли классического статуса Егише или Мовсеса Хоренаци, их работы важны не только как источники для описываемых ими событий, но и как выражение армянского культурного этоса[71].

Церковная историография[править | править код]

Dvin,catholicos-palace1.jpg
Jerusalem Armenisches Viertel 1.JPG
Руины Двинского католикосата (484—931 годы). Улица на Армянском квартале Иерусалима

Христологическая доктрина Армянской церкви было разработано в VI—VII веках в соборах в Двине и окончательно было сформулировано в 726 году в Маназкертском соборе[hy][72]. Учитывая преобладающую роль церкви в начале армянской словесности у многих армянских авторов проявляется акцентирование на церковные дела. В этих работах, как правило считающихся историческими, рассматриваются вопросы доктрины, церковного управления, противодействия еретикам. Сопротивление армян попыткам греков к принудительному церковному союзу занимает важное место в работах VII—VIII веков. В то же время армяне не были единодушны в поддержке национальной церкви. Многие из них поддерживали доктринальную позицию византийской имперской церкви и приняли халкидонитство[73], а VII столетие стало эпохой наибольшего расцвета армяно-халкидонитской церкви, когда армянский патриарший престол заняли три католикоса-халкидонита[74]. Именно в кругах армян-халкидонитов был составлен армянский оригинал «Narratio de rebus Armeniae» («Повествование о делах армянских»)[73]. Богословская полемика эпохи отражена в «Анонимной хронике» из двух частей созданной в конце VII века[75]. Тим Гринвуд[56] приписывает его Филону Тиракаци и считает переводом с греческого, Тара Эндрьюс[75] считает вероятным автором Анания Ширакаци.

В VII столетии Анастас Вардапет пишет сочинение «О монастырях в святом городе Иерусалиме». Ещё ранее, в VI веке, Абраам Мамиконеиц пишет «Историю Ефесского собора».

X—XII века[править | править код]

В IX столетии ослабление халифата заставило перейти к более гибкой политике в отношении Армении. Так, ещё в 804 году армянский князь Ашот Мсакер был назначен халифом правителем Армении. Уже во второй половине века в процессе борьбы против арабского господства наметились тенденции к объединению Армении в единое государство. Коронацией в 885 году князя князей Ашота Багратуни царём Армении армянская государственность снова восстановилась[76]. К концу IX столетия непосредственная угроза физического уничтожения была преодолена[77]. В течение периода X—XI веков армянские цари из династии Багратидов покровительствовали развитию письменной культуры[76]. На протяжении 150 лет, до окончательного упадка Армянского царства и последующего турецкого господства, в страну вернулась процветание, а развитие экономической жизни принесло много зримых изменений — особенно рост городов. В то же время эти экономические перемены не сильно повлияли на структуру армянского общества[78]. Как отмечает «Британская энциклопедия» X—XI века стали временем расцвета армянской культуры, которая в этот период развивалась более беспрепятственно чем когда либо после V столетия[12]. Ряд исследователей характеризуют это время как начало эпохи армянского возрождения[76].

«В ряду армянских историков первое место занимает знаменитый Агафангел, являющийся повествователем дивных чудес, [совершенных] св. Григорием, его мучений и нашего богопознания; — за ним великий Моисей, равный Евсевию, называемый отцом грамматиков; далее Ех’ише вардапет — историк Вардана и его сподвижников, изобразивший мученическую кончину святых иереев; потом историк, ритор Лазарь п’арпский; Фауст византийский; епископ Себеос, написавший историю [императора] Ираклия; иерей Х’евонд — историк нашествия на Армению татчиков и претерпенных ею от них жестокостей; наконец [относящаяся] к последним временам Истории: Шапуха багратуни и армянского католикоса, владыки Иоанна, [живших] во времена первых царей Багратидов.».
— Степанос Таронаци, «Всеобщая история», 1004 год

Мощная историографическая традиция поддержанная в «эпоху правителей Багратидов» привело к созданию новых трудов как регионального так и национального масштаба[7]. Одним из памятников региональной историографии был написанный между 903—908 годами[79] «История дома Арцруни»Товма Арцруни. В книге особенно подробно изложены события, имевшие место в Васпуракане во второй половине IX—начале X веков, хотя в нём содержатся важные сведения об истории всей Армении начиная с древнейших времен[68]. Так, например, историк описывает восстание сасунцев против арабских захватчиков: событие, которое легло в основу армянского героического эпоса «Давид Сасунский»[68]. Товма Арцруни писал до событий 904 года[79], позже аноним довел повествование до 1121 года[12]. Среди основных его источников — предшествовавшие армянские историки V—VII веков[80], Арцруни был хорошо знаком и с древнегреческой историографией[68].

Историческим трудом национального масштаба стал «История Армении» современника Арцруни католикоса Ованес Драсханакертци. Книга имеет большую источниковедческую ценность для изучения отношений арабов с Арменией, тем более что сам Драсханакертци был непосредственным участником последних описываемых им событий[12]. Согласно Томсону его история уникальна как личный документ, поскольку ни один другой армянский историк не был настолько вовлечён в национальные и международные дела[77]. Следуя установленной Хоренцаци традиции, его повествование начинается с древнейших времен, однако основная часть работы посвящена тридцатилетнему периоду 890—920-х годов[77]. Драсханакертци выступает с позиции сохранения сильного централизованного государства[81]. Является важным источником для изучения истории Армении первой четверти X века[82] а также для истории всего Закавказья, особенно Грузии и Албании[82], содержит ценные данные о социально-экономической жизни, географических и топографических условиях, имеет богатый фактологический матераил.

В конце века историю Армении написал Ухтанес. Первая часть книги краткое изложение истории до царя Трдата[83], вторая часть посвящена истории раскола армянского и грузинского церквей в начале VII века[80]. Последний раздел истории посвященный армянам-халкидонитам ныне утерян[83]. Труд Ухтанеса является ценным памятником переосмысления христианского прошлого, которое стало важной темой армянской историографии[84].

Рукопись труда Мхитара Анеци, рук. 1321 года

В эпоху усиления Армянского царства в армянской историографии отмечаются тенденции создания новой после Хоренаци всеобщей истории Армении. Ещё одной историей национального масштаба является «Всеобщая история» Степаноса Таронаци законченный около 1004 года[43]. Работа состоит из трех книг[85], считается надежным и хорошо изложенным источником[12], в котором дана хроника жизни и деятельности армянских царей, содержатся ценные сведения об истории Персии, Сирии и других стран. Таронаци ссылается на предыдущих армянских историков имена которых перечисляет[86]. Новой особенностью для армянской историографии являлось его разделение материала на три части: каждая глава даёт сначала краткое изложение основных политических событий, затем комментирует религиозную историю времени и, наконец, информацию о литературных и научных деятелях[87].

В 1045 году Армянское царство пало завоеванием Византии, сразу после чего страна подвергся нашествиям сельджуков[64]. Несмотря на налогообложение Византией и последующее разорение сельджуками и другие туркменские нашествия во второй половине XI века, культура и экономическое развитие Армении не были полностью уничтожены. Работы историков данной эпохи а также сохранение крупных монашеских учреждений в Ахпате, Санаине, Татеве и других местах, которые одновременно служили центрами образования, свидетельствуют о продолжении интеллектуальной жизнеспособности в Армении[88]. Другим крупным событием затронувшим армянскую действительность стали крестовые походы. К моменту первых крестовых походов уже существовало давняя армянская историографическая традиция и, начиная с V века, в течение более чем шестисот лет, армянским писателям пришлось смириться с многочисленными историческими переменами. Прибытие крестоносцев у них обычно интерпретировалось в положительной форме, в отличие от такого бедствия как прибытие турок[89]. Историки оглядывались назад, чтобы найти связи с прошлыми событиями в истории Армении, а также вперед с мечтой об избавлении от нынешних врагов и обнаружением эпохи мира и благополучия[90]. В то же время, по мнению Роберта Томсона, принесшие крестоносцами западные традиции мало повлияли на историографию[89]. С концом старых аристократических домов историография, за некоторыми исключениями, ещё больше стало рассматриваться как церковная дисциплина. Отдельные труды часто были заказаны католикосами, которые хотели сохранить летопись современных им событий. Начиная с XII века был широко развит хронографический подход[91]. С XII века армянская историография переживает новый подъём, который длилися около двух столетий[92], а ещё одним центром развития армянской литературы и науки стало Киликийское армянское царство[12].

Начиная с Аристакеса Ластивертци задачей историков стало осмысление в контексте развитой историографической традиции утрату армянской государственности и сельджукского завоевания как новых бедствий[93]. Его «Повествование о бедствиях армянского народа»[94] написана между 1072—1079 годами, и описывает знаменательные события 1001—1071 годов: падение Армянского царства Багратидов, сельджукское завоевание Закавказья в том числе бывшей армянской столицы Ани в 1064 году[12]. Аристакес имеет моральный взгляд на историю, для описания бедствий постигших армянскому народу он приводит примеры из Ветхнего Завета, считая произошедшее божественным наказанием армян через чужие расы[64]. Для объяснения произошедшего и сохранения, насколько это возможно, традиционного понимания армянского общества он пытается черпать уроки из Ветхого Завета и армянской историографии[93]. Труд имеет большое значение не только для изучения истории Армении, но также и Византии[94], Сельджукской империи и крестовых походов.

Не позднее 1085 года[95] «Хронографию» написал Акоп Санахнеци. Предполагается, что среди его источников могли быть архивы Багратидов[95]. Труд дошла до нас только в отрывках, позже был одним из источников Маттеоса Урхаеци[96]. Санахнеци включил в свою книгу многочисленные копии документов и официальных писем.

Страница из рукописи «Выборки из исторических книг» Самуела Анеци, рук. 1626 года

Ценным источником[97] для исследования первого крестового похода[98] является «Хронология» историка XII столетия Маттеоса Урхаеци. Книга представляет собой подробную летопись событий 951—1136 годов[43]. Написан предположительно до 1140 года[97] и состоит из трех частей[95]. Его современник Григор Ерец продолжил «Хронологию» доводя повествование до 1162 года[99]. Стиль Григора Ереца не столь методичный как у Урхаеци, хотя он сохраняет хронологический подход, отмечая дату в начале всех описываемых им событий[99].

Будучи одним из самых крупных историографических начинаний своего времени[91], «Хронология» Самуела Анеци, состоит из двух частей, до и после рождения Христа, в котором изложение доходит до 1182 года. Работа позднее была дополнена. Вторая часть книги полностью хронологическая, и представлена в параллельных колоннах по примеру «Хроники» Евсевия[86]. В начале книги он перечисляет предшествовавших ему армянских историков — Агатангелос, Хоренаци, Егише, Парпеци, Себеос, Гевонд, Шапух, Драсханакертци, Асогик[100].

Примерно в 1193 году Мхитар Анеци написал «Историю», очевидно по просьбе настоятеля монастыря Арич. Сохранилась только часть книги[101]. Анеци использовал армянские и сирийские источники предыдущего периода[102]. Содержит историю от времен царя Паруйра Скайорди до крестовых походов. К книге автор даёт перечень армянских историков, который заканчивается Самуелом Анеци[100]. Одну из своих глав автор посвятил теоретическим вопросам истории. В ней Мхитар даёт ряд ценных положений о разработке историографических принципов. История, согласно ему, произведение реальных событий, наука о познании прошлого и настоящего, а также прогноза будущего. Есть шесть основных элементов истории: лицо, предмет, место, время, метод и причина. Согласно Анеци для написания истории следует исследовать древние и новые истории, владеть логическим мышлением, методами верного изложения мыслей, знать древние языки, проявить осторожный подход к используемым источникам[103]. Мхитару Анеци иногда приписывается небольшое историческое сочинение «История города Ани»[104].

С XII века известен самый ранний образец путевых заметок в армянской словесности. Это в частности «Наименования городов индийских и персидских» анонимного автора[105]. Его автор, как явствует из самого текста, лично побывал в Индии и хорошо знаком с этой страной[106]. Современные исследователи рассматривают данный памятник также в рамках армянской историографической литературы[105].

XIII—XVI века[править | править код]

В начале XIII века значительные области армянских земель оказались под политическим контролем Грузинского царства[107], когда совместные армяно-грузинские войска освободили северо-восточную Армению и где было создано вассальное княжество Закарянов[en]. Труды историков эпохи охватывают более глубокий и всеобъемлющий спектр исторических проблем, выбирают более ясный и удобопонятный метод изложения материала. Основателем этой новой школы армянской историографии считается Ванакан Вардапет. Его «История» хотя и не сохранилась, но имело значительное влияние на Киракоса Ганзакеци, Вардана Аревелци и Григора Акнерци[108]. В XIII столетии армянская историография переживает новое развитие, образовалась целая плеяда видных историков, по выражению Баярсайхана Дашдондога их книги «представляют собой отличные образцы мировой средневековой историографии»[109] .

Страница из «Всеобщей истории» Вардана Аревелци, рук. 1432 года

В первой половине XIII века жил Анонимный хронист[110]. Летопись сохранилась от имени Ованеса Саркавага в одном из списков его календароведческих трудов[111]. Дошла до нас только частично[110] и охватывает период времени от середины VI века до 1236 года — взятия бывшей армянской столицы Ани монголами[111]. Среди источников Анонима, предположительно, был Самуел Анеци[112].

В 1225 году написана «Хроника» Ованеса Авагереца. Начинается в 1 году и заканчивается 1032 годом. В «Хронике» даны даты правления римских и византийских императоров, персидских и армянских царей, даты замещения престола армянских католикосов, а также иные краткие данные[113].

К числу наиболее важных армянских историков XIII века относиться Киракос Гандзакеци. Его «История Армении» написанный между 1241 и 1265 годами охватывает тысячелетнюю политическую, социальную, экономическую, религиозную и культурную историю Армении со времен христианизации до эпохи жизни автора. Книга состоит из 65 глав и предисловия. Во втором разделе труда Киракос пишет о современных ему событиях, сохраняя важные свидетельства об установлении монгольского господства на Ближнем Востоке, об отношении последних с сельджуками, мамлюками и другими мусульманскими государствами региона[114] и наконец передает богатые сведения о развитии армяно-монгольских отношений[92]. Киракос даёт список армянских историков предшествовавших ему[100].

«Историографы армянского народа тоже оставили множество трудов. Например, дивный и проницательный Агатангелос (что в переводе означает посланец добра), который по приказу могущественного и храброго царя Трдата рассказал об обстоятельствах и событиях, имевших место у армян благодаря исповеднику христову святому Григору Партеву, о действиях знамений и вымыслов, о чудодействии, о причинах просвещения нашей страны армянской и завершил [свой труд] прекрасным и лучезарным повествованием. Вслед за ним богатейший знаниями, многомудрый среди других [историков] святой муж божий Мовсес Хоренаци изложил историю Армении наимудрейшим и достохвальным слогом. Начав с краткого повествования, полного пространных мыслей о первом человеке, [рассказывает] он о событиях, делах и поступках многих народов, доводит до дней Трдата и святого Григора, а оттуда — до кончины армянского патриарха святого Саака и плача по стране нашей армянской, и на том кончает. После него святой Егишэ рассказывает о подвиге внука святого Саака, Вардана, и сподвижников его, которые, уповая на Христа, пожертвовали собою и были увенчаны Христом; воспевает доблестную гибель святых Иовсепа и его сподвижников, согласие уповающих на Христа армянских нахараров на добровольное заключение у царя [персидского], страдания и мученичество святых Хорена и Абраама, о которых так достоверно рассказывает сей дивный муж. Затем велеречивый Лазар Парпеци начинает со времени святого Саака и рассказывает в том же духе. А после него — Фавстос Бузанд, который повествует о том, что произошло между страной нашей армянской и персами и из-за них с нами. И повествуемое об Ираклии епископом Себеосом. И «История» дивного мужа Корюна. И Хосров. И «История» иерея Гевонда о том, что сделали Магомет и его наместники со всеми странами, и особенно с нашим народом армянским. И вардапет Товма, историограф дома Арцрунидов. И Шапух Багратуни. И владыка Иованнес, католикос армян. И Мовсес Каганкатваци, историограф Агванка. И епиокоп урфинский Ухтанес, который описал отделение грузин от армян через Кюриона . И вардапет Степанос, по прозвищу Асохик. И вардапет Аристакес, прозванный Ластивертци. И иерей монастырский Матеос Урхаеци. И Самуэл, священник Анийского собора. И затем — проницательный и мудрый вардапет, прозванный Ванаканом».
— Киракос Гандзакеци, «История Армении», 1241 год

Примерно в то же время[115] что и Киракос пишет «Всеобщую Историю» его однокашник Вардан Аревелци доводя повествование до 1267 года[76]. Главная ценность памятника его описание положения Армении в XIII столетии[116], помимо иных сведений рассказывает о состоянии армян между Византией и мусульманскими силами[102]. Данные сообщаемые Аревелци важны также для изучения истории монголов[115], крестоносцев[117] и пр.

Григор Акнерци в своем «Истории народа стрелков» описывает события относящиеся к армянам начиная от эпохи Чингизхана до 1273 года. Работа написана в 1273 году в пустыни Аканц[hy] в Киликийском армянском царстве. В отличие от традиционной армянской историографии, этот источник не является всеобщей историей[118]. Считается, что большую часть своей информации он исчерпал из утраченной работы Ванакана Вардапета[119].

«Хроника» Смбата Спарапета охватывает период между 951—1276 годами[7]. Смбат был родным братом армянского короля Киликии Хетума I и главнокомандующим армии[120]. Один из основных источников о Киликийском армянском государстве, а также ценный источник о связях армян с крестоносцами и монголами, об армяно-византийских, армяно-персидских и армяно-арабских отношениях[109].

Ещё одна «Хроника» этого столетия принадлежит Степаносу Епископу и охватывает временной промежуток с 1193 по 1290 года. Считается одним из наиболее важных армянских исторических источников данного периода. Является продолжением «Выборки из исторических книг» Самуела Анеци. Ранее ошибочно приписывалась Степаносу Орбеляну[121]. Автор передаёт ценные данные об армяно-монгольских, армяно-египетских взаимоотношениях, о войнах монголов с сельджуками и египетскими мамлюками, и т. д.[122].

Митрополит Сюника Степанос Орбелян в 1299 году закончил «Историю области Сисакан» из 73 глав[123]. Его труд памятник региональной историографии Армении, посвящен истории области Сюник, в котором, однако, изложение дается на фоне истории всей Армении и её соседей[7]. Книга содержит большое количество документации из архивов и лапидарных надписей[91].

В первой половине XIV века Мхитар Айриванеци составил «Хронографию», который является краткой историей Армении от сотворения мира до 1328 года. Труд может быть разделен на три части, первое: описание сотворения мира, второе: представление разных библейских персонажей, третье: историческая хроника. В соответствии с установившейся традиции в средневековой армянской историографии Айриванеци ссылается на широкий диапазон армянских авторов, среди которых Агатангелос, Хоренаци, Ухтанес, Матеос Урхаеци, Самуел Анеци, Вардан Аревелци и Киракос Гандзакеци. Использовал также Картлис цховреба, возможно его армянский перевод[124].

Страница из «Хроники» приписываемый Гетуму, рук. 1319 года

В XIII веке жил анонимный автор «Летописи» из Севастии, прозванный в современной историографии Себастаци. Его летопись даёт полное описание монгольского завоевания Армении и региона. Охватывает период с I века нашей эры до 1220 года. Повествование прерывается между 1221—1254 годами страницы которых утеряны, затем доведено до 1300 года[125]. Оригинальным является последняя часть хроники, а сведения до 60-х годов XIII века взяты с трудов Матеоса Урхаеци, Вардана Аревелци и Киракоса Гандзакеци[126].

В 1307 году по поручению папы Клемента V, историк, владыка Корикоса и родной брат армянского царя Киликии Хетум написал «Цветник историй стран Востока»[127]. Книга посвященa истории Ильханата и армян Киликии начиная с эпохи Чингизхана до Олджейту[128]. Труд уникален в армянской историографии тем, что он написан не на армянском а на французском языке. Уже в XIV веке был переведен на латынь и на испанский языки, а в XVI веке на английский[127].

Между 1348—1351 годами Нерсес Палианенц закончил перевод «Хроники» Мартина Опавского. Рассматривая историю Армении как часть всеобщей истории, Палианенц в некоторых местах перевода вставил хронологические данные касающиеся истории Армении, в конце добавив также списки армянских царей, князей и католикосов[129]. Особо ценными являются сведения о состоянии Киликийского армянского царства[130].

Историк первой половины XV века Товма Мецопеци посвятил свою «Историю Тимура и его преемников»[131] войнам и нашествиям Тамерлана и Шахруха а также правителей Кара-Коюнлу в период между 1386—1440 годами. Содержит ценные данные относящиеся политической истории Закавказья. Мецопеци написал также «Ишаракаран» — записок о возвращении армянского патриаршего престола из Сиса в Эчмиадзин, подробные сведения о церковной истории XIV—XV столетий[132].

Важные сведения о событиях XIV—XV веков сообщает старший современник Мецопеци Григор Хлатеци. Его перу принадлежит историческая поэма «Воспоминания о бедствиях», который посвящён событиям 1386—1422 годов — нашествиям Тамерлана и войнам туркоманских племен. Будучи произведением непосредственного очевидца «Воспоминания о бедствиях» передаёт ценные и точные сообщения. Вместе с произведением Товмы Мецопеци стал последним отголоском предыдущего периода расцвета армянской историографии[133].

Эпоха упадка. Мелкие хроники[править | править код]

В XIV веке армянская историография вступила в полосу упадка, связанного с мамлюкским вторжением и нашествием Тамерлана. Упадок этот растянулся до 30—40-х годов XVII столетия[134]. В течение этого промежутка не было создано хоть сколько-нибудь серьезных исторических трудов[91]. За исключением «Истории Тимура и его преемников» Товма Мецопеци исторические события этого периода дошли до нас главным образом благодаря мелким хроникам и памятным записям армянских рукописей[135]. Средневековые историографы считали царей и князей творцами истории, чья деятельность являлось лишь отражением воли Бога. Между тем из царей Аршакидов, Багратидов, Рубинянов или из крупных феодальных домов тогда оставалась лишь память. Судьба армянского народа находилась в руках татарских эмиров, туркменских мирза, османских паша и персидских ханов. В ситуации своевольных набегов, произвола, тирании, разрушения и грабежа, попиралась также духовная жизнь армян, их этнические и религиозные чувства, народ изгонялось из своей родины[136]. Армянская историография эпохи проникнута темой вынужденного изгнания и эмиграции[137]. Мелкие хроники и памятные записи указанного периода отражают печальный дух своего времени[136].

Григор Хлатеци, автор «Воспоминаний о бедствиях», рук. 1419 года

Живший в XV столетии Абраам Анкюраци написал «Хронику армянской истории» и «Плач на взятие Константинополя»[138]. Хроника охватывает историю Армении до событий 1358 года. В последней части Абраам кратко изложил историю деятельности римских и византийских императоров[139].

Одним из авторов мелких хроник XVI века был Ованнисик Цареци. Его хроника не имеет заглавия, описывает события в Закавказье между 1572—1600 годами. Был современником, а в некоторых случаях и очевидцем описываемых событий[140]. Является ценным источником по турецко-персидским войнам на территории Армении[141], о борьбе грузин против османов в 80—90-е годы XVI века, и т. д.[140].

Хроника Барсега Арджишеци описывает войны в четырёхлетний период между 1501—1504 годами[142]. Содержит сообщения о военных действиях шаха Исмаила против последнего правителя державы Ак-Коюнлу, о вторжении кызылбашей в Западную Армению, об опустошении и ограблении Армении. Завершается описанием нашествия курдских племен в Арчеш[141]. Текст, вероятно, сохранилась не полностью[142].

Произошедшие на территории Армении турецко-персидские войны 1531—1535 годов описывает хроника Ованеса Арджишеци. Арджишеци изображает тяжелое положение страны, опустошение и ограбление Армении, голод и мор этих лет. Пишет как очевидец описываемых событий[141].

Хроника Андреаса Евдокаци начинается упоминанием взятия Константинополя в 1453 году и охватывает период до 1590 года. Позже был продолжен другими авторами до событий 1668 года. Данные в начале хроники автор исчерпал из письменных источников, тогда как вторая половина XVI столетия описал как непосредственный очевидец. Евдокаци пишет о конкуренции османских турков и Сефевидской Персии и их войнах, о восстании джалалиев, жизни армян Евдокии[143].

В числе мелких хронистов XIV—XVI веков — Саргис Пицак Ссеци (XIV век)[144], Аноним (XIV век)[145], Киракос Банасер (XV век), Давид Мердинци (XV век), Мовсес Арцкеци (XV век)[146] и др.

Исторический плач[править | править код]

Исследователи рассматривают жанр исторического плача также в рамках истории армянской исторической литературы[120][137]. Плачи (voghb) были обычны в армянских исторических произведениях, хотя они стали важной чертой более поздней армянской литературы[147]. Возникший ещё в ранний период армянской словесности этот жанр особо развивается в XV—XVI веках. Согласно Петре Косталовой «плачи» представляли из себя шифрованный и общий подход к истории Армении, отражающий все катастрофы как проявления недовольства Бога к «грешникам», которые отказались от «завета»[148]. Они развивают идею спасения, которому часто предшествует политическое освобождение. Так, например, в XII веке Нерсес Шнорали возлагает свои надежды на франков, а Григор Тга приветствует князья Левона II, будущего армянского монарха, как освободителя армян и других христиан[149]. Апокалиптические идеи и надежды на помощь со стороны Запада долго сохранялись в армянской литературе. Они отражены, например, в различных элегиях посвященных падению Константинополя в 1453 году. Роберт Томсон приводит пример Аракела Битлисеци, который ждет освобождения Стамбула и Иерусалима франками, после чего победоносные франки будут направляться в Армению вместе с потомками армянских солдат оставшихся в Риме после визита туда царя Трдата, и Армения будет освобождена[150]. Идея освобождения армянского народа с помощью франков отражена также в «Плаче о стольном граде Стамбуле» (1453) Аракела Багишеци[151].

Среди исторических «плачей» позднего периода наиболее важные «Воспоминания о бедствиях» (1422) Григора Хлатеци, «Плач на взятие Константинополя» (1453) Абраама Анкюраци, «Плач о нашествиях Шаха Исмаила» (1513) Карапета Багишеци, «Плач о детях, пленными отправленных в Стамбул» (1531) Тадеоса Себастаци, «Плач по армянам страны Олахов» (1551—1552) Минаса Тохатци, «О взятии Тебриза» (1585) Симеона Апаранци, и др.[152].

XVII—XVIII века[править | править код]

Новый подъём историографии[править | править код]

В XVII веке появились признаки преодоления армянами культурного упадка предыдущих столетий, связанного с мамлюкским вторжением 1375 года и нашествием Тамерлана 1385 года[12], а эпоха стала одной из самых богатых в армянской историографии. Этот подъём охватил не только саму Армению, но и армянские колонии[153] в Азии (в частности, в Персии и Индии) и Европы[134]. Существенные изменения, произошедшие в общественной жизни и в представлениях людей, стали основой для интересных новшеств, которые внесли историки и летописцы времени, отражая новый подход к действительности. Среди прочего развивается принцип психологизма. Хотя некоторые авторы всё ещё пишут на древнеармянском, язык историографических трудов всё больше приближается к разговорному[154]. Труды историков этого периода ценны также своей сверкой исторических памятников, созданных в предыдущий период[134].

Страница из «Летописи» Аветика Багдасаряна

В Каменец-Подольском жил историк, автор «Истории Хотинской войны» Ованес Каменаци. Работа является надёжным источником информации о победе польско-украинских войск над турецкими захватчиками близ города Хотин в 1621 году и о мирном договоре между сторонами. Книга содержит также источниковедческий материал на польском и других языках относительно данной битвы. Состоит из введения, 18 глав и колофона. Некоторые части работы основаны на личном опыте и на том, что автор слышал от других[155]. Согласно Каменаци она написана в 1627 году, включает в себе ценную информацию о жизни армянской общины Каменец-Подольского, о Польше и Румынии[156].

Первый крупный армянский историк XVII века Григор Даранагеци. В начале века обосновавшись в Стамбуле, он стал крупной фигурой в соперничестве за патриарший престол. Из-за своих обязательств перед армянской общиной он проникал во все уголки Османской империи. Его «Хронография», написанная в 1634—1640 годах[157], является богатым источником информации для истории Армении, армянской церкви и общины Константинополя, Иерусалима, Родоса, а также османской социальной истории[158] и государства в целом[159]. «Хронография» состоит из двух частей: первая часть охватывает промежуток времени между 1018 и 1539 годами и содержит краткую историю Армении в указанное время, вторая часть — описание событий в период жизни самого автора. Наиболее значима вторая часть в котором Даранагеци выступает как очевидец, а иногда и непосредственный участник событий[160].

События между 1583—1658 годами изложены в «Хронике» Хачгруза Кафаеци. Армянин из Кафы, Хачгруз рассказывает о борьбе за престол Крымских ханов, даёт перечень дат правления некоторых из них, описывает ведшиеся ими войны и роль армян в этих событиях, подробные данные о внутриполитической и экономической жизни Крыма. Написан на армянском диалекте Крыма, чем представляет ценность также для армянской диалектологии[161] и истории армянской общины Крыма.

Хроника Амираса Ерзнкаци[hy] описывает исторические события начиная с Никейского собора до 1660-х годов. Типичный образец малых хроник, в будущем был одним из источников Аракела Даврижеци. Содержит ценные, а порой и уникальные данные по истории армянского и соседних с ним народов. Некоторые структурные особенности хроники дают основание полагать, что он остался незаконченным[162].

Среди исторических трудов XVII столетия самое значительное место занимает «Книга историй» Аракела Даврижеци[163]. Даврижеци уделяет особое внимание эпизодам освободительной борьбы. Он первый армянский историк, книга которого была напечатана при жизни автора[154]. Написана по поручению католикоса Пилипоса I Агбакеци[fr], состоит из 56 глав, и завершена в 1662 году. Является надёжным источником для исследования истории всего региона периода между 1602—1662 годами. Автор был очевидцем многих описываемых им событий. Сообщает о положении армян между Османской и Сефевидской империями, проблемах армянской общины Стамбула, последствиях принятия католицизма польскими армянами, об изгнании армян в глубь Персии шахом Аббасом[163], а также другие данные, представляющие большой интерес для армянской истории. Кроме того, Даврижеци пишет о насильственном обращении евреев в ислам в Иране, восстании джалалиев, об освободительной борьбе грузинского народа под предводительством Георгия Саакадзе[164], и др.[165].

Титульный лист первого и прижизненного издания[157] «Книги истории» Аракела Даврижеци, Амстердам, 1669 год

Главная работа хрониста Давида Багишеци историческая антология из двух частей. В первой части рассказывается об истории армянского народа с древнейших времен до 1662 года. Вторая часть — краткая всеобщая история с древних времён до взятия Константинополя турками в 1453 году. В процессе составления своей работы Багишеци использовал большое количество источников, особенно работы древнегреческих и армянских историков[166].

Хронистом XVII века из Карина был Акоп Карнеци. Его основные работы это «История церкви Сурб Аствацацин Карина» и «Описание Верхней Армении». Последнее представляет собой всеобъемлющее топографическое и географическое исследование двадцати трёх регионов обширной провинции Верхняя Армения, содержит интересную информацию о населении, обычаях и социально-экономической жизни каждого из регионов. В «Хронологии» Карнеци перечислены важные события, произошедшие в Армении между 1482 и 1672 годами[167].

Крупным армянским автором и общественным деятелем второй половины XVII века был Еремия Кеомурчян[de], автор многочисленных исторических, географических и др. сочинений. В своей наиболее ранней «Краткой истории трехсот лет» Кеомурчян в стихотворной форме рассказывает историю османских султанов. Автор описывает государственный, административный и налоговый строй Османской империи, войны с народами Востока и Европы, социально-экономический и политический кризис в этом государстве, тяжелое положение завоеванных народов — армян, болгар, греков, арабов, и др. Главным инструментом сохранения армянского народа Кеомурчян считает развитие родного языка и распространение просвещения. В книге «Краткие вопросы и ответы» Кеомурчян рассматривает историю и культуру Армении. В иной работе — «Истории Армении», он восхваляет прошлое армянское народа, военные победы древних армянских царей. В последние годы жизни написал «Летописную историю» из трёх частей, содержащую историю природных катаклизмов в Константинополе, данные о войнах Османского государства и его внутренней жизни, о внутрицерковной борьбе армянских духовников[168]. «Дневник» Кеомурчяна, написанный на разговорном языке, рассказывает о жизни армянской диаспоры, важных событиях в Османской империи, и др. в период между 1648—1662 годами[169].

Значимым армянским историком второй половины XVII века был Закария Канакерци. Родился в селе Канакер[en] близ Еревана, образование получил в Ованаванке. Автор «Историографии» из трех частей. Первая книга содержит в основном этнографическую информацию. Вторая книга содержит ценную информацию о политической, социальной и религиозной жизни Армении и соседних стран в XVII веке. Третья книга даёт подробную историю Ованнаванка. Пишет простым, но в то же время изящным стилем[170], рассказывает детали из жизни простолюдина, почти отсутствующие в средневековых источниках[156]. Повествование начинается с описания установления в Армении династии Аршакидов[164] и окончено в 1699 году[159]. Особо ценны данные касаемо XVII века, начиная с 28 главы первой книги пишет как современник и очевидец описываемых событий[164].

В 1701—1712 годах на основе трудов иностранных и армянских историков Аветик Багдасарян изложил хронику «Ахюсакапатмагир». Книга начинается со времен сотворения мира и доведено до даты становления Аствацатура Амаданци армянским католикосом. Научную ценность представляют последние части хроники, которые посвящены политическим событиям Армении в XVI—XVII столетиях[171].

В первой четверти XVIII века Есаи Гасан-Джалалян, католикос агванского католикосата Армянской апостольской церкви, написал труд по истории Нагорного Карабаха под названием «Краткая история страны Агванк».

Труд Абраама Ереванци «История войн 1721—1736» описывает события от афганского вторжения в Персию до коронации Надир-шаха в Мугани, в том числе все детали турецко-персидской войны. Особое значение имеет вторая глава, как рассказ очевидца о героическом сопротивлении, оказанном жителями Еревана османским захватчикам в 1724 году, содержит также полезную информацию о самом городе Ереване. Его точное описание военных приготовлений и операций показывает, что у Ереванци было ясное представление об искусстве ведения войны, а его блестящий стиль свидетельствует о том, что он был хорошо образованным человеком[172].

Абраам Кретаци, армянин из Крита, избранный в 1734 году армянским католикосом, в своей «Историографии» повествует о последних годах Сефевидов и избрании Надира-шаха правителем Персии в 1736 году, а также его победах против османов[173]. Содержит материал о политической и экономической жизни Армении и сопредельных стран в указанный период.

В XVIII веке жил хронист Симеон Ереванци, автор труда «Джамбр»[174]. В 25 главах он составил историческую ретроспективу Армянской церкви, в том числе историю Католикосата, автор даёт списки епархий, данные об их юрисдикции и финансовом статусе, списки указов и разрешений, выданных персидскими и турецкими властями, а также историю 21 монастыря, расположенных в Эриванском ханстве[175]. Считается одним из важнейших источников для изучения экономической истории Восточной Армении[159].

Ещё одна хроника приписывается Багдасару Дпиру на основе сообщений памятной записки. Хроника не имеет заглавия и является уникальной в своём роде, ибо события в ней упомянуты не в хронологическом порядке, а по буквам армянского алфавита — от Ա до Ք. Начинается от дохристианских времен и заканчивается 1762 годом. Современники — Степанос Гюмушханеци и Манвел Севакир — добавили некоторые данные 1793—1799 годов[176].

Между 1787—1789 годами написан «Ангитагирк» Степаноса Ереца[hy]. К книге автор передаёт историю армянской общины Ирана, в частности Ферейдана, Нор-Джуги, Бурвы и других областей[177].

Путешествие и дневник[править | править код]

Литературный жанр путешествия известна в Армении ещё до XVII века. Кроме «Наименования городов индийских и персидских» анонима XII века, из числа ранних представителей этого жанра следует упомянуть Мартироса Ерзнкаци (XV век), Саргиса Абега[hy], Пирзада Капанци, Ованеса Ахтамарци (XVI века), и др.[178]. Начиная с XVII века путешествия становятся более объемными, в них предоставлено больше информации об авторе, записаны примечательные сообщения о настоящем и прошлом посещенных стран[179].

Членом значительной армянской общины Польши XVI столетия был Симеон Лехаци. Лехаци — автор ценного описания путешествия на Восток, которое он осуществил в 1608—1619 годах[180]. Начиная своё путешествие со Львова Симеон посетил Стамбул, балканские страны, Италию, Армению, Египет, Палестину, Сирию и Анатолию. Передаёт ценные сообщения об обычаях и нравах разных народов, о ремеслах, торговле, земледелии, и т. д. В центре внимания Лехаци — армянские общины[181]. Написано на среднеармянском языке[182]. Его мемуары о путешествиях были найдены во Львове[183].

Закария Агулеци родился в деревне Агулис близ Нахичевани. Будучи купцом, много путешествовал в Персии, Турции и в странах Европы. Его знаменитый «Дневник» содержит подробные сведения о социальной, экономической и культурной жизни стран, которые он посетил, а также об их финансовой и административной организации[184]. Включает в себя элементы как путешествия, так и хроники. Первая часть посвящена описанию торговых путей. Во второй части Агулеци рассказывает о своих путешествиях с 1647-го по 1681 годы. Данные написаны на фоне политических событий в Эриванском и Нахичеванском ханствах. «Дневник» имеет также ценный этнографический материал[185].

«Торговый дневник» Ованеса Джугаеци по своему типу близка к «Дневнику» Закария Акулеци. Джугаеци в 1682 году из порта Бендер-Аббас плавает в Индию, откуда в 1686 году оправляется в Тибет и пребывает в Лхасу. В Тибете Джугаеци провёл пять лет. В своем «Торговом дневнике» он передаёт ценные сведения о торговле, налогах и судебной системе в Лхасе. «Торговый дневник» — ценный источник о торгово-экономических отношениях между Ираном, Индией, Тибетом и Непалом, содержит ценные данные об индийских городах и экономической жизни армянских общин описываемых стран[105].

Изучение[править | править код]

Одним из первых работ посвященных в основном древним армянским источникам стал «Collection des historiens anciens et modernes de l’Armenie» (т. 1—2, 1867—1869) французского востоковеда В. Ланглуа[en], благодаря которому европейский читатель познакомился с рядом письменных памятников древней Армении. Большой вклад в области изучения армянских источников в XIX столетии внёс М. Броссе, автор «Каталога книгам Эчмиадзинской библиотеки» (1840) и «Collections d’historiens armeniens» (1874). «Истории Армении» Фавстоса Бузанда и «Ашхарацуйцу» посвятил исследования Й. Маркварт[en][186]. Были изучены и изданы также памятные записки рукописей. В XIX веке Г. Пиргалемян[hy] впервые собрал памятные записи армянских манускриптов, которые были изданы только частично. В этом же столетии изучением памятных записей армянских рукописей занимались Г. Срвандзтянц[en] и А. Ташян[hy][187]. Изданием колофонов в XX веке занимались католикос Г. Овсепян[en] (1951) и Л. Хачикян[hy] (1950, 1955, 1958)[188].

За последние двести лет большинство армянских исторических текстов были опубликованы[189]. В XIX веке М. Броссе перевёл Степаноса Орбеляна (1864) и Киракоса Гандзакеци (1870). Существуют переводы разного качества на английский и французский языки, некоторые из которых содержат чрезвычайно ценные исторические и литературные комментарии: Н. Гаросяна к «Бузандарану», Г. Уинклера[de] к Корюну, Ж.-П. Маэ[en] к Хоренаци, Дж. Говард-Джонсона[en] к Себеосу[190]. В 1969 году в Гарвардском университете был издан «Colophons of Armenian Manuscripts, 1301—1480» переводом и комментариями А. Санджяна[hy].

В настоящее время только некоторая часть армянских источников переведены на русский язык[191]. Впервые сочинения древних армянских историков были представлены русской научной общественности в XIX веке учёными Н. Эмином, К. Патканяном, Г. Халатянцем[hy][192]. Начиная с середины XX века на русском языке изданы монографии о значении армянских исторических источников для изучения истории определённых регионов или эпох, среди которых «Кушаны, хиониты и эфталиты по армянским источникам IV—VII вв.» (1954) К. В. Тревер, «Армянские источники о монголах. Извлечения из рукописей XIII—XIV вв.» (1962) А. Галстяна, «Армянские источники XVIII века об Индии» (1968) Р. Абрамяна, «Армянские источники о Средней Азии V—VII вв.» (1979) Л. Тер-Мкртичяна[193].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Tara L. Andrews, 2016, p. 12—13.
  2. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 180.
  3. 1 2 3 4 Налбандян, 1984, с. 288.
  4. 1 2 3 4 5 Новосельцев, 1990, с. 29.
  5. 1 2 Новосельцев, 1980, с. 32.
  6. 1 2 3 Tara L. Andrews, 2016, p. 24.
  7. 1 2 3 4 Арутюнова-Фиданян, 2003, с. 260.
  8. Бахчинян, 1987, с. 483—494.
  9. Дьяконов, Кудрявцев, 1956, с. 423.
  10. James R. Russell, 1987, p. 13.
  11. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xii.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Encyclopedia Britannica, 1998.
  13. Robert W. Thomson, 1996, p. xix.
  14. 1 2 3 4 5 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 181.
  15. Tara L. Andrews, 2013, p. 30.
  16. 1 2 Артамонов, 1962, с. 17.
  17. Robert W. Thomson, 1997, p. 204—205.
  18. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 182.
  19. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xl.
  20. Tara L. Andrews, 2016, p. 23—24.
  21. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 182—183.
  22. 1 2 3 4 R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xli.
  23. 1 2 Налбандян, 1984, с. 289.
  24. Robert W. Thomson, 1997, p. 211.
  25. 1 2 Новосельцев, 1980, с. 33.
  26. Robert W. Thomson, 1997, p. 214.
  27. Robert W. Thomson, 1997, p. 213.
  28. 1 2 3 4 5 Robert W. Thomson, 1997, p. 216.
  29. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xlvi.
  30. 1 2 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 185.
  31. Robert W. Thomson, 1997, p. 212.
  32. Robert W. Thomson, 1997, p. 215—216.
  33. Налбандян, 1984, с. 290.
  34. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 183.
  35. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 183—184.
  36. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxxvi—xxxvii.
  37. 1 2 3 4 5 Новосельцев, 1980, с. 34.
  38. Robert W. Thomson, 1998, p. 365—366.
  39. 1 2 3 R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xlii.
  40. 1 2 Tara L. Andrews, 2013, p. 31.
  41. 1 2 Налбандян, 1984, с. 293.
  42. Налбандян, 1984, с. 294.
  43. 1 2 3 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 194.
  44. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 188.
  45. The Oxford Dictionary of Byzantium, 1991, p. 1418.
  46. Robert W. Thomson, 1996, p. xxx—xxxi.
  47. 1 2 R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xlvii.
  48. Robert W. Thomson, 1996, p. xxxiii.
  49. Robert W. Thomson, 1996, p. xxxiv.
  50. Tara L. Andrews, 2016, p. 25—26.
  51. Robert W. Thomson, 1996, p. xxxii.
  52. 1 2 Налбандян, 1984, с. 296—297.
  53. Матевосян, 1997, с. 512—525.
  54. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xliii.
  55. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxix—xxx.
  56. 1 2 3 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 192.
  57. 1 2 3 Новосельцев, 1990, с. 30.
  58. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxvi.
  59. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999.
  60. 1 2 Налбандян, 1984, с. 297.
  61. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxvii.
  62. Nina Garsoïan, 1997, p. 115.
  63. Robert W. Thomson, 1998, p. 227.
  64. 1 2 3 4 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 193.
  65. 1 2 3 БСЭ.
  66. Налбандян, 1984, с. 297—298.
  67. Артамонов, 1962, с. 18.
  68. 1 2 3 4 Налбандян, 1984, с. 298.
  69. Новосельцев, 1980, с. 38.
  70. R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxxviii.
  71. Robert W. Thomson, 1997, p. 226.
  72. Арутюнова-Фиданян, 2014, с. 9.
  73. 1 2 Robert W. Thomson, 1997, p. 230—231.
  74. Арутюнова-Фиданян, 2014, с. 11.
  75. 1 2 Tara L. Andrews, 2013, p. 32.
  76. 1 2 3 4 Toumanoff, 1989, p. 419—422.
  77. 1 2 3 Robert W. Thomson, 1997, p. 228.
  78. Robert W. Thomson, 1997, p. 227—228.
  79. 1 2 Tim Greenwood, 2010, p. 104.
  80. 1 2 R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxxvi.
  81. Бабаян, 2012, с. 521.
  82. 1 2 Антабян, 1982, с. 121.
  83. 1 2 Robert W. Thomson, 1997, p. 231.
  84. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 191.
  85. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 194—195.
  86. 1 2 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 195.
  87. Robert W. Thomson, 1997, p. 235.
  88. Garsoïan, 1997, p. 194.
  89. 1 2 Robert W. Thomson, 2001, p. 71.
  90. Robert W. Thomson, 2001, p. 72.
  91. 1 2 3 4 Peter Cowe, 1997, p. 305.
  92. 1 2 Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 10—11.
  93. 1 2 Tara L. Andrews, 2016, p. 26.
  94. 1 2 Жаворонков, 2001, с. 230.
  95. 1 2 3 Арутюнова-Фиданян, 1995, с. 118.
  96. Tara L. Andrews, 2016, p. 83.
  97. 1 2 Steven Runciman, 1987, p. 334.
  98. Заборов, 1968, с. 155.
  99. 1 2 Tara L. Andrews, 2016, p. 158—159.
  100. 1 2 3 R. W. Thomson, James Howard-Johnson, Tim Greenwood, 1999, p. xxxvii.
  101. Tara L. Andrews, 2016, p. 162.
  102. 1 2 Robert W. Thomson, 2012, p. 445.
  103. Бабаян, 1976, с. 805.
  104. Варданян, 1985, с. 212—213.
  105. 1 2 3 Дарбинян, 1972, с. 500.
  106. Абрамян, 1958, с. 318.
  107. Robert W. Thomson, 1996, p. xliii.
  108. Бабаян, 2012, с. 522.
  109. 1 2 Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 20.
  110. 1 2 Акопян, 1951, с. 19.
  111. 1 2 Акопян, 1951, с. 17.
  112. Акопян, 1951, с. 21.
  113. Акопян, 1956, с. 1.
  114. S. Peter Cowe, 2012, p. 438—439.
  115. 1 2 Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 14.
  116. Robert W. Thomson, 2012, p. 446.
  117. Steven Runciman, 1987, p. 335.
  118. Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 16.
  119. George Lane, 2004, p. 135.
  120. 1 2 Theo Maarten van Lint, 2012, p. 196.
  121. Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 18—19.
  122. Галстян, 1962, с. 8.
  123. Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 17.
  124. Stephen H. Rapp, 2003, p. 452.
  125. Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 19.
  126. Акопян, 1956, с. 116.
  127. 1 2 Bayarsaikhan Dashdondog, 2010, p. 21.
  128. Michael Hope, 2016, p. 21.
  129. Акопян, 1956, с. 195.
  130. Акопян, 1956, с. 174.
  131. Boumoutian, 2006, p. 114.
  132. Дарбинян, 1972, с. 491—492.
  133. Дарбинян, 1972, с. 492.
  134. 1 2 3 Дарбинян, 1972, с. 494.
  135. Бабаян, 2012, с. 522—523.
  136. 1 2 Акопян, 1951, с. 10—11.
  137. 1 2 Košťálová, 2014, p. 459.
  138. Анасян, 1953, с. 444.
  139. АСЭ, 1975, с. 41.
  140. 1 2 Акопян, 1956, с. 235.
  141. 1 2 3 Зулалян, 1971, с. 6.
  142. 1 2 Акопян, 1951, с. 125.
  143. Акопян, 1975, с. 393.
  144. Акопян, 1951, с. 102—108.
  145. Акопян, 1951, с. 109—112.
  146. Акопян, 1956, с. 216—224.
  147. Robert W. Thomson, 1997, p. 236.
  148. Košťálová, 2014, p. 472.
  149. Theo Maarten van Lint, 2012, p. 197.
  150. Robert W. Thomson, 2001, p. 82.
  151. Анасян, 1953, с. 446.
  152. Бахчинян, 1987, с. 491.
  153. Košťálová, 2014, p. 473.
  154. 1 2 Налбандян, 1987, с. 425.
  155. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2005, p. 141.
  156. 1 2 Дарбинян, 1972, с. 497.
  157. 1 2 Зулалян, 1971, с. 8.
  158. Baki Tezcan, 2012, p. 204.
  159. 1 2 3 Зулалян, 1971, с. 9.
  160. Дарбинян, 1972, с. 494—495.
  161. Акопян, 1951, с. 206—207.
  162. Ханларян, 1988, с. 188—189.
  163. 1 2 Дарбинян, 1972, с. 495.
  164. 1 2 3 Дарбинян, 1972, с. 496.
  165. Sanjian, 1987, p. 249—250.
  166. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2002, p. 817.
  167. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2002, p. 824—825.
  168. Дарбинян, 1972, с. 498.
  169. Дарбинян, 1972, с. 499.
  170. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2002, p. 838—839.
  171. Лалафарян, 1975, с. 615.
  172. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2005, p. 131.
  173. Baki Tezcan, 2012, p. 205.
  174. Rudi Matthee, 2012, p. 310.
  175. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2005, p. 151—152.
  176. Акопян, 1951, с. 333—334.
  177. Тертерян, 1985, с. 134.
  178. Дарбинян, 1972, с. 500—501.
  179. Дарбинян, 1972, с. 501.
  180. Дашкевич, 1962, с. 51.
  181. Дарбинян, 1972, с. 502.
  182. Налбандян, 1987, с. 424.
  183. Дашкевич, 1971, с. 300.
  184. Agop Jack Hacikyan, Gabriel Basmajian, Edward S. Franchuk, Nourhan Ouzounian, 2002, p. 650.
  185. Дарбинян, 1972, с. 499—500.
  186. Тер-Мкртичян, 1979, с. 12.
  187. Sanjian, 1969, p. 4—5.
  188. Sanjian, 1969, p. 6.
  189. Robert W. Thomson, 2014, p. 303.
  190. Robert W. Thomson, 2014, p. 306.
  191. Тер-Мкртичян, 1979, с. 3.
  192. Тер-Мкртичян, 1979, с. 9.
  193. Тер-Мкртичян, 1979, с. 5.

Литература[править | править код]

на армянском языке
на русском языке
на английском языке