Гесс, Рудольф

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Рудольф Гесс
нем. Rudolf Heß
Bundesarchiv Bild 146II-849, Rudolf Heß.jpg
Флаг
заместитель фюрера
21 апреля 1933 — 12 мая 1941
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена
Мартин Борман
(как начальник партийной канцелярии)
Флаг
рейхсминистр без портфеля
1 декабря 1933 — 12 мая 1941
Флаг
рейхсляйтер
2 июня 1933 — 2 сентября 1933
 
Рождение: 26 апреля 1894(1894-04-26)[1][2]
Александрия, Египет[3]
Смерть: 17 августа 1987(1987-08-17)[1][2] (93 года)
Шпандау[d], Западный Берлин
Имя при рождении: нем. Rudolf Walter Richard Heß
Отец: Иоганн Фриц Гесс
Мать: Клара Гесс
Супруга: Ильза Гесс
Дети: Вольф Рюдигер Гесс
Партия: НСДАП
Образование: Мюнхенский университет
 
Военная служба
Годы службы: 1914—1918
Род войск: артиллерия, пехота, ВВС
Звание: лейтенант
Сражения: Фландрское сражение, битва при Вердене
 
Автограф: Rudolf Hess Signature.svg
 
Награды:
Планка Золотой партийный знак НСДАП.svg Железный крест 2-го класса

Рудольф Вальтер Рихард Гесс (нем. Rudolf Walter Richard Heß; 26 апреля 1894, Александрия — 17 августа 1987, Западный Берлин) — немецкий государственный и политический деятель, третье лицо в иерархии нацистской Германии, заместитель фюрера и рейхсминистр без портфеля. В 1941 году в одиночку совершил перелёт в Великобританию с целью убедить британцев заключить мир с Третьим рейхом, оказался в плену и после войны был передан Международному военному трибуналу. Входил в список 24 главных обвиняемых на Нюрнбергском процессе, был признан виновным по двум из четырёх пунктов обвинения и приговорён к пожизненному заключению, которое отбывал в тюрьме Шпандау в Западном Берлине. Покончил жизнь самоубийством.

Семья, детство и юность[править | править вики-текст]

Рудольф Гесс родился за пределами Германии, в Ибрахимии, пригороде египетской Александрии, в уважаемой и состоятельной семье баварского предпринимателя Иоганна Фрица Гесса и его жены Клары[4]:37. В 1897 году у Рудольфа родился брат Альфред, в 1908 — сестра Маргарита, названная в честь бабушки[4]:38.

Род Гессов происходил из Богемии, в 60-е годы XVIII века Гессы перебрались в Вунзидель в Верхней Франконии, где основатель рода Петер Гесс заложил династию сапожников. Спустя почти век, в 1849 году Иоганн Кристиан Гесс, дед Рудольфа Гесса, покинул Фихтельские горы и поселился в тосканском Ливорно, где у дальнего родственника обучился торговому делу[5]:15. Затем судьба привела деда Рудольфа Гесса в габсбургский Триест, где он устроился на работу в компанию Иоганна Бюлера, крупного коммерсанта и швейцарского консула, и вскоре в 1861 году женился на его дочери Маргарите. После рождения отца Рудольфа Гесса Фрица в 1864 году семья Иоганна Кристиана Гесса переехала в Александрию, тогда стремительно развивавшуюся торговую метрополию в составе Османской империи. На приданое жены Иоганн Кристиан основал компанию Importfirma Heß & Co. В 1888 году Фриц Гесс унаследовал отцовское дело, на тот момент уже один из крупнейших торговых домов Александрии[4]:38. В 1892 году он заключил достойный брак с образованной и кроткой Кларой Мюнх[5]:15, дочерью текстильного фабриканта из Верхней Франконии Рудольфа Мюнха[4]:38.

Фриц Гесс, отец Рудольфа Гесса

Гессы проживали в элегантном пригороде Александрии, где владели двухэтажной виллой на берегу моря в окружении тропического сада. Беззаботное детство младших Гессов прошло в немецкой общине Александрии, мальчики не общались ни с местным населением, ни с британцами, правившими в Египте. Рудольф, как и его брат, имел весьма смутное представление о своём окружении. Даже пирамиды Гесс увидел лишь мельком перед своим отъездом из Александрии в Германию[5]:15. Семейство Гессов не участвовало в общественной и культурной жизни Александрии. Фриц Гесс был домашним тираном с патриархально-пуританскими взглядами и суровым отцом, требовавшим беспрекословного повиновения[4]:38. Распорядок дня в доме строго подчинялся требованиям бизнеса. Фриц Гесс, типичный представитель националистически настроенных слоёв германской буржуазии, ценил абсолютную пунктуальность, педантичный порядок и неограниченную дисциплину. Гессы поддерживали прочные связи с родиной: в 1900 году в баварской деревне Райхольдсгрюн в Фихтельских горах Фриц Гесс приобрёл земельный участок, где затем была возведена двухэтажная вилла в стиле модерн. В баварском доме Гессы каждый год проводили летний отпуск, а нередко оставались и на полгода.[4]:38.

В Александрии 6-летний Рудольф некоторое время посещал небольшую немецкую протестантскую школу, затем отец перевёл его на домашнее обучение вместе с братом Альфредом. В марте 1908 года Фриц Гесс отправил старшего Рудольфа в интернат «Немецкий дом» при протестантской школе для мальчиков в Бад-Годесберге. В Египет, свой «маленький рай», как он его позднее назвал, Гесс больше никогда не вернулся. Бад-Годесбергская школа супругов фон Айхенбергов пользовалась доброй славой: здесь не только давали солидное общее образование, но и прививали ремесленные навыки и приучали к спорту. В интернате прибывшего из Александрии нового воспитанника с тёмными волосами и смуглой кожей считали иностранцем и дразнили «египтянином»[4]:40[5]:18. В школьной характеристике, направленной Гессам после года учёбы их сына в Бад-Годесберге, отмечалась замкнутость и неразговорчивость воспитанника[5]:19. Освоившись, Рудольф по многим предметам выбился в лучшие ученики и с гордостью сообщал о своих успехах в письмах домой. Школьное руководство в Бад-Годесберге рекомендовало Рудольфу Гессу сдать выпускные экзамены для поступления в университет, но родители отправили Рудольфа в швейцарский Невшатель, в Высшую коммерческую школу, где он должен был освоить основы торгового дела, а также французский язык, стенографию и машинопись[5]:19. Проучившись в Невшателе год, Гесс с октября 1912 года поступил стажёром в одну из торговых компаний в Гамбурге[6]:26-27. В подробных письмах из Гамбурга Гесс сообщал родителям, что прилежно корпит над бухгалтерским балансом в рабочие дни и хорошо проводит время в выходные с друзьями на прогулках по Альстер, на теннисном корте, в театрах и на скачках, и никак не выражал недовольства будущей профессией[5]:20. Тем не менее, известна и другая версия о тлевшем конфликте между отцом и сыном, основанная на более поздних источниках: Фриц Гесс видел в сыне продолжателя семейного дела, Рудольфа Гесса якобы тяготила коммерция и не привлекала работа в отцовском бизнесе, но он никак не решался бунтовать против отца, а тут началась Первая мировая война[4]:40.

Первая мировая война[править | править вики-текст]

Железный крест 2-го класса, конфискованный у Гесса при аресте. Армейский музей в канадском Галифаксе

После объявления войны Рудольф Гесс выехал из Гамбурга в Мюнхен, чтобы пойти на фронт. Спустя десятилетия Гесс расскажет в Шпандау, что ему пришлось пойти против отца: проникшийся духом 1914 года Рудольф в саду в Райхольдсгрюне заявил отцу о желании идти воевать и из жёсткого спора с отцом вышел победителем, заявив: «Сейчас приказы отдают не коммерсанты, а солдаты»[7]:47. По совету друга семьи генерал-лейтенанта Людвига фон Негельсбаха Гесс решил ещё до объявления призыва записаться добровольцем в полк тяжёлой кавалерии. В письме родителям он заявлял о своей решимости «нанести заслуженный удар по этим варварам и международным преступникам», «навредить банде, даже если для этого нужно впоследствии оккупировать захваченные земли». Гесс радовался, что научится стрелять и скакать на лошади, попутно надеясь на войне усовершенствовать свой французский. Клара Гесс дала сыну материнское благословение, в письме от 6 августа 1914 года она поддерживала сына: «Была бы я мужчиной в расцвете сил, я бы тоже со всем пылом воевала за мою Родину. Хоть и не солдатом, но я попытаюсь всё же отдать свои силы на благо оставшихся»[5]:22. Ещё в августе Рудольфа Гесса зачислили в 7-й баварский полк полевой артиллерии[4]:40[6]:34-35. Новобранец посчитал, что хотя артиллерия даже интереснее кавалерии, но он не будет находиться на передовой, где в ход идёт «нож и кинжал», и поэтому вскоре перевёлся в пехоту[5]:22. Родители поддержали решение сына и лишь сокрушались, что его не отправляют сразу в бой[к. 1][5]:23.

В начале ноября 1914 года Рудольфа Гесса перевели в 1-й баварский армейский корпус, дислоцировавшийся на севере Франции в Перонне, но в бою он так и не побывал, а лишь мечтал провести сочельник 1914 года в окопе, чтобы было что вспомнить. Боевое крещение получил во Фландрии[8]. 9 ноября 1914 года Гесс был переведён на службу в 1-й пехотный полк под Аррасом, 15 апреля 1915 года получил звание ефрейтора[5]:24, а 27 апреля был награждён Железным крестом 2-го класса за участие в позиционных боях во французской Сомме, в Артуа и под Верденом[к. 2]. 21 мая Гессу было присвоено звание унтер-офицера, 1 августа он был зачислен кандидатом в кадровые офицеры, а спустя три недели получил звание эрзац-лейтенанта[4]:41. С конца августа по ноябрь 1915 года Гесс проходил подготовку на офицерских курсах в Мунстере. 26 октября 1915 года Гесс был произведён в вице-фельдфебели, 25 декабря получил назначение командиром взвода. 12 июня 1916 года под в ожесточённом и кровавом позиционном бою за форт Дуамон к северу от Вердена Гесс получил своё первое ранение шрапнелью в кисть и плечо левой руки[4]:41. После месяца лечения в госпитале в Бад-Хомбурге Гесс был переведён на новый юго-восточный фронт в Румынии[5]:26.

В декабре 1916 года Гесс вместе с немецкими войсками вступил в захваченный Бухарест. 25 декабря 1916 года Рудольф был назначен командиром взвода 10-й роты 18-го баварского резервного пехотного полка и воевал против русских под Рымнику-Сэрат[5]:27. 23 июля 1917 года где-то на высотах между Ойтузским перевалом и Слэником Гесс получил ещё одно осколочное ранение в левую руку[4]:41, 8 августа при форсировании реки Унгуреаны — третье, уже тяжёлое сквозное лёгочное ранение: румынская пуля, выпущенная из винтовки с расстояния тридцати шагов, прошла под левым плечом рядом с подмышкой и вышла в спину у позвоночника[к. 3][4]:41. После очередного лечения 8 октября 1917 года Гесс получил звание лейтенанта резерва и решил перевестись в военно-воздушные силы. Весной 1918 года он прошёл подготовку в лётной школе на аэродроме Лехфельд под Аугсбургом. К 14 октября 1918 года Гесс получил назначение в 35-ю истребительную эскадрилью, дислоцированную на юго-западе Бельгии, и в первые дни ноября 1918 года принял участие в последних воздушных боях под Валансьеном[4]:42. Демобилизован 13 декабря 1918 года[5]:29.

Мюнхен[править | править вики-текст]

Общество Туле[править | править вики-текст]

Фриц Гесс вернулся в Александрию, но так и не смог восстановить свой бизнес, конфискованный британцами, отчаялся получить компенсацию от правительства Германской империи и не мог оказывать финансовую поддержку сыновьям. Оставшийся без средств к существованию Рудольф Гесс безуспешно пытался поступить на службу в создаваемые в то время добровольческие корпуса, но все должности лётного состава были уже заняты. Социал-демократическое правительство Баварии предлагало всем ветеранам войны, даже не получившим аттестат зрелости, поступать в вузы, и оставшийся без средств Гесс накануне нового 1919 года отправился в Мюнхен. С февраля Гесс был зачислен студентом экономического факультета Мюнхенского университета. Его интересовали и другие науки, например, некоторое время вместе с Германом Герингом он посещал лекции историка Карла Александра фон Мюллера, но систематического и последовательного подхода к учёбе в университете у Гесса в тот период не наблюдалось. По протекции товарища по лётной школе Макса Хофвебера Гесс устроился на работу в маленькую мебельную компанию Münchner Wohnkunst GmbH. Тот же Хофвебер привёл Гесса и в отель Vier Jahreszeiten, где на свои заседания собиралось Общество Туле, тайный политический союз, маскировавшийся под безобидное студенческое общество по изучению германских древностей и объединивший многочисленные группы баварских реакционеров. Контрреволюционные, шовинистические, националистические и антисемитские идеи Общества Туле легли на благодатную почву и определяли мысли и действия Рудольфа Гесса на протяжении всей его жизни. Гесс вскоре выбился в активисты общества и восхищался его руководителем Рудольфом фон Зеботтендорфом. В Обществе Туле произошла политическая социализация Гесса: он познакомился с Дитрихом Эккартом, издававшим антисемитский журнал Auf gut deutsch, с Карлом Харрером, руководителем Национал-социалистического союза рабочих, Гансом Георгом Грассингером из Германско-социалистического рабочего кружка, Антоном Дрекслером, председателем созданной в январе Немецкой рабочей партии. В Обществе Туле также состояли капитаны Эрнст Рём и Карл Майр из баварского командования рейхсвера. Новые знакомства в Обществе Туле оказали решающую роль в дальнейшей жизни Рудольфа Гесса[5]:30-31.

Весной и летом 1919 года Рудольф Гесс активно участвовал в борьбе с так называемыми «ноябрьскими преступниками» — в контрреволюционной деятельности по свержению Баварской советской республики. Гесс занимался закупками оружия и отвечал за размещение рекрутированных боевиков Общества Туле. Под его руководством разведывательная служба Общества Туле готовила фальшивые документы: проездные билеты, увольнительные, печати и многое другое. Гесс занимался внедрением своих людей в Коммунистическую партию Германии и её боевые отряды. У каждого члена боевого союза Общества Туле имелся членский билет другой организации на чужое имя. За успешными акциями саботажа, как, например, вывод из строя автопарка правительства Баварской советской республики и самолётов на аэродроме в Шлайсхайме, также стоял Рудольф Гесс. Кроме того, он непосредственно участвовал в боях и командовал артиллерийским взводом, получил лёгкое ранение. После разгрома Баварской советской республики в начале мая 1919 года Гесс участвовал в расправах над побеждёнными, жертвами которых стало не менее пятисот человек. По доносам подчинённых Гессу шпионов Общества Туле защитников баварских Советов доставляли в следственную комиссию командования рейхсвера[5]:32. С 7 мая по 15 октября 1919 года Рудольф Гесс временно служил добровольцем в 5-й дежурной роте добровольческого корпуса Франца фон Эппа и участвовал в разгроме Рурской Красной армии. 30 апреля 1920 года Рудольф Гесс официально демобилизовался из рядов рейхсвера и посвятил себя служению идеям экстремистской реакционной партии[5]:34.

Карл Хаусхофер[править | править вики-текст]

Карл Хаусхофер и Рудольф Гесс. 1920

Рудольф Гесс был знаком с Карлом Хаусхофером по Обществу Туле, которому отставной генерал-майор и учёный оказывал всяческую поддержку. Ученик Фридриха Ратцеля, симпатизировавший идеям Генриха фон Трейчке и Пангерманского союза, Хаусхофер ещё до войны пропагандировал социальный дарвинизм и войну как метод решения геополитических проблем. В 1913 году он издал труд о военной мощи Японии, в котором без обиняков ставил в пример Германии японские экспансионистские инициативы в отношении России и Кореи. Хаусхофер заявлял: если страна не ведёт борьбу за жизненное пространство, она теряет право на существование, а война является самой точной проверкой мощи нации. Несмотря на счастливый брак с полуеврейкой, Хаусхофер был ярым антисемитом и поддерживал тесные связи с учениками Трейчке, издателем Юлиусом Фридрихом Леманом и основателем Немецкого народного союза обороны и наступления Константином фон Гебзаттелем. 4 апреля 1919 года бывший адъютант Хаусхофера Макс Хофвебер устроил его первую встречу с Рудольфом Гессом. 28 января 1920 года Хаусхофер пригласил Гесса на чаепитие к себе домой на Арсиштрассе и предложил провести с ними пасхальные каникулы[9]:69. С этого дня у Гесса и Хаусхофера сложились очень близкие отношения[5]:35. 4 июля 1920 года в своём имении Хартшиммельхоф в Пеле Карл Хаусхофер ввёл Гесса в круг своих ближайших друзей и предложил перейти на «ты». Дом Хаусхоферов дал Гессу новую эмоциональную обитель, а Карл Хаусхофер в течение всей жизни оставался для него товарищем, родственной душой, вторым отцом, духовным наставником и жизненным ориентиром[4]:45. В сентябре под крылом Карла Хаусхофера Гесс познакомился с высокопоставленными швейцарскими друзьями генерала в Рюшликоне. Хаусхофер и Гесс были практически неразлучны в это время, проводя время как на политических собраниях, так и на прогулках в горах. Хаусхофер видел в Рудольфе Гессе добросердечного и благородного ветерана войны, не потерявшего веры в возрождение славной родины, и всегда поддерживал своего молодого друга. Позднее, будучи заместителем фюрера, Гесс защитил от действия Нюрнбергских расовых законов семью Хаусхофера и оказывал протекцию его сыновьям Альбрехту и Хайнцу, признанным в Третьем рейхе мишлингами[4]:101.

В 1921 году Хаусхофер получил звание почётного профессора Мюнхенского университета, и Гесс сразу выразил желание стать его частным учеником и изучать под его руководством географию и стал верным последователем его геополитических идей. Впоследствии Гесс познакомит с теорией Хаусхофера Гитлера, который возьмёт её за основу при разработке идеологии НСДАП[10]:229.

Гитлер и НСДАП[править | править вики-текст]

Первая встреча Гесса с Гитлером состоялась 19 мая 1920 года на собрании Немецкой рабочей партии в зале мюнхенской пивной «Штернекерброй». По воспоминаниям Ильзы Прёль, вернувшись домой, взволнованный и восхищённый Гесс выразил свои впечатления так: «Если кто и освободит нас от Версаля, то это будет этот человек»[4]:47. 1 июля 1920 года Рудольф вступил в НСДАП и получил членский билет за номером 1600[5]:37. Между Гессом и Гитлером в первые годы партийной работы сложились почти магические отношения. Двух совершенно разных людей по происхождению и воспитанию объединяла фанатичная ненависть к первой республике, возникшей на обломках кайзеровской Германии, и горечь ветеранов Первой мировой от украденной у них победы, на которую они оба отправились добровольцами. Гесс скреплял эти отношения своей слепой и безоговорочной преданностью. Он восхищался Гитлером, видел в нём человека, которого невозможно остановить, который «в нужное время будет стоять там, где он должен стоять»[5]:42. По воспоминаниям Карла Майра, Гесс оказывал на Гитлера особое влияние, он был его «первым и самым успешным ментором». Перед каждой важной речью Гитлер и Гесс уединялись, и Гессу каким-то образом удавалось привести Гитлера в то неистовое состояние, в котором он потом выходил к толпе[5]:39. Со временем Гесс стал для Гитлера незаменим, они часто и подолгу беседовали во время совместных прогулок, обсуждая имиджевые стратегии партии. Гесс сопровождал Гитлера в поездках и на встречах с потенциальными спонсорами партии.

Рудольф Гесс не имел карьерных устремлений и не занимал важных должностей в партии, но выполнял разнообразные задачи на добровольных началах. Прежде всего, он налаживал контакты партии с высшими кругами мюнхенского общества. Именно Гесс летом 1921 года привлёк внимание Людендорфа к НСДАП и познакомил с Гитлером. Гесс также занимался формированием разведывательного отдела в НСДАП и завёл досье на отдельных членов партии. Кроме того, Гесс работал над текстами публичных объявлений о партийных мероприятиях и писал статьи для Völkischer Beobachter. Он также выполнял организационные задачи, в частности, сформировал в Мюнхенском университете студенческую партийную ячейку, хотя учёбу совсем забросил. Самый значимый по своим последствиям вклад Гесс внёс в создание и развитие культа Гитлера в партии. После первого кризиса в НСДАП в июле 1921 года, закончившегося победой Эккарта, Эссера и других над группой Дрекслера, Гесс стремился не только представить Гитлера как искусного трибуна, но и восхвалял его лидерские качества: «Сущность Гитлера — это чистейшая воля. Его сила основывается не на ораторском таланте, а в равной степени на достойном восхищения знании и ясном разуме»[5]:41.

В конце 1921 года Рудольф Гесс победил в конкурсе эссе на тему «Что должен представлять собой человек, которому суждено вернуть Германии её былое величие?»[к. 4]. В представлении Гесса будущий спаситель немецкого народа обладает глубокими знаниями, верой в чистоту своего дела, неукротимой силой воли и отвагой, быстро учится и захватывающе говорит. Это диктатор, который свято любит родину и свою единственную цель видит в благополучии и величии своей страны. Чтобы «вернуть Германии разум», диктатор, как врач душевнобольного, при необходимости вправе прибегнуть к грубой силе и не должен бояться применять оружие против противников, демагогии, лозунгов и уличных шествий. Лидер должен вести психологическую обработку народных масс, воспитывать в рабочих «решительный национализм», громить международное марксистское мировоззрение и бороться с идеей содружества народов.

Пивной путч[править | править вики-текст]

В 1923 году Гесс принял активное участие в создании так называемого «спортивно-гимнастического отдела» партии, вскоре печально прославившегося зверскими нападениями, драками и избиениями и переименованного в «штурмовые отряды». Гесс отвечал за подбор униформы для бойцов из штормовки с повязкой со свастикой на рукаве и обмоток на ногах. Военизированное формирование НСДАП под командованием Гесса и Эмиля Мориса впервые было использовано 4 ноября 1921 года. Гесс получил в столкновении ранение в голову, которое пришлось зашивать[5]:48. Осень 1923 года Гесс провёл в родительском доме в Райхольдсгрюне за учёбой и не принимал участия в подготовке переворота. Его вызвали в Мюнхен лишь за несколько дней до выступления путчистов.

На 8 ноября 1923 года в мюнхенской пивной «Бюргербройкеллер» было запланировано массовое мероприятие с выступлением Густава фон Кара по случаю 5-летней годовщины заключения Компьенского перемирия. Вооружённый пистолетом Гесс находился в сопровождении Гитлера, когда тот провозгласил «национальную революцию» и объявил об отставке кабинета Кара и формировании нового баварского правительства с Эрихом Людендорфом во главе[10]:248. Гессу было поручено арестовать в пивной всех баварских министров, чтобы вывести из игры «ненадёжный контингент». Пока Гитлер совещался с Каром, Лоссовом и Зейсером, Гесс зачитал в зале заранее подготовленный список фамилий и под охраной десяти штурмовиков, вооружённых стрелковым оружием и ручными гранами, вывез премьер-министра Ойгена фон Книллинга, министра внутренних дел Франца Швейера, начальника мюнхенской полиции Карла Мантеля, министра сельского хозяйства Вутцельхофера, министра юстиции Франца Гюртнера и графа Йозефа Зодена, главу кабинета министров последнего баварского короля, в дом Юлиуса Лемана под Мюнхеном. В марше к Фельдхернхалле на следующий день Гесс не участвовал, а узнав о провале путча, бежал из Мюнхена через Бад-Тёльц в Зальцбург[5]:51, затем тайно вернулся в Мюнхен и скрывался у Хаусхоферов. Узнав о чрезвычайно мягком приговоре Гитлеру, Гесс стал подумывать о том, чтобы сдаться баварским властям до того, как его дело будет передано в имперский суд в Лейпциге в связи с ликвидацией народного суда Баварии 15 мая 1924 года. Он надеялся отбывать наказание вместе с Гитлером в Ландсбергской тюрьме, где, как ему было известно, заключённых хорошо кормили, в их распоряжении имелась общая гостиная, отдельные спальни, сад и красивые виды из окна. Находившегося в розыске Гесса особо и не искали, и, покатавшись на Пасху на горных лыжах в Альпах, 12 мая Гесс явился с повинной в полицию. Проведя два дня в следственном изоляторе, он предстал перед баварским судом, приговорившим его к одному году и шести месяцам тюремного заключения. К середине мая Гесс, как и ожидалось, оказался в Ландсбергской тюрьме[5]:53-54.

Ландсбергская тюрьма и «Майн кампф»[править | править вики-текст]

В Ландсбергской тюрьме Гесс провёл рядом с Гитлером семь с половиной месяцев, они занимали просторные камеры № 5 и 7 на втором этаже массивного тюремного здания, друг напротив друга. Этот этап в жизни Гесса заложил фундамент его переходящей в религиозные категории преклонения и покорности своему кумиру, которых не испытывал к фюреру никто в его старой свите. Гитлер и Гесс ежедневно беседовали на прогулках, вели дискуссии, которые Гесс тщательно протоколировал. Он благоговейно и терпеливо внимал многочасовым монологам Гитлера и прилежно конспектировал наиболее важные мысли фюрера. Лишившийся ауры вождя Гитлер нуждался в ликующей публике и подпитывался эмоциями от своего восторженного почитателя. Двух фронтовиков, обманутых Ноябрьской революцией и Версальским мирным договором, объединяло страстное желание беспощадно и жестоко мстить предателям. Ландсбергское заключение сблизило Гитлера и Гесса и сплотило их на всю жизнь. Обычно холодный, отстранённый и неприступный Гитлер демонстрировал неожиданно тёплые чувства к Гессу и обращался к нему «мой Рудик, мой Гессик»[к. 5][4]:55, но не выражал их открыто при посторонних[5]:54. Гесс, по его собственному признанию, ни разу в жизни не позволил себе обратиться к Гитлеру по-дружески на «ты»[11][12]:148—149.

Гитлер в тюрьме занялся написанием книги и однажды предложил Гессу, принёсшему фюреру чай, остаться и послушать его записи. Воспоминания фюрера о начале мировой войны, о его первых днях службы в баварской армии, заставили расчувствоваться до слёз обоих, и с этого дня, 29 июня, началась их интенсивная работа над «Майн кампф». Название книги «Моя борьба», заменившее пространный вариант Гитлера «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости», придумали Гесс и Макс Аман. Гесс не считается ни соавтором, ни носителем идей сочинения, ни «литературным негром», тем не менее, он выполнял важную редакционную работу. Некоторые главы книги Гитлера появились из составленных Гессом протоколов совместных бесед. Гитлер и Гесс трудились над книгой ранним утром до завтрака и после обеда, а после ужина они беседовали на прогулке, и Гитлер зачитывал Гессу отрывки для обсуждения. Вскоре Гесс по просьбе Гитлера не только корректировал наброски, застенографированные им в камере простым карандашом, но и перепечатывал их на машинке начисто, отбрасывая в «трудной борьбе», как он писал Ильзе Прёль, пассажи в «стиле наблюдателя», упорядочивал спутанный ход мыслей Гитлера и отшлифовывал стиль повествования.

В тюрьме Гесс изучал «Политическую географию» Фридриха Ратцеля, разбираться в основных тезисах этого сочинения ему помогал посещавший тюрьму Карл Хаусхофер[к. 6]. Гесс обсуждал геополитическое понятие жизненного пространства с Гитлером, и оно наряду с расовой идеей в форме идеи о пространстве вошло аксиомой в его программный труд. Оправдывавшая войны концепция «жизненного пространства» впоследствии легла в основу захватнических планов нацистской партии, оставившей далеко позади другие партии с их требованиями пересмотра итогов Версальского мира. По рекомендации Гесса Гитлер ознакомился в тюрьме с трудом Хаусхофера о Японии и другими его работами по геополитике. Благодаря Гессу и Хаусхоферу в Ландсберге Гитлер также познакомился с идеями о необходимости ограничения роста численности населения, изложенными английским экономистом Томасом Робертом Мальтусом в «Опыте закона о народонаселении».

Личный секретарь Гитлера[править | править вики-текст]

Гесс вышел из тюрьмы досрочно 2 января 1925 года, спустя девять дней после Гитлера. После Ландсберга Гесс видел своё будущее рядом с Гитлером, поэтому отказался от предложенной Хаусхофером должности ассистента и с апреля 1925 года по неоднократным просьбам Гитлера поступил к нему на службу личным секретарём. Ставка секретаря у Гитлера составляла 500 рейхсмарок, что было в два раза больше, чем у Хаусхофера[5]:59, но главным было то, что Гесс будет находиться рядом со своим Трибуном[к. 7][13]:9, и никто не сможет вмешаться в их личные доверительные отношения. Карл Хаусхофер с грустью подметил, что Гесс превратился в тень Гитлера. Он постоянно сопровождал Гитлера в поездках, на собраниях и митингах, вёл его корреспонденцию, составлял план встреч, организовывал поездки и питание фюрера и вскоре стал незаменим, создав своего рода прообраз партийной канцелярии, куда стекалась вся информация в НСДАП[4]:70 и где рядовые члены партии имели возможность обратиться к фюреру напрямую, минуя руководство имперской партийной организации[13]:9. Партийным руководителям попасть на приём к Гитлеру без ведома Гесса стало невозможно[к. 8][5]:55. Гесс также замещал Гитлера на рабочих встречах и совещаниях, принимал посетителей, ездил в командировки и вёл переговоры от имени Гитлера. Во внутрипартийной борьбе и конфликтах Гесс всегда занимал сторону Гитлера. После переучреждения НСДАП в конце февраля 1925 года Рудольф Гесс получил партийный билет за номером 16, свидетельствовавший о его высоком авторитете в партии, при этом Гесс не занимал никаких должностей в партии и не имел никаких властных полномочий, его положение и влияние основывались исключительно на непосредственной близости и доверительных отношениях с Гитлером. Положение Гесса в партии постоянно укреплялось. Он не боялся критиковать даже заслуженных членов партии[13]:9, но умел разрядить постоянно возникавшие политико-идеологические конфликты и непрекращающуюся борьбу за компетенции, выступая посредником сторон в кадровых вопросах и тем самым добиваясь в благодарность их лояльности. Чтобы уменьшить опасность внутрипартийных конфликтов, он опирался на авторитет Гитлера, тем самым укрепляя его. Гесс обставлял дело так, что Гитлер выглядел великим провозвестником вечных истин и возвышался над дрязгами конкурирующих партийных активистов.

Гесс активно участвовал в демонстрациях и массовых шествиях, которые в НСДАП проводили по самым разнообразным поводам, и с удовольствием шагал в первом ряду с Гитлером, но по своей натуре он не любил публичности и предпочитал работать «за кулисами». Верный и дисциплинированный Гесс оказался настоящей находкой для Гитлера, избегавшего рутинных дел и работы за письменным столом и предпочитавшего окружить себя салонными львами и яркими фигурами, как выпускник Гарварда Эрнст Ганфштенгль, фотограф Генрих Гофман, коммерсант Курт Людекке и журналист Герман Эссер с их великолепными связями в сливках мюнхенского общества. Эти знакомцы Гитлера посмеивались над блеклым Гессом, он оставался чужим среди них. Вскоре появились слухи об интимных связях фюрера с его секретарём, получившим прозвище «фрейлейн Гесс». Отто Штрассер считал, что Гитлера и Гесса связывали абсолютно чистые отношения. Он вспоминает Рудольфа Гесса в эти годы как привлекательного молодого человека, интелллектуала и художника, офицера и поэта, энергичного и преданного, никогда не скрывавшего своего пылкого увлечения Гитлером[14]:56—57. Газетные журналисты зубоскалили, что Гесс красит красным лаком ногти на ногах[4]:56. Со временем, после женитьбы Гесса, обидное прозвище забылось, а Гесс заслужил имидж стойкого героя-аскета.

Гесс придавал большое значение отношениям с лидерами экономики и старался привлечь их на сторону партии. Бросивший университет ради политики Гесс считал, что знает подход к образованным людям и может разъяснить им тонкости политической платформы партии, и видел себя связующим звеном между массовым движением и образованными слоями общества. С укреплением положения НСДАП Гесс продолжил работу над привлечением инвестиций для партии, в 1928 году он заручился поддержкой промышленников Фрица Тиссена и Эмиля Кирдорфа, которые выделили средства на приобретение для партии мюнхенского дворца Барлоу на Бриеннер-штрассе, переоборудованного затем под штаб-квартиру НСДАП. Манеры Гесса настолько сразили Кирдорфа, что он договорился о кредите для НСДАП в роттердамском банке и выступил его поручителем. По собственному признанию Тиссен выделил на нужды партии 250 тыс. рейхсмарок[5]:69. Гесс привёл в партию будущего начальника отдела печати в НСДАП Отто Дитриха, сам занимался разработкой плакатов и листовок на выборы в рейхстаг. 4 октября 1929 года в лётной школе в Фюрте Гесс получил лицензию частного пилота, его лётным инструктором был известный лётчик-ас Тео Кронайсс. Весной 1930 года издательство Völkischer Beobachter приобрело на имя Гесса двухместный моноплан BFW M23b с рекламной надписью на фюзеляже[15]:21—22. На личном самолёте Гесс часто летал под делам в Берлин и, например, в Веймар на конфиденциальную встречу с министром Вильгельмом Фриком или в Ганновере провоцирующе кружил над митингом Рейхсбаннера. Вскоре он прослыл опытным лётчиком и несколько раз принимал участие в соревнованиях спортивных самолётов «Вокруг Цугшпитце»[к. 9][4]:57 и даже планировал совершить одиночный перелёт через Атлантику по примеру Линдберга[16]:2. В Коричневом доме, новой штаб-квартире НСДАП с весны 1931 года, Гесс занял кабинет рядом с кабинетом Гитлера, у него появилось собственное бюро с заведующим и двумя секретарями.

Женитьба[править | править вики-текст]

Рудольф Гесс женился на Ильзе Прёль в декабре 1927 года после семи лет знакомства. Добрая подруга Гесса Ильза некогда была его соседкой по пансиону Шильдберга в Швабинге, они вместе ездили в горы кататься на лыжах. Ильза ездила к Гессу на свидания в Ландсбергскую тюрьму. Теперь Гесс твёрдо стоял на ногах, ведь по его мнению «отношения в браке не будут здоровыми, если жена состоятельная, а муж не может обеспечить средства к существованию и однажды будет вынужден обратиться к жене». Сообщая в письме родителям о своём намерении жениться, Гесс тепло отзывался о своём «ангеле» и по-деловому упомянул, что доля Ильзы в ганноверской компании König & Eppert составляет 800 тыс. рейхсмарок. Возможно, к женитьбе на Ильзе Прёль Гесса подтолкнул Гитлер, который, как и Хаусхофер, выступал на свадьбе свидетелем. Торжество устроили на вилле издателя Гуго Брукмана. В свадебное путешествие молодые отправились в Швейцарию. Гесс испытывал к жене настоящие чувства: обычно казённый стиль письма Гесса менялся, когда он обращался к Ильзе, для неё он находил проникновенные слова и даже писал ей стихи. Тем не менее, в письме подруге Ильза жаловалась: «Что касается супружеских обязанностей, я иногда чувствую себя монастырской ученицей»[к. 10][4]:56[5]:78. Единственный сын Гессов Рюдигер Вольф родился спустя десять лет брака.

Партийный кризис 1932 года[править | править вики-текст]

Осенью 1932 года НСДАП пережила кризис невиданного прежде масштаба. Несмотря на проблемы со здоровьем[к. 11], личный секретарь фюрера оказался его активным участником и больше всех выиграл по его результатам. На выборах в рейхстаг 6 ноября 1932 года НСДАП лишилась более двух миллионов голосов и, таким образом, сдала в рейхстаге 34 мандата, что обострило конфликт между фюрером и имперским руководителем партии по организационной работе Грегором Штрассером, пытавшимся в сложившихся неблагоприятных для партии условиях договориться об участии НСДАП в правительстве Курта фон Шлейхера. Рудольф Гесс сознательно подлил масла в огонь: своим вопросом о том, с ведома ли Гитлера Штрассер собственно ведёт переговоры, он привёл в бешенство фюрера, заподозрившего предательство. Конфликт между Гитлером и Штрассером закончился отставкой последнего со всех постов. Гитлер возложил на себя высшее руководство Политической организацией НСДАП. В результате кадровых перестановок заместитель Штрассера инспектор Роберт Лей возглавил штаб Политической организации. Аппарат Штрассера был реорганизован. 15 декабря 1932 года была учреждена Центральная политическая комиссия — новый руководящий орган в НСДАП, призванный «обеспечить максимальное единство в реализации политической борьбы». Главой ЦПК был назначен Рудольф Гесс, впервые занявший официальный пост в партийной иерархии[15]:22. В Центральной политической комиссии работало три отдела. Первый отдел занимался парламентской работой в землях (кроме Пруссии и Баварии), а также отвечал за партийную работу в коммунах. Второй отдел контролировал национал-социалистическую печать, а третий — курировал экономические вопросы. По этим направлениям Гитлер пытался преодолеть кризис в партии и передал руководство всеми внешними действиями партии в одни руки. Готовясь принять государственную власть, он сравнивал политическую организацию НСДАП с министерством внутренних дел, а ещё точнее — с военным министерством. Гесс же фактически получил полномочия решать все партийные вопросы от имени Гитлера, став номинально вторым человеком в партии[4]:58.

Спустя семь недель, 30 января 1933 года национал-социалисты пришли к власти в Германии. Гесс провёл этот день как в полусне и испытывал смешанные чувства, глубоко проникнувшись историческим значением момента и сцепив зубы в готовности к дальнейшей борьбе. Назначенный рейхсканцлером фюрер выдернул Гесса из толпы партийных лидеров, ожидавших фюрера в салоне номера в берлинском отеле «Кайзерхоф», и провёл в свою спальню. Там «шеф» признался Гессу, что пару раз всё висело на волоске «из-за несговорчивости старого змея», Гугенберга. Вечером вместе с Гитлером, Герингом и Геббельсом Гесс у окна рейхсканцелярии приветствовал наскоро собранные колонны ликующих демонстрантов с факелами и знамёнами в руках. В письме жене Гесс торжествовал: «Один этап на пути к победе мы наконец-то прошли. Наступает новый трудный период борьбы»[4]:59.

Заместитель фюрера и рейхсминистр[править | править вики-текст]

Рудольф Гесс. 1935
Гесс приветствует фюрера на открытии съезда НСДАП в 1935 году

В марте 1933 года Рудольф Гесс был избран депутатом рейхстага и занял в нём второстепенную должность председателя комитета по правам народных представителей. На рубеже 1932—1933 годов он занимал прочное место в верхушке НСДАП, но для широкой общественности оставался по-прежнему тёмной лошадкой. Всё кардинально изменилось 21 апреля 1933 года, когда Гитлер назначил Гесса своим заместителем по всем партийным делам[13]:8. Заместитель был призван освободить занятого государственными делами фюрера от повседневных обязанностей партийного лидера и для этого наделялся необходимыми полномочиями принимать решения от имени фюрера по всем вопросам, касающимся партийного руководства. Тем не менее, рейхсляйтеры заместителю фюрера не подчинялись и само название новой должности Гесса «заместитель фюрера» говорило о том, что Гитлер не был готов полностью передать ему власть в партии[13]:8. Ещё 24 марта 1933 года Гесс был назначен руководителем новообразованного штаба связи НСДАП, размещавшегося в Берлине на Вильгельмштрассе в здании прусского Государственного министерства. В его задачи входила координация деятельности остававшейся в Мюнхене штаб-квартиры партии с имперскими министерствами и ведомствами, обеспечение постепенной и контролируемой реализации партийных интересов в государственном аппарате во избежание недовольства со стороны вытесняемого партийными кадрами чиновничества, а также подчинения партийных организаций решениям кабинета министров. Гесс проводил больше времени в Мюнхене, официально объявленном «столицей движения», и работал в Коричневом доме. 29 июня 1933 года рейхсканцлер и фюрер распорядился, чтобы Гесс присутствовал на заседаниях правительства на постоянной основе. В зале заседаний кабинета министров Гесс занял привилегированное место по левую руку от Гитлера рядом с рейхсминистром внутренних дел Фриком.

1 декабря 1933 года был принят закон об обеспечении единства партии и государства, в исполнение которого Гесс был назначен на должность рейхсминистра без портфеля, осуществлявшего с санкции государства идеологический контроль партии за деятельностью правительства[4]:63—64. Ещё 2 сентября 1933 года Гитлер распорядился снять с Гесса звание имперского руководителя НСДАП[к. 12][13]:8, тем самым заместитель фюрера вышел из второго ряда партийного руководства и занял уникальное положение в партийной элите. Указом рейхсканцлера от 22 сентября 1933 года Гесс был выведен из состава СС с сохранением ранга обергруппенфюрера, что означало, что заместитель фюрера не подчиняется впредь никому, кроме самого Гитлера. Тем не менее, неофициально Гесс считался четвёртым лицом в этой элитной организации после Гитлера, Гиммлера и Аумейера и для официальных съёмок с видимым удовольствием одевался в чёрную униформу со всеми регалиями.

С момента назначения заместителем фюрера на Рудольфа Гесса были возложены задачи, которые раньше Гитлер выполнял сам. Гесс замещал Гитлера на публичных мероприятиях, присутствовал на заседаниях, участвовал в митингах и собраниях, посещал приёмы, выступал с речами по различным темам, принимал дипломатов и других иностранных гостей, много ездил по стране и несколько раз побывал за рубежом. По собственной инициативе и по поручению Гитлера Гесс часто выступал перед разного рода аудиториями с докладами, разъясняющими и оправдывающими политику национал-социалистов. Гесс выступал с речами по поводу возвращения Саара в состав Германии на Ратушной площади в Саарбрюккене, перед рабочими локомотивного завода Круппа в Эссене, перед крестьянами на имперском съезде крестьян в Госларе, на гамбургской верфи на церемонии торжественного спуска учебного корабля кригсмарине «Хорст Вессель», вместе с Герингом в Берлинском дворце спорта агитировал за четырёхлетний план. В своей речи 11 октября 1936 года на торжественном открытии зала имени Адольфа Гитлера в Хофе Рудольф Гесс, расставляя во время продовольственного кризиса в стране приоритеты экономического развития Германии и призывая каждого немца принести жертвы для вооружения, произнёс лозунг «Пушки вместо масла», ставший крылатым выражением — символом милитаристской политики государственной власти, озабоченной подготовкой к агрессии, а не благосостоянием народа[к. 13][17][18]:664[19]:651. Гесс обращался к гражданам Германии по радио на Рождество и по случаю дня рождения фюрера[5]:157—158. На новой высокой должности Гесс предпочёл сохранить имидж скромного партийца, демонстрируя, что он всегда был и остаётся человеком партии, и «попросил» обращаться к нему просто «парттоварищ Гесс»[к. 14], без указания его должности второго лица в партийной иерархии. В повседневной работе сдержанный Гесс обычно носил обычную коричневую партийную форму, сапоги и портупею и считался примером старого партийного бойца, который не зазнался, оказавшись у власти. Национал-социалистическая печать именовала Гесса «совестью партии». На дипломатических встречах и приёмах Гесс появлялся в обычном штатском костюме. Он никогда не носил своих военных наград, только золотой партийный знак, приколотый к коричневому или чёрному галстуку, свидетельствовал о принадлежности его владельца к партийной элите, когорте старых бойцов. Тем не менее, заместитель фюрера обзавёлся необходимыми для его должности знаками власти. В 1937 году у него появился собственный портретист, в 1939 году он потребовал извещать его о присутствии прессы на мероприятиях с его участием, чтобы его не фотографировали при плохом освещении. У Ильзы Гесс появилась горничная и личный шофёр[20]:272.

Заместитель фюрера не был искусным или блистательным оратором, но относился к своим выступлениям со всей добросовестностью, как к любой другой своей обязанности. Геббельс в своём дневнике отмечал, что речи Гесса бледные и безжизненные, но претензий к их содержанию он не имел. В своих речах Гесс демонстрировал при этом великолепное владение всем репертуаром фашистской идеологии, пропаганды и демагогии и никак не ограничивал себя в выборе тем. Он признавался в своих расистских и антисемитских взглядах и маскировался сторонником мира и борцом за дружеское сближение народов. Он разглагольствовал о революции и социализме и стращал ужасами большевизма, от которого Европу спас Гитлер. Не блиставшие оригинальностью речи Гесса легко можно было бы спутать с выступлениями других, но им придавало значимость положение заместителя фюрера[5]:158. Ни одна речь Рудольфа Гесса не обходилась без пропаганды культа фюрера. Хвалу Гитлеру в своих публичных выступлениях возносили и другие соратники Гитлера, но Гесс всё-таки превосходил всех не только благодаря своему давнему и близкому знакомству с фюрером, но и соответствующей обстановке: он произносил свои славословия с почти церковной кафедры съездов НСДАП в Нюрнберге[к. 15]. Кадры этих выступлений публиковались в средствах массовой информации, а также были знакомы миллионам немцев благодаря фильмам Лени Рифеншталь[5]:158.

С 1933 года Рудольф Гесс открывал проходившие с большой помпой ежегодные партийные съезды в Нюрнберге. В своём первом докладе на «съезде победы» 1933 года, несмотря на ликвидацию последней конкурирующей с НСДАП буржуазной партии НННП, Гесс объявил собравшихся делегатов съезда «самым современным народным представительством», а Германию — «самой современной демократией в мире». В заключение Гесс обратился к фюреру: «Мой Фюрер! Вы, как Вождь партии, были для нас гарантом победы! Когда другие колебались — Вы оставались стойким! Когда другие призывали к компромиссу — Вы оставались непреклонным! Когда другие теряли мужество — Вы внушали новое мужество! Когда другие уходили от нас — Вы решительней, чем когда-либо, сжимали древко знамени, пока это знамя, как знамя государства, не возвестило победу! И Вы снова несёте это знамя вперёд! Как Вождь нации, Вы для нас — гарант окончательной победы!». Такой тон выступлений Рудольф Гесс с его прямой выправкой и хмурым лицом сохранял и в последующие годы, на «съезде триумфа воли» 1934 года и вплоть до последнего «съезда Великой Германии» в 1938 году после аншлюса Австрии[5]:171—172. На открытии съезда 1936 года, прошедшего под лозунгами антисоветизма и ненависти к евреям, Гесс открыто назвал НСДАП «партией антисемитизма и антибольшевизма» и обосновал необходимость модернизации вооружённых сил Германии военными планами еврейской плутократии и в особенности еврейского большевизма. Эту угрозу разжигания войны первым осознал, разумеется, фюрер, и Гесс славил Гитлера как «великого солдата», в котором в равной мере «воплотились Шарнхорст и Гнейзенау»[5]:178—179.

На собраниях для более узкого круга партийного актива заместитель фюрера уже обращался к реальным проблемам. Так, на съезде в сентябре 1935 года он подверг критическому разбору взаимоотношения, складывавшиеся между представителями партии и государства, выявил недостатки в отношениям партийных руководителей между собой и с рядовыми членами партии, угрожающие крупным уроном имиджу НСДАП в глазах «товарищей из народа». Партийные руководители проявляли неуважение и агрессию в отношении государственных служащих, в особенности сотрудников полиции. Эти конфликты часто просачивались в прессу, которая озвучивала требования снять виновных с должностей. Во имя авторитета партии и государства Гесс требовал от партийцев проявлять больше рассудительности и прекратить любого рода публичную критику и объяснял: фюрер в руководстве нацией пользуется двумя руками — партийным и государственным аппаратами, и, следовательно, главенствующим принципом является их сотрудничество, а не противостояние. Гесса волновали и другие аспекты жизни членов партии. На волне успеха Олимпиады 1936 года в Берлине спустя несколько недель после её окончания на закрытом заседании в Нюрнберге Гесс обратил внимание собравшегося партийного руководства на своё здоровье, ведь целый ряд партийных деятелей страдают от ожирения. Заместитель фюрера не потребовал, чтобы все партийные лидеры сдали нормы на военно-спортивный значок штурмовых отрядов, но настоятельно рекомендовал им больше двигаться.

Штаб заместителя фюрера[править | править вики-текст]

Представительские функции «съедали» значительную часть времени заместителя фюрера, стоявшего во главе широко разветвлённого партийного аппарата, насчитывавшего десятки тысяч человек, которых он должен был направлять, мобилизировать и дисциплинировать. При всей своей работоспособности и педантичности Гесс не мог справиться с удвоенным объёмом работы. При заместителе фюрера был сформирован штаб, который с начала июля 1933 года возглавил честолюбивый и хорошо зарекомендовавший себя по работе в мюнхенской штаб-квартире Мартин Борман, взявший на себя весь штабной документооборот. В отличие от Роберта Лея, занявшего восстановленный пост руководителя имперской организации НСДАП в подчинении заместителя фюрера, Борман за все восемь лет совместной работы с Гессом ни разу не вступил со своим начальником в конфликт по поводу компетенций. Гесс оставлял за начальником своего штаба свободу действий и доверял ему, как Гитлер доверял Гессу. Борман и Гесс не стали близкими друзьями, тем не менее, в 1931 году супруги Гессы стали крёстными детям Мартина и Герды Борманов[к. 16][5]:97. Рудольф Гесс проявлял заботу о всех сотрудниках своего штаба и поддерживал их продвижение по службе и повышение их доходов. Подчинённые Гесса получали комфортабельное жильё в домах с красивыми садами и бассейнами в новом жилом посёлке в Пуллахе в долине Изара под Мюнхеном[5]:200.

В ведомстве Гесса помимо личных бюро Гесса и Бормана и штаба адъютантов было сформировано два основных департамента: по внутренним делам партии под руководством Гельмута Фридрихса и по государственным делам с Вальтером Зоммером во главе[5]:147. По распоряжению Гитлера от 27 июля 1934 года заместитель фюрера как член кабинета министров был уполномочен участвовать в работе над законопроектами, что обязывало всех отраслевых рейхстминистров представлять на ознакомление в Мюнхен все подготавливаемые законопроекты и получать по ним заключение Гесса. Ведомство заместителя фюрера проводило предварительную проверку законов на предмет их соответствия интересам партии. Гитлер поручил Гессу сформировать национал-социалистический корпус государственных служащих и 24 сентября 1935 года распорядился о том, чтобы назначение всех чиновников рейхсминистерств и высших государственных служащих на уровне земель производилось только с утверждения заместителя фюрера.

В штаб заместителя фюрера входили финансовый и юридический отделы, департаменты здравоохранения и образования. Это ведомство утверждало всё законодательство, за исключением касающегося вооружённых сил, полиции и внешней политики, сам Гесс редактировал и подписывал вместе с Гитлером большое количество его указов[21]. Будучи организатором ежегодных съездов партии в Нюрнберге, заместитель фюрера открывал их и представлял Гитлера перед его речами. Гесс также выступал по радио и посещал массовые мероприятия НСДАП. В 1938 году его речи были изданы отдельной книгой[22]. Он выражал интересы Гитлера на встречах с промышленниками и среди обеспеченного населения[23]. Рейсхминистр Гесс родился за границей, поэтому фюрер поручил ему контроль за зарубежной организацией партии[24]. Заместитель фюрера отвечал и за надзор над судебными процессами в отношении «врагов НСДАП», получив право оказывать давление на суд в случае вынесения им «слишком мягких» решений, чем активно пользовался[25].

Антисемитизм[править | править вики-текст]

Ещё до принятия Нюрнбергских расовых законов Рудольф Гесс последовательно призывал членов партии в соответствии с национал-социалистической антисемитской идеологией проводить политику бойкота евреев в Германии, создания для них препятствий в получении образования и профессиональной деятельности, преследования и изоляции. Партийным постановлением от 11 апреля 1935 года членам НСДАП запрещались «личные сношения» с евреями, а нарушение запрета грозило разбирательством в партийном суде и исключением из партии. Членов партии обязали вести просветительскую работу о «еврейской раковой язве», но не предпринимать в отношении евреев актов индивидуального террора, которые бы помешали фюреру противостоять «еврейской пропаганде»[5]:216.

На каждом съезде НСДАП Гесс в своих выступлениях обязательно останавливался на вопросах актуальной стратегии и тактики преследования и травли евреев. В своей заключительной речи на съезде 1935 года, принявшем Нюрнбергские расовые законы, Гесс подчеркнул их значение, отметив, что эти «фундаментальные законы о евреях» сохранят своё действие на тысячелетия. Спустя год Гесс обвинил евреев в разжигании Гражданской войны в Испании. В 1937 году Гесс успокаивал часть партаппарата, недовольного отсутствием новых драконовских законов против евреев, объявив об увольнении евреев из представительств германских компаний за рубежом, что по его информации уже позитивно сказалось на результатах предпринимательской деятельности. Затем Гесс взялся поносить международное еврейство, обозвал советского министра иностранных дел «отвратительным евреем» и «большевистским евреем во фраке», а затем похвалил решение Гитлера и Муссолини поддержать Франко в Испании, ведь без интервенции германских и итальянских легионеров «еврейско-азиатское варварство» воцарилось бы в признанных «центрах культуры». Главным борцом с евреями Гесс считал Гитлера: «Еврей … победил бы в игре, не будь фюрера». Только фюрер, по его мнению, освобождал путь к победе добра в человеке, начал обновление высшей человеческой расы. В 1938 году на «съезде Великой Германии» Гесс высоко оценил результаты генерального наступления на экономические основы евреев в Германии под началом Геринга. 10 ноября, на следующий день после организованных погромов Хрустальной ночи, в присутствии фюрера состоялась церемония крестин сына Гессов Вольфа Рюдигера[5]:218.

Мюнхенский штаб заместителя фюрера почти безостановочно выпускал директивы о действиях против евреев, которых сначала ограничивали в правах собственности, а затем просто систематически грабили, лишали основных прав и условий для жизни. Циркуляры штаба заместителя фюрера информировали разъясняли местным организациям причины и инструктировали о деталях всех антисемитских мероприятий. В распоряжении 1935 года Гесс извещал партийных работников, что все принятые меры являются временными и обусловлены политической и экономической ситуацией и в будущем подлежат только ужесточению[5]:221.

Вторая мировая война[править | править вики-текст]

Рудольф Гесс не присутствовал на совещаниях Гитлера с военными и дипломатами, где обсуждались срок начала войны, её исходные условия и развёртывание вермахта у границы с Польшей. Фюрер предпочитал не посвящать в планы предстоящей войны лиц, непосредственно не связанных с её подготовкой, из соображений конфиденциальности. Специальное подразделение в ведомстве заместителя фюрера разработало и координировало планы мобилизации в партии на день икс начала войны, тем самым у партии было время для перехода на военное положение.

1 сентября 1939 года Гитлер в рейхстаге объявил о назначении Германа Геринга своим преемником в случае, если с ним что-то произойдёт, а если затем Геринг не сможет исполнять обязанности фюрера, то его заменит Гесс. Назначение Геринга преемником не вызвало удивления, а выдвижение Гесса преемником в малореальных обстоятельствах имело пропагандистскую цель повысить роль НСДАП, ведь в военное время всё внимание будет сосредоточено на вермахте и его командирах. В первые дни войны Рудольф Гесс подал прошение Гитлеру о зачислении на действительную службу офицером люфтваффе, хотя не мог не предвидеть, что получит бронь: он был необходим партии на «внутреннем фронте» и незаменим для фюрера. Кроме того, Гитлер издал запрет на полёты Гесса сроком на один год. Штаб заместителя фюрера, штат которого достиг на этот момент более 450 человек, также не подвергся сокращениям. 18 сентября 1939 года Гесс издал партийное постановление, уточнившее первоочередные задачи партийных функционеров и рядовых членов партии в новых военных условиях. Комплекс задач, изложенных в 20 пунктах документа, начинался с наблюдения за настроениями в народе и заканчивался обеспечением снабжения населения труднодоступных районов товарами повседневного спроса. Милитаризированная Германия испытывала дефицит рабочей силы, партийцев приходилось перебрасывать на самые сложные участки работы. Штаб заместителя фюрера дал разрешение предприятиям военной отрасли в случае острой необходимости привлекать на работу освобождённых партийных работников. Членов НСДАП обязали работать на селе на сборе урожая. Соотношение целей и средств в партии приобрело критический характер: члены партии, влиятельные члены общества, призванные осуществлять священные задачи во имя нации, часто превращались в своего рода аварийную службу, дешёвую рабочую силу для государственных нужд. С высоты своей должности Гесс не мог не замечать негативных тенденций, но вслед за Гитлером завяз в волюнтаристских догмах и был твёрдо убеждён, что для высшей расы «непреодолимых трудностей» не существует.

Мир с Великобританией[править | править вики-текст]

Ещё со времён Ландсберга Гитлер считал достижение мира с Великобританией краеугольным вопросом внешней политики Германии и был готов к нему при выполнении двух условий. Во-первых, Германия и Великобритания во избежание дальнейших конфликтов разделят сферы влияния: Германия займёт господствующее положение в Европе, Британская империя продолжит править в остальной части мира. Вторым условием должен был стать возврат германских колоний. В расовой теории Гитлера британцы признавались родственным арийским народом и естественным союзником Германии. Гесс, восхищавшийся Британской империей и испытывавший «почти патологическое неприятие азиатско-большевистского мировоззрения»[4]:94, полностью разделял позицию фюрера и пытался найти понимание этой идеи мира в Лондоне. С началом Второй мировой войны вопрос мира с Великобританией приобрёл особую актуальность. Несмотря на победное шествие вермахта, война велась в неправильном направлении, против потенциального союзника Великобритании, в то время как ненавистный Сталин прятался за палисадом подписанного в августе 1939 года пакта о ненападении[4]:109. По мнению историка Р. Шмидта, стремление фюрера к миру с британцами не было единственным мотивом для перелёта Гесса в Шотландию 10 мая 1941 года, решение Гесса лично выступить с миссией мира было обусловлено целым комплексом обстоятельств, сложившихся со второй половины 1940 года.

Важным каналом связи с Великобританией Гесс считал прогермански настроенных офицеров ВВС Великобритании командира эскадрильи Ф. У. Уинтерботэма и уполномоченного министерства ВВС Великобритании по иностранным делам Арчибальда Бойла, одновременно занимавших ключевые должности во внешней разведке Великобритании, о чём ни Гесс, ни познакомивший его с ними в 1934 году Альфред Розенберг не подозревали. В 1934—1938 годах Уинтерботэм побывал в Германии четыре раза и неоднократно встречался с Гессом, а в середине августа 1939 года в разгар польского кризиса в ходе разведывательной игры пустил ложную информацию о недовольстве некой группы германофилов в британском министерстве ВВС политикой Уайтхолла, нацеленной на продолжение войны до победного конца[к. 17]. Вторым источником контактов в Великобритании для Гесса служил именитый профессор медицины Франц Герль, пользовавший многих высокопоставленных лиц в Великобритании и одновременно вербовавший сторонников ревизионистской политики Гитлера против Версальского договора. После аншлюса Австрии Герль побудил Гесса составить своего рода официальную белую книгу для его контактёров в британском парламенте, чтобы те могли готовить свои речи в пользу Германии. Самой главной опорой Гесса в деле борьбы за мир с Великобританией был старший сын Карла Хаусхофера Альбрехт, англофил, великолепно владевший английским языком, имевший дипломатический опыт, хорошо разбиравшийся в британской континентальной политике и имевший превосходные связи в британском парламенте. Альбрехт Хаусхофер в должности сотрудника офиса Риббентропа не менее 14 раз побывал в командировках в Великобритании, выполнял различные секретные поручения Гесса и Риббентропа в Польше и Чехии и привлекался к подготовке текста Мюнхенского соглашения. В Великобритании Хаусхофер поддерживал контакты со сторонниками политики умиротворения Германии, близкими к Кливденскому кругу.

Подготовка миссии[править | править вики-текст]

Идея принести Германии мир с Великобританией появилась у Гесса вероятно весной 1940 года. Во второй половине мая 1940 года, на завершающем этапе французской кампании Гесс в бельгийской штаб-квартире Гитлера в разговоре с финским физиотерапевтом Феликсом Керстеном намекнул, что ему предстоит «дело исторического значения» — от имени Германии протянуть руку мира и заключить мир с её противниками. К этому времени «звёздный час» любимчика, рупора и правой руки фюрера Рудольфа Гесса, как казалось, уже остался позади, доверие Гитлера уже снискали другие люди: прежде всего, генералитет, затем хвастливый народный герой Геринг, циничный демагог Геббельс, ревностный идеолог Гиммлер и честолюбивый и упрямый технолог власти Борман. Вылетев германским голубем мира к берегам Великобритании, заместитель фюрера сразу возвращал себе утраченное место рядом с Гитлером. К осени 1940 года военное руководство Германии уже отказалось от планов вторжения в Великобританию и обратило свои взоры на СССР. Гесс не учитывал изменения в политической и военной ситуации и «капсулировал» желаемую картину происходящего[5]:274.

8 сентября 1940 года Рудольф Гесс вызвал к себе Альбрехта Хаусхофера, чтобы обсудить «возможности уведомить руководящих лиц в Великобритании о желании Гитлера заключить мир с Великобританией», ведь «продолжение войны самоубийственно для белой расы» и, «даже добившись полной победы в Европе, Германия не в состоянии принять наследство Британской империи». По мнению Хаусхофера, британцы больше не верили Гитлеру, уже неоднократно нарушившему свои обязательства, и «скорее были готовы по частям переписать свою империю на американцев, чем подписать мирный договор, передающий власть в Европе национал-социалистической Германии». Скептический ответ Хаусхофера не смутил Гесса, решившего обсудить кандидатуры контактных лиц. Хаусхофер назвал дипломатов: посла в Венгрии Оуэна О’Мэлли, в Испании — Сэмюэля Хора, в США — лорда Лотиана[26]:185. Все они находились за пределами Великобритании, что было удобно для встречи на нейтральной территории, но оттуда они никак не могли помочь сместить Черчилля[4]:118—119. Поэтому последним Хаусхофер назвал своего давнего друга Альбрехта Хаусхофера, именитого шотландского аристократа герцога Дугласа Гамильтона, тесно связанного с домом Виндзоров[к. 18].

Альфред Хаусхофер познакомился с герцогом Гамильтоном на приёме в рейхсканцелярии во время Олимпийских игр 1936 года в Берлине, где в ту пору пока ещё маркиз Клайдсдейл присутствовал на приёме в составе британской парламентской делегации. Альбрехт Хаусхофер и маркиз Клайдсдейл состояли в переписке, британец бывал в гостях у Хаусхоферов под Пелем, где познакомился с Карлом Хаусхофером. В 1937 году старший Хаусхофер по приглашению маркиза выступал с лекцией в Лондоне и гостил у него дома в Дангавел-хаусе в Шотландии. 6 октября 1939 года, в тот же день, когда Гитлер после завершения Польской кампании выступил в рейхстаге с предложением мира Великобритании, маркиз Клайдсдейл опубликовал в Times открытое письмо с призывом забыть вражду и договориться о справедливом мире с Германией. В конце своего послания, вечером того же дня переданного по радио в Германии, маркиз пророчески выразил уверенность в том, что настанет день, когда порядочные люди договорятся о таком мире. Рудольф Гесс принял этот сигнал из Дангавел-хауса[4]:108.

Письмо для герцога Гамильтона с предложением тайной встречи в португальской столице или в каком-то месте в Великобритании, датированное 23 сентября 1940 года, было отправлено через Альфреда Гесса по каналам Зарубежной организации НСДАП в Лиссабон по адресу одной из знакомых семьи Хаусхоферов[к. 19][27]:225. Опасаясь за свою семью, младший Хаусхофер составил письмо без указания каких-либо сведений о его авторе. 2 ноября 1940 года цензор Центрального почтамта на Беркли-стрит в Лондоне вскрыл прибывшее из Лиссабона письмо на имя миссис Робертс в Лондоне, и оно не было анонимным[к. 20]. Цензор установил, что адресованное Гамильтону письмо написал немец, некий «д-р А. Х.», вероятно, из Берлина, поскольку местом написания перед датой был указан Б. Этот немец предлагал герцогу встретиться в Лиссабоне, уточнял, что он может беспрепятственно прибыть в Португалию в любое время, и просил отправить ответ на адрес компании Minero Silricola Ltd. в Лиссабоне. Цензор не мог знать, что эта компания принадлежит члену Зарубежной организации НСДАП, но он запретил доставку письма миссис Робертс и передал его по инстанциям выше, пока оно не попало в Форин-офис и MI5. Как следует из опубликованных документов этих ведомств, они не проявили к письму особого интереса и в конце ноября — начале декабря разрешили передать письмо его адресату, герцогу Гамильтону. В действительности же Гамильтон даже не догадывался о его существовании до середины марта 1941 года, пока его не вызвали в министерство ВВС для встречи с высокопоставленным офицером британской разведки полковником Стэммерсом[4]:124—125. В конце апреля 1941 года на встрече в министерстве ВВС полковники Блэкфорд и Робертсон предложили герцогу Гамильтону съездить в Португалию на встречу с отправителем письма. Гамильтон догадался, что с ноября 1940 года MI5 за его спиной вели разработку контакта и отказался быть марионеткой в руках спецслужб, потребовав для себя прочных гарантий защиты со стороны британского посольства в Лиссабоне и полную информацию о готовившейся уже семь месяцев операции. В MI5 предпочли отказаться от плана встречи в Лиссабоне[4]:153.

Гесс продолжал заниматься своими обычными делами. Он совещался с партийными руководителями, отвечавшими за «внутренний фронт», конфликтовал с Геббельсом по поводу кинопроизводства. В ходе визита председателя Совета народных комиссаров СССР и министра иностранных дел СССР в Берлин Гесс принимал гостя 23 ноября 1940 года с визитом вежливости, на приёме Молотов интересовался работой штаба связи НСДАП и взаимоотношениями партии и государства. В Мюнхене Гесс принимал министра юстиции Италии, прибывшего на заседание Академии германского права. Гесс несомненно догадывался о разработке плана военной операции на востоке из поступавших ему сводок информации СД, но в отсутствие документальных подтверждений историкам и публицистам остаётся только гадать, собирался ли Гесс своим полётом в Великобританию опередить предстоящее нападение на СССР, грозившее Германии быстрой, как предполагали тогда Гитлер и его военачальники, войной на два фронта. До настоящего времени также не известно ни об одном документе, свидетельствовавшем бы о том, что Гесс ставил целью своей миссии предотвратить возможные для Германии последствия войны на два фронта или тем более убедить Великобританию к участию в войне против Советов. Гессу, как и Гитлеру, победа над СССР не казалась слишком сложной задачей. Тайно Гесс продолжал готовить свою миссию по достижению мира с Великобританией, не учитывая негативные последствия варварских бомбардировок Великобритании и искажённо толкуя поступавшую к нему информацию в пользу своего плана. По мнению Гесса, в Великобритании сложились две политические группы: одна, «местная», была готова заключить мир и на этом этапе войны могла «принудить» Черчилля к миру, вторая же группа, «еврейская», выступала за продолжение войны.

Благодаря своему высокому положению Гессу без особых усилий удавалось хранить свои приготовления в тайне, он пользовался неограниченным доверием и мог требовать абсолютной конфиденциальности. В окружении Гесса никто не мог и подумать о том, что заместитель фюрера может совершить какой-либо политический шаг без ведома Гитлера, поэтому особые поручения Гесса ни у кого не вызывали подозрений. Чтобы добраться до места проведения переговоров, Гессу был необходим самолёт. Опытный лётчик, он неоднократно бывал на заводском аэродроме Messerschmitt в Хаунштеттене под Аугсбургом, где знакомился с новейшими достижениями авиастроения, и в конце осени 1940 года договорился с Вилли Мессершмиттом[к. 21] о своём участии в испытаниях новых истребителей, тем самым обеспечив себе беспрепятственный доступ к новому Me 110, в то время одному из самых быстрых самолётов в мире. С главным лётчиком-испытателем завода капитаном Вилли Штёром Гесс совершил несколько испытательных полётов из Хаунштеттена. В баках стандартного Me 110 не хватало топлива, чтобы долететь до Шотландии, поэтому на самолёт Гесса установили два дополнительных съёмных топливных бака по 900 литров, и с таким общим запасом топлива в 3 тыс. литров самолёт заместителя фюрера при расходе топлива в 300 литров в час имел дальность в десять часов полёта, что оказалось в два раза больше необходимых пяти часов до Шотландии. Гесс также надеялся, что сообщения об обнаруженном в небе Шотландии немецком Me 110 не будут восприняты всерьёз и меры по его задержанию не последуют, и этот расчёт оправдался впоследствии[16]:5. На самолёте, обычно пилотируемым двумя лётчиками, для Гесса был установлен радиокомпас, у заводского радиоэксперта он обучился пеленгации. В начале мая были проведены последние технические усовершенствования. У личного пилота Гитлера капитана Ганса Баура Гесс ловко добыл необходимые для полёта авиационные карты[к. 22], сославшись на Гитлера, и Баур отдал ему второй экземпляр планов Геринга, предназначавшийся для второго пилота фюрера капитана Георга Беца. По словам его камердинера Зеппа Платцера, Гесс по вечерам в обстановке полной секретности развешивал склеенные вместе листы карт на стене своей комнаты и изучал возможные пути, продумывал свой полёт и без устали тренировался в пилотировании почти каждый день[28]. На приёме у гауляйтера Южного Ганновера — Брауншвейга Хартмана Лаутербахера Гессу удалось расспросить присутствовавших генералов и адмиралов о системе береговой обороны на Северном море[29]:136. Гесс ежедневно получал сводку погодных условий в Северном море и в Шотландии из погодной службы при штабе главнокомандующего люфтваффе под Потсдамом. Гессу также требовалась концепция для ведения переговоров с британцами, и это оказалось самым сложным. Гесс не имел дипломатического опыта и в плену своих иллюзий даже не задумывался над тем, что его ждёт по прибытии на землю противника. Очевидно, ему даже не приходила мысль о том, что в Великобритании его объявят военнопленным и не будут обращаться с ним как с высокопоставленным переговорщиком.

По воспоминаниям телохранителя Адольфа Гитлера Рохуса Миша, основанных на словах его приятеля, камердинера Гесса Зеппа Платцера, до вылета 10 мая 1941 года Гесс совершил две неудачные попытки зимой 1940—1941 года. Первый раз он вернулся на аэродром спустя семь минут, вероятно, из-за технических неисправностей, второй раз он передумал всего через несколько минут после того, как запустил мотор. Ещё перед первым вылетом Гесс на аэродроме передал адъютантам конверт, который им следовало вскрыть только в том случае, если он не вернётся в течение двадцати минут. Адъютанты решили, что патрон собрался бежать, и вскрыли пакет сразу после того, как самолёт Гесса оторвался от земли. Внутри находился второй конверт, адресованный лично фюреру с пометкой «очень срочно». Так адъютанты Гесса оказались в курсе его плана, но он обязал их хранить молчание[28].

4 мая 1941 года Рудольф Гесс занимал место рядом с фюрером на трибуне «великогерманского рейхстага» и, как обычно, по поручению Гитлера выступил с отчётным докладом по итогам недавно завершённой операции на Балканах. Встреча в берлинской Кролль-опере фюрера и его некогда личного секретаря, которого он восемь лет назад назначил своим заместителем, оказалась для них последней. Информация о том, что после заседания рейхстага между Гитлером и Гессом состоялась конфиденциальная встреча, на которой Гитлер поручил Гессу быть его посланником в Великобритании, основывается на более поздних, послевоенных и вероятно выдуманных[4]:188 показаниях адъютанта Гесса Альфреда Лейтгена[к. 23][5]:282[7]:209 и не имеет подтверждения в других источниках[5]:259.

10 мая 1941 года было выбрано Гессом для полёта не случайно, а в соответствии с гороскопом. Популярная в Мюнхене астролог Мария Нагенгаст в марте 1941 года получила письмо из канцелярии заместителя фюрера с просьбой назвать дату, удачную для весенней поездки за границу. По её расчётам это было 10 мая, этот же день ещё в январе указал в своём астрологическом прогнозе доверенный сотрудник Гесса Эрнст Шульте Штратхаус, ученик мюнхенского парапсихолога Альберта фон Шренк-Нотцинга[к. 24][4]:170[9]:184.

Гесс подготовил прощальное письмо[к. 25], которое на следующий день после его вылета из Германии должен был доставить фюреру его адъютант. В нём Гесс прежде всего указал, что действует по собственной воле без ведома или разрешения Гитлера. По свидетельству секретаря Гесса Хильдегард Фат, видевшей копию письма, оно начиналось словами: «Мой Фюрер, если Вы получили это письмо, я нахожусь в Англии». Далее Гесс детально описывал техническую подготовку своей миссии и её мотивы. Из пространного и по-оккультистски загадочного объяснения следовало, что Гессом руководила не идея бегства, малодушие или слабость, а само развитие событий войны, из которого он более не видел ясного выхода. Война между братскими германскими народами уничтожает как в Англии, так и в Германии «лучший материал» и победителем из этого может выйти «мировой большевизм». Все попытки создать германо-британский альянс средствами традиционной дипломатии провалились, поэтому коалиции можно добиться только «чрезвычайной личной инициативой индивидуума». По происхождению и воспитанию в Египте Гессу знакомы категории британского мышления, а благодаря «установленным личным контактам с известными английскими лицами» Гесс осознал, что он и является тем «индивидуумом». Поэтому Гесс предпримет серьёзную попытку завершить войну в результате переговоров. Гесс ни слова не сказал Гитлеру об этом своём намерении, потому что точно знал, что он ему запретит. Но во время их последней встречи в Берлине 4 мая после речи Гитлера в рейхстаге он задал Гитлеру чёткий вопрос и убедился, что тот как и прежде в глубине своего сердца склоняется к германо-английскому соглашению. Поэтому в Англии Гесс особенно подчеркнёт, что его акцию не следует расценивать как проявления германской слабости, он наоборот со всей убедительностью обратит внимание на огромную военную мощь своей страны, которой не требуется просить мира[4]:191.

Полёт в Шотландию[править | править вики-текст]

10 мая 1941 года Рудольф Гесс получил погодную сводку люфтваффе, обещавшую плотный слой облаков на высоте 500 метров над Северным морем, и в 17:45 по местному времени вылетел из Хаунштеттена на своём Me 110 с позывным VJ+0Q и заводским номером 3069[30]. Четыре носовых пулемёта не были заряжены[31]. Гесс был одет в серо-голубой мундир капитана люфтваффе[к. 26] и коричневый кожаный лётный комбинезон[11][12]:161 и имел при себе запас денег, набор гигиенических принадлежностей, фонарь, карты и схемы местности и 28 различных медицинских препаратов, включая гомеопатические[32][33]. Сначала Гесс летел в направлении Бонна, ориентируясь по объектам на земле. Его радиокомпас был настроен на сигнал люфтваффе из Парижа и радиостанцию под германским контролем в датском Калуннборге[16]:3. Достигнув побережья у Харлингена, Гесс повернул на северо-восток вдоль нидерландских Фризских островов, а затем летел над Северным морем в северо-западном направлении. Затем он взял курс на запад к пункту назначения Дангавел-хаусу, расположенному южнее Глазго. В 20:58 Рудольф направил самолёт к побережью Северо-Восточной Англии. Достигнув его до заката, он обнаружил, что вопреки прогнозам небо оказалось безоблачным и был вынужден повернуть назад в восточном направлении и вёл самолёт зигзагами в ожидании наступления темноты, затем повернул на запад и вышел на побережье Нортамберленда к югу от Холи-Айленд. В 22:08 радарная станция Chain Home близ Ньюкасла засекла воздушное судно и передала информацию руководству. Вскоре несколько других станций также опознали нарушителя[34].

Обломки самолёта Гесса

Находившиеся в воздухе два «Спитфайра» были направлены на перехват, но не обнаружили Гесса, в 22:20 за ним был послан ещё один истребитель, также не заметивший самолёт. К тому времени он опустился на 15-метровую высоту и двигался на высокой скорости в направлении Шотландии, попав в поле зрения нескольких станций гражданской обороны.

Обнаружить поместье герцога Гамильтона Дангавел-хаус, при котором имелась небольшая взлётно-посадочная полоса, Гессу не удавалось. Прокружив с 22:45 до 23:09 над участком между западным побережьем Шотландии у Вест-Килбриджа и ведущей в Дангавел железнодорожной линией у Килмарнока, Гесс, никогда не прыгавший с парашютом, решил рискнуть. Он поднял самолёт на безопасную высоту в 2000 м, выключил зажигание моторов и поставил угол установки лопасти на нуль. Отстегнув ремни, он попытался открыть крышу кабины, но оказался крепко прижат к своему месту давлением воздуха. Во вторую попытку Гесс решил перевернуть самолёт на спину, чтобы попробовать выпасть из него. Как рассказывал сам Гесс, когда он потянул штурвал на себя, центробежная сила в полупетле оказалась настолько велика, что он потерял сознание и пришёл в себя, когда самолёт при нуле на указателе скорости вертикально поднимался вверх. За секунду до того, как самолёт свалился в пике, Гесс успел выпрыгнуть, сильно ударившись при этом лодыжкой о хвост самолёта[к. 27]. От боли он опять лишился сознания и очнулся только после приземления на лугу фермы к северу от деревни Иглшем[4]:175—176.

Приземлившегося парашютиста задержал работник местной фермы Дэвид Маклин, вызвавший на подмогу военных. Гесс заявил Маклину, что прибыл на встречу с герцогом Гамильтоном, и попросил доставить его к нему. Через полчаса первым к месту приземления Гесса прибыл лейтенант Кларк из 3-го батальона гражданской самообороны Ренфрушира. Вместе с капитаном Флинтом из 12-го дивизиона ПВО и констеблем Уильямсоном он наблюдал крушение самолёта Ме 110 в боннитонском болоте и сразу приступил к прочёсыванию близлежащих крестьянских дворов. Кларк произвёл арест летчика и доставил его в штаб гражданской самообороны в Гифноке. Командир батальона сообщил о пойманном парашютисте в офицерском звании в ближайшее подразделение регулярной армии — 14-й аргил-сатерлендских хайлендский отряд. В ожидании военного конвоя для арестованного ополченцы без соблюдения каких-либо правил провели первый допрос, сопровождавшийся по словам выступившего переводчиком сотрудника польского консульства в Глазго Романа Баттальи[к. 28] оскорблениями и произвольным личным досмотром. Гесс изначально назвался капитаном Альбрехтом Хорном, но вскоре один из ополченцев заметил, что арестованный как две капли воды похож на Рудольфа Гесса. Хотя Гесс и не признался, командир батальона указал в своём отчёте, что арестованный — не рядовой лётчик. Прибывший за Гессом эскорт под командованием майора Барри доставил Гесса в Мэрихиллские казармы в Глазго, где его травму наконец осмотрел военный врач[5]:372—374.

10 мая 1941 года стало переломным моментом в жизни Рудольфа Гесса, этот день стал последним в его карьере. Вопреки собственным ожиданиям его роль активного политика была исчерпана. Из субъекта он превратился в объект исторических процессов. С этого момента не он делал политику, а им делали политику, хотя и в очень ограниченном объёме. В Шотландии Гесс начал новый этап жизни заключённого, который он провёл сначала в ожидании, затем на скамье подсудимых и впоследствии в спецтюрьме[5]:268.

Реакция в Германии[править | править вики-текст]

Официальное сообщение НСДАП
от 12 мая 1941 года

Партайгеноссе Гессу, которому по причине прогрессирующей в течение нескольких лет болезни фюрер строжайше запретил продолжать лётную деятельность, вопреки данному приказу в последнее время удалось завладеть самолётом. В субботу, 10 мая около 18 часов из Аугсбурга партайгеноссе Гесс также отправился в полёт, из которого до сегодняшнего дня не вернулся. Оставленное им письмо в своей сбивчивости, к сожалению, демонстрирует следы душевного расстройства, которое заставляет опасаться, что партайгеноссе Гесс стал жертвой бредовых идей […]. В этих обстоятельствах национал-социалистическое движение, к сожалению, вынуждено принять в расчёт, что партайгеноссе Гесс в этом полёт разбился при падении и погиб в результате несчастного случая.

Адъютант Гесса Карл Хайнц Пинч доставил его прощальное письмо фюреру в Бергхоф в середине дня 11 мая 1941 года. Свидетелей этой сцены, после войны поделившихся своими «воспоминаниями» о реакции Гитлера, оказалось достаточно много[к. 29][5]:282. Эти свидетельства историки часто привлекают для ответа на вопрос, знал ли Гитлер о планируемом Гессом перелёте и действовал ли Гесс с ведома и по поручению фюрера. В приёмной Гитлера в момент доставки письма находились главный редактор Германского информационного бюро гауптбанфюрер Лоренц[к. 30], связной Геринга генерал авиации Карл-Генрих Боденшац[к. 31] и адъютант Гитлера от вермахта майор Герхард Энгель. По воспоминаниям Боденшаца, Гитлер открыл доставленный Пинчем конверт и, прочитав несколько строк письма, упал на стул со словами: «Господи, господи! Он перелетел туда!». Об удивлении и растерянности Гитлера свидетельствует Альберт Шпеер, услышавший на лестнице в ожидании приёма у Гитлера «нечленораздельный, почти звериный вопль» Гитлера, узнавшего о перелёте заместителя фюрера в Великобританию[35]:230. Майор Энгель вспоминал, что срочное письмо Гитлеру от Гесса 11 мая доставили во время его доклада фюреру. Прочитав письмо, бледный как мел фюрер потребовал связаться с рейхсмаршалом и срочно вызвал его к себе, поскольку случилось нечто ужасное[4]:190.

Оправившись от потрясения, Гитлер обсудил с Борманом дальнейший план действий по урегулированию кризиса. Гиммлер и Риббентроп были вызваны в Берхтесгаден по телефону без каких-либо пояснений и прибыли вечером 11 мая. Первостепенной задачей заключалась в предотвращении распространения информации об исчезновении заместителя фюрера с целью выиграть время. Адъютанта Пинча сразу арестовали на месте, Гиммлер допросил его с целью выявить других осведомлённых лиц. Под арест попали посвящённые в техническую сторону миссии адъютанты Альфред Лейтген и Гюнтер Зороф, затем Альфред Гесс и несколько сотрудников штаба заместителя фюрера. По обвинению в укрывательстве преступления после 12 мая было задержано в общей сложности около десятка человек.

12 мая около 22:00 по Великогерманскому радио было зачитано официальное сообщение НСДАП, наутро опубликованное на первых страницах газет. Общественность Германии узнала, что заместитель фюрера вылетел на самолёте в неизвестном направлении, что у него психическое расстройство и галлюцинации, которыми он, оказывается, страдает этим уже в течение нескольких лет, а кроме того, руководство страны предполагало, что в этом полёте Рудольф Гесс погиб[29]:141.

На собрании партийного руководства НСДАП 13 мая в Бергхофе Гитлер яростно обличил несоблюдение субординации и предательство Гесса и назвал этот день одним из самых чёрных в своей политической жизни. Заместитель фюрера покинул своё место в час принятия самых сложных решений ради романтической идеи собственной политики, что является беспримерным нарушением доверия и дисциплины. Ярость Гитлера не знала границ, в кругу своих приближённых он заявил: «Этот человек для меня мёртв, и он будет повешен там, где мы его схватим»[4]:198[к. 32]. На совещании вечером того же дня в присутствии Удета, Геринга, Риббентропа, Бормана и Боденшаца Гитлер заговорил о том, чего боялся больше всего: попавшего в руки Черчиллю Гесса опоят и заставят выступить с предложением мира с Великобританией по радио, чтобы внесёт раздор между Германией и её союзниками. Рим мог бы заподозрить Германию в ведении сепаратных мирных переговоров с Великобританией, отношения с японцами, которым как раз намекнули напасть на британский Сингапур, также подвергались угрозе. Голос Гесса, хорошо знакомый всей Германии по рождественским обращениям, послужит враждебной агитации, поэтому Гесса следует незамедлительно объявить сумасшедшим. Помимо этого, менее чем за шесть недель до нападения на СССР Черчиллю достался источник важнейшей секретной информации, которой Великобритания могла бы воспользоваться для налаживания контактов с Советами и тем самым лишить операцию «Барбаросса» эффекта внезапности. Гитлер поручил Главному управлению имперской безопасности выяснить уровень осведомлённости Гесса в планах стратегического и оперативного планирования военных действий на востоке. Присутствовавшие на совещаниях у Гитлера лётчики сошлись во мнении, что Гесс не мог достичь своей цели: либо его сбили при подлёте, либо он разбился при посадке в темноте[4]:194. Пока британцы хранили молчание, Гитлеру следовало действовать на опережение и дистанцироваться от миссии Гесса.

Риббентроп незамедлительно отправился с визитом «доброй воли» в Рим, тем не менее, итальянский диктатор и его министр иностранных дел граф Чиано скептически отнеслись к предложенной им версии и сочли произошедшее с Гессом «первой настоящей победой британцев»[4]:196. Общественность Германии тоже не хотела верить в то, что Рудольф Гесс внезапно лишился разума: ещё три недели назад он как обычно выступил по радио с поздравительной речью по случаю дня рождения фюрера. 1 мая он произнёс речь перед работниками завода Messerschmitt в Аугсбурге и не вызвал никаких сомнений в своём душевном здоровье. Официальное радиосообщение больно ударило по престижу партии: оказывается, у руля партии Гитлера замещал душевнобольной человек. Рядовые члены партии поначалу даже предположили, что сообщение является неким хитрым ходом Гитлера, а когда это не подтвердилось, испытали потрясение, впали в уныние и переживали за фюрера, переживавшему очередной суровый удар судьбы. Информационный голод так и не был удовлетворён, и народ в Германии стал ловить «вражеские голоса»[5]:284, в частности Би-би-си[5]:287. Подпольная Коммунистическая партия Германии распространяла листовку с заголовком: «Германией правят безумцы! О бегстве Рудольфа Гесса»[5]:287. В стране поползли слухи о том, что на самом деле заместитель фюрера совершил самоубийство, что он находился в оппозиции Гитлеру и выступал против якобы готовившихся планов нападения на СССР. Разговоры о полёте Гесса в народе нередко переходили к обсуждению перспектив окончания войны. В народе шёпотом рассказывали анекдоты о сумасшедшем Гессе[к. 33]: для Гесса ввели звание рейхсэмигрантенфюрера — «имперского руководителя по вопросам эмигрантов», а Аугсбург, откуда взлетел самолёт Гесса, стали называть «городом неожиданного подъёма». Во втором заявлении для прессы от 13 мая сообщалось о невменяемости Гесса. Длительное время заместитель фюрера якобы «испытывал физические страдания» и прибегал к самым разнообразным средствам и услугам магнетизёров и астрологов, а его поведение можно объяснить только бредовым расстройством. Привыкший атаковать Геббельс впервые вынужденно перешёл в оборону на пропагандистском фронте и по согласованию с Гитлером ограничился этими двумя официальными сообщениями в надежде, что в отсутствие информации внимание общественности к этому «проклятому делу Гесса» постепенно сойдёт на нет[5]:285 По поступавшим Геббельсу сводкам СД это удавалось с переменным успехом, о таинственном побеге Гесса в Германии забыли только с началом войны с Советским Союзом.

Германии предстояло стереть Рудольфа Гесса из памяти. Улицы и площади немецких городов, носившие его имя, были переименованы. Имени Рудольфа Гесса лишились больницы холистической медицины. Антропософические школы Рудольфа Штейнера, которым покровительствовал Гесс, закрыли. В изданиях национал-социалистической литературы вымарали имя Рудольфа Гесса, в новых изданиях «Майн кампф» партиец первого часа Рудольф Гесс не упоминался. 12 мая штаб заместителя фюрера был переименован в партийную канцелярию, лично подчинявшуюся фюреру[5]:295. Её начальником остался вскоре наделённый полномочиями рейхсминистра личный секретарь Гитлера Мартин Борман. Вместе с Гейдрихом и Гиммлером Борман позаботился о том, чтобы имя Рудольфа Гесса было предано забвению, его ближайшие сотрудники подверглись систематическому преследованию и тюремному заключению, а его семья — разнообразным издевательствам[4]:199—200[к. 34]. В ночь с 9 на 10 июня 1941 года в ходе совместной акции Бормана и шефа гестапо Генриха Мюллера были арестованы все астрологи, ясновидящие, магнетопаты и прочие шарлатаны от медицины и обскуранты от философии, на альтернативную науку был наложен полный запрет. Мартин Борман предлагал конфисковать у Гессов дом в Харлахинге, дал новые имена своим детям Рудольфу и Ильзе и выбрал для них новых крёстных. Чтобы окончательно разрушить имидж Гесса в партии, Борман обвинял его в комплексах неполноценности и импотенции, намекал на супружескую неверность Ильзы Гесс и подозревал, что Рудольф Гесс не является биологическим отцом Вольфа Рюдигера[4]:202.

Реакция в Великобритании[править | править вики-текст]

Вечером 11 мая герцог Гамильтон пытался связаться по телефону с премьер-министром, чтобы сообщить о приземлении в Шотландии заместителя фюрера Рудольфа Гесса. Черчилль, смотревший в это время фильм братьев Маркс, отказывался подойти к телефону, считая что дело, по которому звонит его личный друг, может подождать и до утра. Герцог настаивал, что дело имеет государственную важность, и Черчилль попросил личного парламентского секретаря Брэкена принять сообщение. Черчилль поначалу счёл информацию о Гессе фантастикой[36]:31.

12 мая, спустя всего 80 минут после первого официального сообщения НСДАП, британский министр информации Дафф Купер лично подтвердил журналистам информацию о прибытии Гесса в Великобританию: Рудольф Гесс приземлился на парашюте в Шотландии и находится в военном госпитале под Глазго, к нему направлен чиновник министерства иностранных дел. Черчилль таким образом пытался не дать США повода подозревать, что его правительство ожидало такого развития событий и придавало политическое значение инциденту[5]:266. В период с 13 по 27 мая 1941 года британская цензура выявила около 450 писем, в которых упоминался Рудольф Гесс. Корреспонденты оценивали прибытие Гесса как крупнейшую моральную победу Великобритании, как проблеск светлой надежды в тёмном настоящем, видели в этом начало конца Германии и строили догадки о том, кто станет следующим предателем Гитлера. Некоторую озабоченность вызывала та лёгкость, с которой Гесс проник в британское воздушное пространство[5]:386.

Ни Би-би-си, ни редакции информационных листовок, сбрасываемых над Германией, не получили разрешения использовать уникальное событие в пропагандистских целях, хотя в последующие дни шла обширная подготовительная работа в разных направлениях. Предлагалось сохранить положительный образ заместителя фюрера, верного патриота, примерного семьянина и искреннего человека, близкого друга Гитлера, который вдруг осознал, что Германии не победить в войне. Британские эксперты отдела чёрной пропаганды SO1 Управления специальных операций планировали посадить Гесса у радиомикрофона или сфабриковать запись из диктофонных протоколов встреч с ним, распространять деморализующие листовки с портретом и за подписью Гесса в Германии, намекнуть, что Гесс — не единственный пилот люфтваффе, сдавшийся британцам. Ни в чём не уступая Геббельсу, британские пропагандисты даже предлагали в немецкоязычной программе Би-би-си представить младшего брата герцога Гамильтона лорда Дэвида Дуглас-Гамильтона раскаявшимся грешником и в этой связи раскрыть все преступления национал-социалистов[4]:216. До сих пор в деле Гесса остаётся загадкой, почему в Уайтхолле отказались от широкомасштабного публицистического и пропагандистского наступления на Германию в том направлении, где она была наиболее уязвима в мае-июне 1941 года, и которого в полуобморочном состоянии ожидал сам Гитлер. По мнению Р. Шмидта, причина кроется не в дилетантском подходе правительства и не в опасениях, что с известием о миссии мира заместителя фюрера страну накроет лавина тоски по мирному времени и пораженчества. За кулисами Уайтхолла шла ожесточённая борьба между премьер-министром Черчиллем, министром информации Купером и экспертами Форин-офиса за наиболее перспективную стратегию в разработке Гесса, и в конечном счёте победу над Черчиллем и пропагандистами одержали Иден и Кадоган при поддержке лорда Бивербрука, планировавшие под угрозой заключения британо-германского соглашения заставить Сталина отказаться от новых пактов с Германией и перетянуть его на свою сторону[37]:6.

Утром 13 мая Уинстон Черчилль в Палате общин сообщил, что пока не может ничего добавить к правительственному коммюнике, но тут же пообещал в ближайшем будущем подробно высказаться о полёте этого «высокопоставленного и важного нацистского лидера», тем самым не оставив надежд воспользоваться акцией Гесса в пропагандистских целях, чтобы призвать нацию к стойкости. Такие планы Черчилля провести слушания по делу Гесса в нижней палате парламента сводили к нулю возможности манёвра и достижения позиционного выигрыша в международной политике для Идена и Кадогана. Черчилль с оглядкой на Рузвельта подчёркивал непреклонность Великобритании вопреки всем заманчивым предложениям мира и с самого начала раскрывал все карты, чтобы не поколебать твёрдый интервенционистский курс американского президента, министр иностранных дел предлагал обойти проблему с другой стороны. Если Британская империя на данном этапе может выйти из войны целой и невредимой, США в будущем могут столкнуться с опасностью ведения войны с германизированной Европой в одиночку, и это, по мнению Идена, мастер-ключ, который заставит США активнее включиться в войну. Иден намеревался припугнуть Вашингтон выходом Великобритании из войны и в обстановке абсолютного молчания и тактикой дозированного давления максимально использовать ситуацию на пользу Великобритании[4]:212.

Вечером 14 мая на Даунинг-стрит, 10 Черчилль в присутствии Александра Кадогана и главы MI6 Стюарта Мензиса продиктовал драматический текст своего утреннего заявления в Палате общин, в которой разглашал мирные предложения Гесса, тем самым отводя от себя критику и усиливая оптимизм. По мнению Черчилля, народ «это необыкновенное происшествие позабавит и приободрит; наверняка поступок заместителя фюрера, покинувшего в такой момент Германию и своего лидера, приведёт в глубокое замешательство и оцепенение все вооружённые силы Германии, нацистскую партию и немецкий народ»[38]:242. Вернувшись домой, раздосадованный Кадоган разорвал в клочья семь страниц текста Черчилля и набросал свои возражения[к. 35][4]:212[38]:244. В отчаянном желании остановить Черчилля Кардоган в полночь поднял с постели Идена. После жарких телефонных дебатов с Иденом Черчилль в конечном итоге отказался от своей идеи выступить в Палате общин по делу Гесса. Окончательное решение в пользу курса Идена было принято на заседании кабинета правительства 19 мая. Министров обязали соблюдать полную конфиденциальность и согласовывать свои публичные выступления на эту тему с Форин-офисом.

Краткость и сдержанность официальной информации о мотивах полёта Гесса подстегнули любопытство и породили теории о заговоре. В британском обществе быстро расползались слухи сначала о том, что Гесс прибыл в Великобританию, чтобы собственноручно убить Черчилля при личной встрече, затем в полёте Гесса заподозрили коварный трюк супершпиона с целью подготовки высадки германских парашютистов на острове[5]:386. Позднее распространилась версия, опасно близкая к действительным мотивам полёта Гесса: высокопоставленный нацист прилетел в Шотландию договариваться о мире, и заманила его туда британская разведка, решившая таким образом отомстить за арест своих сотрудников майора Беста и капитана Стивенса в Венло на голландско-германской границе в 1939 году[к. 36][4]:216. С этой целью в британских спецслужбах для немцев была подготовлена легенда о шотландском движении за независимость и грядущей революции в Шотландии против Англии. Некие шотландские мятежники якобы планировали устранить Черчилля, объявить независимость Шотландии, заключить мир с Германией и вступить в войну на её стороне, а в качестве условия они требовали направить к ним высокопоставленного германского эмиссара для обсуждения деталей переворота[к. 37][4]:216—217[39].

После перевода Гесса в лондонский Тауэр британские газеты раструбили о готовности Черчилля лично встретиться с пленным[4]:226. В Ливерпуле прошли демонстрации за мир, Daily Herald открыто написала, что Великобритания может проиграть войну. В прессе сообщали об активизации довоенных сторонников умиротворения Германии и разногласиях в кабинете Черчилля[4]:244. Посол СССР в Великобритании И. М. Майский вспоминает, что в мае 1941 года образ прибывшего заместителя фюрера в британской прессе менялся на глазах: сначала он был «искренний» и «честный» человек, добрый семьянин и почти «идеалист» нацистского толка, который в силу глубокого убеждения ненавидит СССР и поэтому осуждает Гитлера за «умиротворение» большевиков. Кое-кто превозносил Гесса как «великого обращённого» вроде Будды или святого Франциска, затем фанфары стихли, но Гесс и его миссия всё ещё находили поддержку. К концу мая акции Гесса сильно упали, он как один из главарей бандитской шайки, ввергшей мир в катастрофу, был объявлен военнопленным, который будет находиться в заключении до окончания войны[40]:516.

Реакция в СССР[править | править вики-текст]

Для советского правительства англо-германский альянс означал конец Советскому Союзу. После поражения Франции в июне 1940 года СССР выражал озабоченность по поводу того, что в кабинете Черчилля оставались политики — сторонники умиротворения Германии, например, лорд Саймон. Посол СССР в Великобритании И. М. Майский в кругу своих английских друзей в июле 1940 года выражал опасения за судьбу Великобритании, которая при определённых обстоятельствах — предательстве со стороны правящего класса, несколько похожего на предательство Петена и его клики[38]:267 — может потерпеть поражение. Весной 1941 года подозрения СССР о возможном сближении Германии и Великобритании неразумно подкрепил британский посол в СССР сэр Стаффорд Криппс. 18 апреля 1941 года в своём меморандуме Криппс импульсивно предупредил наркома иностранных дел В. И. Молотова: если война затянется, Великобритания (и, прежде всего, определённые круги в стране) могут поддаться искушению положить ей конец, заключив соглашение. Поэтому благополучное прибытие вскоре в Великобританию Рудольфа Гесса Советский Союз не счёл случайным. Послу Майскому не удалось получить каких-либо содержательных объяснений от Р. О. Батлера в министерстве иностранных дел, из чего он сделал вывод о том, что британское правительство со всей серьёзностью отнеслось к мирным предложениям Гесса[5]:388—389.

14 мая в Москве через Анатолия Горского, руководившего кембриджской группой тайных агентов, получили информацию от Кима Филби[к. 38][38]:271, подтвердившую, что Рудольф Гесс прибыл с предложением мира. Эти разведданные подкрепили донесения советских агентов в Вашингтоне и Германии и предположительно даже Рихарда Зорге из Токио. 18 мая Ким Филби передал информацию о том, что Гесс «прибыл для заключения компромиссного мира, который должен приостановить увеличивающееся истощение обеих воюющих сторон и предотвратить окончательное уничтожение Британской империи как стабилизирующей силы»[26]:186. Филби также информировал, что с Гессом встретился Иден и Бивербрук. В секретном деле № 20566, досье «Чёрная Берта»[к. 39][41], заведённом отслеживавшими аферу Гесса советскими спецслужбами, зафиксировано мнение Филби: «Сейчас время мирных переговоров не наступило, но в процессе дальнейшего развития войны Гесс, возможно, станет центром интриг за заключение компромиссного мира и будет полезным для мирной партии в Англии и для Гитлера»[26]:186.

После нападения Германии 22 июня 1941 года в Советском Союзе возобладала версия о том, что перелёт Гесса был спланирован руководством Германии, чтобы заключить мир с Великобританией до начала военных действий на востоке. По словам бывшего наркома иностранных дел М. М. Литвинова, 22 июня в Кремле все ожидали, что стоявший в Северном море британский флот вместе с Гитлером атакует Ленинград и Кронштадт, и эти опасения развеялись лишь к концу дня. Спустя четыре дня после нападения Германии на СССР посол И. М. Майский докладывал в Москву: «Смысл „визита“ Гесса теперь стал совершенно очевидным: он должен был подготовить почву для англо-германской сделки накануне или в начале немецкой атаки на СССР. Весь этот расчёт Гитлера на данном этапе провалился. Англия не дала себя обмануть и не пошла ни на мир, ни на ослабление военной активности»[42]. 12 июля 1941 года было подписано Соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии, обязавшее стороны в течение двадцати лет оказывать взаимную помощь и поддержку всякого рода в войне против Германии, не вести переговоров и не заключать перемирия или мирного договора в одностороннем порядке. Тем не менее, фактор Гесса, само молчание британцев по этому поводу и встреча лорда Саймона с Гессом серьёзно омрачали отношения между странами[5]:390. В беседе с главами делегаций на Московской конференции представителей СССР, Великобритании и США 30 сентября 1941 года И. В. Сталин интересовался у барона Бивербрука, как поживает Гесс. Бивербрук рассказал о своём визите к пленному нацисту и об условиях его содержания в заключении. Бивербрук предположил, что Гесс прибыл в Англию с чьего-то мнения, чтобы вызвать движение против английского правительства, а потом вернуться в Германию, но его по каким-то причинам не встретили в условленном месте[43]:21.

В начале октября 1942 года поводом для эскалации напряжённости в сложных отношениях союзников стала близкая национал-социалистам шведская газета Dagsposten, заявившая, что пришло время снять завесу тайны с полёта заместителя фюрера: сенсационный полёт Гесса — часть хорошо продуманной политики Гитлера, всегда направленной на заключение союза с Великобританией. Гесс якобы уведомил британцев о планах нападения на СССР и предложил заключить «выгодный мир». Реакция СССР на «шведские разоблачения» не заставила себя ждать, и 19 октября 1942 года газета «Правда» в передовице «Преступную гитлеровскую клику к ответу!». обрушила резкую критику на британское правительство и потребовала безотлагательного суда над одним из главарей преступной гитлеровской клики. Лондону предлагалось определиться: «Надо, наконец, установить, кем является в настоящее время Гесс — преступником ли, подлежащим суду и наказанию, или полномочным представителем гитлеровского правительства в Англии, пользующимся неприкосновенностью?». В Уайтхолле провокационную статью в «Правде» расценили как афронт со стороны союзника, не только противоречащий духу военного союза, но и подвергающий сомнению честь и достоинство британского правительства. Тем не менее, бывшему послу в СССР Криппсу было поручено подготовить соответствующее досье для Москвы. На основе составленного Криппсом меморандума посол А. Кларк Керр проинформировал Сталина и Молотова в ходе двухчасовой встречи в Кремле 5 ноября 1942 года о беседах с Гессом по его прибытии в Великобританию и его мирном предложении. В секретной телеграмме № 1444 от 6 ноября 1942 года британский посол был вынужден констатировать, что ему не удалось развеять сомнения советского лидера, давшего чётко понять, что он разделяет аргументы, изложенные в «Правде».

Посол Кларк Керр в сложившейся ситуации пытался объяснить Черчиллю советские подозрения сговоре между немцами и англичанами в связи с прилётом Гесса следующим образом: «Как бы Вы себя чувствовали, если бы Риббентроп прилетел в Россию, а Англию заставили теряться в догадках относительно характера его миссии?». По мнению Кларка Керра, в СССР имели хождение две версии: либо Гесс был связан в Великобритании со столь влиятельными лицами, которых Черчилль не осмелился разоблачить, хотя и отверг предложения Гесса. По второй версии, преобладающей по мнению посла, Черчилль держал Гесса про запас[38]:255[43]:376. В телеграммах № 280 и 281 от 25 октября 1941 года посол Кларк Керр докладывал, что в Москве на полном серьёзе считают, что Гесс прибыл в Англию по приглашению кругов, склонных заключить мир с Германией, убедивших его, что «правительство Его Величества не только заключит мир, но и вместе с немцами пойдёт крестовым походом на большевиков». Эти готовые к миру с Гитлером силы, по оценке Москвы, были по-прежнему сильны и успешно препятствовали открытию второго фронта на Западе и признанию Гесса военным преступником[37]:1—2. Фактически, до 1943—1944 годов в СССР Гесса считали миной замедленного действия, «которой Англия при желании могла воспользоваться и которую она на всякий случай долго не обезвреживала»[26]:188. Даже в октябре 1944 года, после открытия второго фронта в Нормандии, Черчилль, прибывший в Москву в рамках операции «Толстой» на переговоры по разграничению сфер интересов в Юго-Восточной Европе, столкнулся с мрачной подозрительностью Сталина. На ужине 18 октября 1944 года Сталин поднял тост за британские секретные службы, «заманившие Гесса в Англию», а на категорическое опровержение Черчилля лаконично заметил, что он и сам часто не знает, что затевают советские спецслужбы. «Драма с эскападой Гесса», как сформулировал в своих воспоминаниях Энтони Иден, никогда не переставала завораживать русских, которым сложно было поверить, что за ней не скрывалось ничего тёмного и в этом не было каким-то образом замешано британское правительство[37]:3. Весной 1945 года во избежание нового обострения ситуации Черчилль отменил запланированную поездку герцога Гамильтона в США. По окончании войны он распорядился срочно признать Гесса вменяемым и передать в руки правосудия в Нюрнберг[37]:4.

Военнопленный[править | править вики-текст]

Герцог Гамильтон прибыл на встречу с арестованным пилотом в 10 часов утра. Он не узнал в нём заместителя фюрера, но Рудольф Гесс представился настоящим именем, упомянул Альбрехта Хаусхофера и напомнил ему о знакомстве на Олимпийских играх в Берлине. Из беседы с Гессом герцог Гамильтон понял, что Хаусхофер написал ему письмо в сентябре 1940 года с ведома Гесса. Гесс выразил надежду на скорую встречу с влиятельными представителями британских высших кругов, чтобы обсудить с ними условия прекращения военных действий, а также просил у короля «амнистии», то есть позволить ему покинуть страну, поскольку он прибыл без оружия и по собственной воле[5]:374. Удивлённый герцог доложил о встрече своему начальству и проинформировал британское правительство.

Вечером того же дня Гамильтон прибыл для встречи с премьер-министром в Дитчли-парк под Оксфордом. На следующий день после затянувшейся за полночь беседы в Шотландию вместе с Гамильтоном отбыл некогда служивший первым секретарём британского посольства в Берлине начальник европейского отдела Би-би-си Айвон Киркпатрик, который мог опознать нежданного гостя и выяснить его цели. В ночь на 13 мая Гамильтон и Киркпатрик прибыли в военный госпиталь в замке Бьюкенен в Дримене под Глазго, куда перевели Гесса. Его разместили в курьерском помещении в башне замка, полуночных посетителей он встретил в серой пижаме на железной армейской койке под коричневым одеялом[4]:205. В первую же встречу Киркпатрик убедился, что перед ним действительно находился заместитель фюрера Рудольф Гесс, вскоре последние сомнения развеяло сообщение германского радио.

Скомкав приветствие, Гесс достал пачку спешно подготовленных записей и зачитал своё заявление на немецком языке. Первая часть заявления представляла собой пространный исторический обзор британо-германских отношений с начала XX века и до капитуляции Франции весной 1940 года. Гесс укорял Англию в том, что в своей политике она с 1904 года[к. 40] противостояла Германии. «Исчерпав все мирные средства», Гитлер был вынужден обеспечивать в одиночку законные жизненные интересы Германии после того, как Великобритания и Франция с презрением отвергли все его щедрые предложения мира. Не дав Киркпатрику шанса прервать его монолог, Гесс перешёл к аргументам в пользу превосходства Германии в противостоянии с Великобританией. Германия производит больше самолётов, чем Великобритания и США вместе взятые. Бесчисленные подводные лодки готовы в кратчайшие сроки сойти со стапелей. Германия располагает огромными запасами природных ископаемых из оккупированных стран. Подвергнуть Германию экономическому истощению, как это произошло в Первую мировую войну, невозможно, как и не стоит рассчитывать на государственный переворот, поскольку германский народ слепо верит Гитлеру.[4]:205.

Все два с лишним часа не владевший немецким Гамильтон упорно боролся с усталостью, наконец около трёх часов ночи терпению Киркпатрика тоже пришёл конец, и он без обиняков прервал монолог категорическим вопросом о причинах появления Гесса в Великобритании. Наконец заместитель фюрера перешёл к мотивам своего полёта и предложению начать мирные переговоры. Он прибыл, чтобы убедить британское правительство в неотвратимости победы Германии и призвать британцев выйти на переговоры о мире. Условия мирных переговоров не были новы: Германия получает свободу действий в Европе, а Великобритания сохраняет власть в империи. Киркпатрик решил перехватить инициативу и переспросил Гесса, относит он Россию к Европе или Азии? Эта попытка выяснить намерения Германии в отношении Советского Союза вывела Гесса из равновесия, и он не обдумав ответил: «К Азии», сам загнав себя в угол, ведь в таком случае нападение на СССР исключалось. Гесс был вынужден признать, что Германия выдвигает к СССР определённые требования, которые будут удовлетворены в ходе переговоров или в результате военных действий[36]:34. Вслед уходившим Киркпатрику и Гамильтону Гесс добавил, что правительство Черчилля, с 1936 года планировавшего войну, не могло вести официальные переговоры от имени Великобритании, свержение Черчилля должно было стать предпосылкой для того, чтобы фюрер сменил гнев на милость. В вопросе о возможных требованиях со стороны партнёра Германии Италии Гесс продемонстрировал полную неосведомлённость, а планы нападения на СССР отрицал[5]:276. Сенсационность акции заместителя фюрера оказалась обратно пропорциональной его статусу переговорщика и содержанию его послания[4]:205.

13—15 мая Киркпатрик провёл с Гессом в госпитале в общей сложности три продолжительные беседы, о ходе которых доложил министру иностранных дел Энтони Идену. Если Великобритания откажется от переговоров с Германией, Гесс обещал ужесточение авианалётов, голод среди населения вследствие блокады и утрату владений. Он подчёркивал, что на продолжении войны наживаются США. У импровизировавшего Гесса появилось ещё два условия: во-первых, Германия всегда будет оказывать поддержку Рашиду Али и вынуждена требовать вывода британских войск из Ирака, и, во-вторых, мирный договор должен предусматривать возмещение ущерба гражданам обеих сторон за конфискованное в войну имущество. В кратком сообщении Рузвельту Черчилль охарактеризовал предложение Гесса следующим образом: «Нас ещё раз пригласили предать всех своих друзей, пообещав, что нам на время оставляют часть нашей шкуры»[4]:208[38]:240. В последний раз Киркпатрик отправился к Гессу 15 мая, в этот раз уже по просьбе Рузвельта, чтобы разузнать цели Гитлера в отношении США. Гесс по-прежнему не желал и не мог отклониться от заготовленной концепции, его ответы были бессодержательны, пугающе банальны и отдавали геббельсовской пропагандой. По мнению Гесса, в Третьем рейхе не исключали вероятности вмешательства США, но не испытывали страха по этому поводу ввиду своего превосходства в вооружении. Если бы Германия и Великобритания договорились, США пришли бы в ярость. Всё, о чём мечтают в США, — это заполучить империю в наследство. Продолжать общение в отсутствие существенно новой информации от Гесса Киркпатрик посчитал бесполезным, тем не менее в заключительном докладе Александру Кадогану он предложил пустить к Гессу кого-нибудь из старых «умиротворенцев» с целью якобы начала переговоров, чтобы Гесс разговорился, раз уж он отказался контактировать с правительством Черчилля.

13 мая в письме министру иностранных дел Черчилль предложил считать Гесса военнопленным и обращаться с ним как с захваченным в плен крупным генералом. Охрану Гесса Черчилль поручил генералу А. Хантеру, директору по делам военнопленных в военном министерстве[5]:377. Военнопленного Гесса следует содержать в строгой изоляции в удобном доме неподалёку от Лондона, ему запрещаются связи с внешним миром: круг его посетителей определяется министерством иностранных дел, он не должен получать газет и слушать радио. Необходимо следить за его душевным и физическим состоянием, обеспечить ему комфорт, питание, книги, письменные принадлежности и возможность отдыха[4]:237[5]:388[36]:34. Сообщения в британской прессе о том, что Гесса кормят дефицитными рыбой, курицей и яйцами, вызвала волну возмущения среди населения[5]:290, 388. Распоряжением премьер-министра от 14 мая за все контакты Гесса с внешним миром отвечал Форин-офис[4]:236. За Рудольфом Гессом смотрели как ни за одним другим немецким арестантом в Великобритании. Кадровые и материальные расходы на содержание бывшего заместителя фюрера были несоизмеримо выше расходов на любого другого военнопленного союзников, ведь случись что с Гессом, британскому правительству не оправдаться от обвинений в убийстве с целью замести следы закулисных переговоров с ним. 16 мая высокопоставленного военнопленного нациста перевезли по железной дороге в Лондон и поместили в Тауэр[5]:268, на что Гесс с видимым облегчением отреагировал важным выражением лица, но весь его оптимизм улетучился 20 мая, когда его на санитарном автомобиле доставили в Митчетт в Суррее в 35 милях от Лондона и поместили в особняк, получивший кодовое название «лагерь Z».

Викторианская вилла в Митчетте с большим земельным участком в окружении луговых болот принадлежала военному министерству Великобритании и была спешно переоборудована специально под заключённого Гесса: дороги, ведущие в Митчетт, были перекопаны траншеями, вокруг виллы был возведён мощный забор с колючей проволокой, в здании были установлены многочисленные подслушивающие устройства. Гесса поместили в 15-метровую комнату на втором этаже со спартанской обстановкой, изолированную железной решёткой[4]:236—237. Альберт Шпеер вспоминал, что ещё в Нюрнберге Гесс хвастливо рассказывал об условиях своего содержания в Англии: у него были две комнаты с ванной и собственный сад, на ежедневную прогулку его возили на автомашине, а комендант играл ему Моцарта и Генделя. Его отлично кормили бараниной и пудингами, на Рождество угощали жареным гусём. В его распоряжении был даже винный погреб[44]:74. В Митчетте Гесс провёл 13 месяцев своего плена в Великобритании. На заключение за колючей проволокой Гесс отреагировал с большим страхом. В первый же день он решил, что его прячут от герцога Гамильтона и собираются отравить. На медосмотре у полковника Грэхэма на следующий день после прибытия в Митчетт Гесс пожаловался, что оказался в лапах клики секретных служб, которые хотят свести с ума или подтолкнуть к самоубийству[5]:377[38]:246. Шум от закрываемых дверей и газующих мотоциклов якобы создаётся специально, чтобы действовать ему на нервы[45]. Каждую ночь Гесс ожидал, что агент спецслужб прокрадётся к нему в камеру и перережет ему артерию, чтобы симулировать его самоубийство. За столом он требовал, чтобы охранявший его офицер первым брал себе порцию, затем сам выбирал себе кусок подальше от себя. В течение десяти дней невроз Гесса достиг таких масштабов, что военный врач Гибсон Грэхэм диагностировал острую опасность суицида и «определённо анормальные способы поведения», срочно требующие вмешательства психиатров[4]:238. Гесса обследовал также главный психолог британской армии полковник Дж. Р. Рис, в его докладе от 30 июня 1941 года о неустойчивом психическом состоянии Гесса говорится: «Он представляет собой несколько параноидальный тип… у него в ненормальной степени отсутствуют интуиция и самокритика. Он также принадлежит к интроспективному и отчасти ипохондрическому типу. Этот человек производит на меня впечатление неуравновешенной, психопатической личности…»[38]:250.

«Оппозиционером» для игры в переговоры с Гессом Александр Кадоган выбрал лорд-канцлера Джона Саймона, приверженца политики умиротворения в правительствах Макдональда, Болдуина и Чемберлена, лично знакомого с Гитлером и Гессом, которого с большим трудом удалось уговорить сыграть эту роль, предоставив гарантии полной конфиденциальности в отношении этой встречи. Сам маскарад с переговорами был затеян в надежде выведать у Гесса возможно скрываемую им до переговоров секретную информацию. Кадогана скорее интересовал вопрос «о том, был ли Гесс послан в Англию Гитлером для осуществления какого-либо плана мирного наступления»[38]:246, в том, что заместитель фюрера может располагать какими-либо точными техническими данными в военной области, уже возникли сомнения. Наблюдение за пленным Гессом действительно вели сотрудники секретных спецслужб: майор Фрэнсис Эдвард Фоли, в 1920—1939 годах возглавлявший британскую разведку в Берлине под прикрытием должности офицера паспортного контроля британского консульства, и под псевдонимом «полковник Уоллис» подполковник Томас Кендрик, бывший глава MI6 в Вене[5]:377. По заданию британского адмиралтейства 22 мая Фоли попытался выяснить у Гесса информацию о стратегических военных планах Гитлера против Великобритании, но услышал только банальности и пустые угрозы, свидетельствовавшие об ужасающей наивности заместителя фюрера[4]:234.

После известия о приезде лорда Саймона в Митчетт 10 июня Гесс стал ещё более осторожным, не желал ни с кем разговаривать, отказывался от чая и еды. На мирные переговоры с лордом Саймоном он тщательно оделся в свою форму лётчика, принял несколько таблеток глюкозы и подкрепился стаканом портвейна[38]:248. Из соображений конфиденциальности Саймон и Киркпатрик прибыли в Митчетт под вымышленными именами в качестве психиатров — докторов Гатри и Маккензи соответственно[5]:378[38]:248. В двухчасовой беседе, большую часть которой занял монолог Гесса, бывший заместитель фюрера не сказал по сути ничего нового. Повторявшиеся речи Гесса могли бы возыметь действие только в том случае, если бы вермахт стоял у ворот Лондона в готовности взять штурмом Даунинг-стрит, 10. К концу встречи Саймону и Киркпатрику удалось перейти к некому подобию дискуссии, которая свелась к трём пунктам. Во-первых, Гесс ещё раз подтвердил, что Гитлер не уполномочивал Гесса вести переговоры и не знал о планах Гесса лететь в Великобританию. Во-вторых, лорд Саймон хотел уточнить границы свободы действий Германии на континенте в свете мирных предложений Гесса и, следовательно, планов Гитлера: распространяется ли эта свобода на какую-либо часть России? По мнению Гесса, Германию интересует только европейская часть России. Для Великобритании раздел сферы интересов в первую очередь означает, что она впредь не сможет формировать на континенте коалиции против Германии. В третьих, лорд Саймон попытался выяснить роль Италии в Европе под главенством Германии, но Гесс отнёс этот вопрос к внутренним делам Германии и её союзницы.

Гессу позволили написать жене, их переписку Шелленберг по поручению Гиммлера организовал через швейцарский Красный Крест[26]:188. В письмах, заканчивавшихся нацистским приветствием, Гесс выражал уверенность, что его «предприятие» ещё принесёт плоды. Гесс также писал друзьям и знакомым в Германии. В отсутствие какой-либо реакции после встречи с лордом Саймоном 16 июня Гесс, пребывавший уже несколько дней в состоянии психического возбуждения, попытался совершить самоубийство. Когда по его вызову ночью в его камеру явился военный врач майор Дикс и открыли железную решётку, одетый в военную форму Гесс оттолкнул доктора и охранника и спрыгнул с лестницы второго этажа виллы и в результате падения с четырёхметровой высоты сломал левое бедро[4]:11. За несколько часов до этого он написал прощальные послания жене, своему маленькому сыну и Адольфу Гитлеру, свидетельствовавшие о том, что маска убеждённого националиста и отважного лётчика скрывала человеческую трагедию саморазрушения, вызванную крахом надежд на выполнение жертвенной миссии ради фюрера и народа: «Рано или поздно мы все должны умереть. Счастлив тот, кому позволено умереть за великую идею»[4]:9, 243. В Форин-офисе информацию о происшедшем восприняли без эмоций и засекретили. С июля 1941 года Гесс находился под наблюдением клинического психиатра.

Самый титулованный среди германских военнопленных в Великобритании рассчитывал на особые привилегии. Ещё в начале 1941 года Рудольф Гесс нашёл предлог связаться с дипломатической миссией Швейцарии в Лондоне, представлявшей Германию в военное время. В Великобритании Гесс попросил главу миссии навестить его в плену. 12 декабря 1941 года посол Вальтер Турнхеер прибыл на свидание с Гессом, попросившим доставить его послание королю Великобритании. Послание представляло собой письмо с тремя приложениями со сносками и свидетельствовало о том, что его адресат не смог принять изменения военной обстановки в пользу Великобритании. Швейцарский дипломат действительно выполнил поручение Гесса, однако о том, ознакомился ли король с его содержанием, сведений нет. В следующий визит Турнхеера Гесс о корреспонденции с британским монархом не вспоминал, отчаявшись добиться признания себя парламентёром. В этот раз он собирался отправить в Германию жалобу на плохие условия в плену с предложением ответных репрессий в отношении британских военнопленных в Германии. В благодарность за услуги посла Гесс обещал, что после войны с Швейцарией в Европе будут обращаться так, как она пожелает. Посол Турнхеер отказался выполнить это поручение. На третьем, последнем свидании с Турнхеером 12 августа 1942 года в госпитале Мейндифф-корт под Абергавенни Гесс жаловался на самочувствие. На встрече с новым главой дипломатической миссии Швейцарии Паулем Рюггером Гесс интересовался возможностями его перевода в качестве интернированного в Швейцарию на неограниченное время с целью восстановления здоровья и лечения у врача-специалиста по своему выбору.

Подсудимый на Нюрнбергском процессе[править | править вики-текст]

В камере. 24 ноября 1945
Постоянная охрана у камеры Рудольфа Гесса в Нюрнбергской тюрьме
Геринг, Дёниц и Гесс в зале суда. 26 ноября 1945
Гесс и Риббентроп на скамье подсудимых. 1946

В октябре 1945 года пленного Рудольфа Гесса перевезли из Великобритании в Германию, чтобы предать суду на Нюрнбергском процессе в качестве одного из 24 главных военных преступников Третьего рейха, обвинённых в развязывании агрессивной захватнической войны, массовом истреблении мирного населения, многочисленных зверствах, преступлениях против человечности и нарушении международных законов ведения войны. В Нюрнберге главные военные преступники, в том числе и Гесс, содержались в одиночных камерах на первом этаже основного корпуса Нюрнбергской каторжной тюрьмы, вплотную примыкавшей ко Дворцу юстиции, где проходил судебный процесс[46]:35. 19 октября обвиняемым было передано на ознакомление обвинительное заключение на немецком языке[4]:301.

По свидетельству переводчика коменданта тюрьмы и психолога-эксперта Густава Гилберта, Гесс был доставлен из Англии в состоянии полнейшей амнезии: он не мог вспомнить абсолютно ничего из прошлого и не мог пояснить причин, побудивших его совершить в 1941 году перелёт в Великобританию. С собой Гесс привёз маленькие закрытые пакетики с пробами пищи, которой его кормили в Англии. По его мнению, она была отравлена секретами желёз верблюдов и свиней. У него также было заготовлено заявление бессвязного содержания о том, что охранявшие его в Великобритании люди, судя по их стеклянным взглядам, находились под воздействием некоего секретного химического вещества[45]. В своей камере в Нюрнбергской тюрьме Гесс в состоянии апатии проводил дни, уставившись в одну точку. Он не узнал Геринга и Папена на очной ставке и никак не отреагировал на кадры нацистской кинохроники со своим участием. С целью восстановления памяти больного к нему приводили его бывших секретарей, однако Гесс так ничего и не вспомнил[47][48]. Результаты психологического тестирования Гесса свидетельствовали о его заметной ограниченности, тем не менее, его IQ оказался чуть выше среднего. Комиссия из психиатров, освидетельствовавшая Рудольфа Гесса по ходатайству его адвоката 16—20 ноября, за несколько дней до начала судебного процесса, отвергла версию о симуляции обследуемым амнезии и признала его юридически вменяемым[49]:9-10, отметив ограниченную способность концентрировать внимание[5]:304.

Первое заседание Международного военного трибунала в Нюрнберге состоялось 20 ноября 1945 года. В зале заседаний Рудольфу Гессу было отведено второе место слева в первом ряду скамьи подсудимых, между Герингом и Риббентропом, в соответствии с его рангом в Третьем рейхе. Суд не принял во внимание, что Рудольф Гесс в отличие от остальных обвиняемых с 1941 года не состоял в преступном руководстве нацистской Германии. Фотографии нацистских преступников на скамье подсудимых в Нюрнберге облетели весь мир. Внешний облик бывшего заместителя фюрера сильно изменился за годы пребывания в плену: Гесс сильно похудел и постарел, был одет в гражданскую одежду и более не производил более впечатление собранного, волевого и сильного человека. На судебных заседаниях Гесс сидел с отсутствующим видом, как если бы происходящее вокруг не имело к нему лично никакого отношения. Он не выступал в собственную защиту, не участвовал в допросах свидетелей через своего адвоката, не воспользовался правом выступить свидетелем в собственную защиту. Тем не менее, как позднее выяснилось в последнем слове Гесса на суде, он не упускал из виду ничего из происходящего.

30 ноября 1945 года было созвано чрезвычайное судебное заседание для решения вопроса о том, в состоянии ли подсудимый Гесс участвовать в судебном процессе. Без согласия Гесса адвокат Гесса Гюнтер фон Роршейдт пытался интерпретировать данные психиатрической экспертизы Гесса так, чтобы судебное разбирательство в отношении его подзащитного было приостановлено и не велось в его отсутствие. В этом случае Гесса ожидало длительное лечение в психиатрической клинике под охраной, а в случае выздоровления его опять грозил суд[5]:304. По воспоминаниям присутствовавшего на заседании Густава Гилберта, осознав это, Гесс расстроился и безуспешно пытался передать записку своему адвокату. После прений сторон неожиданно выступил Гесс, заявивший, что его память находится в полном порядке. Он признал за собой лишь некоторое снижение способности сосредоточиться, а амнезию, даже перед собственным защитником, он симулировал из тактических соображений. На следующий день на скамье подсудимых Гесс с удовольствием продемонстрировал Герингу возможности своей памяти, в деталях перечислив некоторые моменты своего перелёта в Шотландию и похваставшись своими умениями лётчика[49] :44-45. Психиатры объясняли появление и исчезновение «амнезии на почве истерии», как и бред преследования у Рудольфа Гесса в Великобритании внешними факторами: провалом его миссии, нахождением в плену, поражением в войне[5]:305. Новым адвокатом Гесса в Нюрнберге стал Альфред Зайдль.

Дж. М. Гриффит-Джонс об индивидуальной ответственности Гесса[править | править вики-текст]

На послеобеденном заседании Международного военного трибунала 7 февраля 1946 года представитель обвинения от Великобритании подполковник Дж. М. Гриффит-Джонс в своём выступлении «Об индивидуальной ответственности Гесса» представил доказательства по первому и второму разделам обвинительного заключения по делу Гесса. Прежде всего, на основании многочисленных официальных документов из досье Гесса обвинитель остановился на высоких партийных и государственных должностях и широких властных полномочиях Рудольфа Гесса в Третьем рейхе. Гриффит-Джонс считал, что в обоснование осуждения Рудольфа Гесса достаточно доказать его принадлежность к руководству Третьего рейха, проводившему преступную по своему характеру политику: если правительство нацистской Германии не является организацией, руководившей и координировавшей преступления, то кто же является таковой?[50]:93 Такая аргументация не означала отказ от подробного исследования и документального доказательства в Нюрнбергском процессе преступной роли германского руководства, в которое входил Гесс. В пользу Гесса сыграли два обстоятельства: исчезновение большей части архива штаба заместителя фюрера и принцип работы Международного военного трибунала, не рассматривавшего преступления «немцев против немцев». Таким образом, нацистский преступник Рудольф Гесс не понёс наказания за убийства в концентрационных лагерях граждан Германии на раннем этапе их существования, резню во время «рёмовского путча» и приговоры германских судов по делам об «осквернении расы»[5]:309—310.

Гесс играл руководящую роль в захвате власти нацистской партией и укреплении контроля над государством. Он участвовал в преследовании евреев, его подпись стоит под одним из Нюрнбергских законов — законом о защите крови и чести. В выступлении обвинителя была также рассмотрена роль Гесса в планировании и подготовке агрессивной войны: он занимался вопросами реорганизации и перевооружения военно-воздушных сил Германии, организовал заграничную организацию нацистской партии — знаменитую германскую пятую колонну. Гесс с самого начала участвовал в подготовке к оккупации Австрии, ведении агрессивной войны против Польши, подготовке войск СС для совершения военных преступлений и преступлений против человечности на оккупированных восточных территориях. Оценивая деятельность Рудольфа Гесса в предвоенный период, обвинитель обратил особое внимание суда на соучастие заместителя фюрера в политическом и идеологическом руководстве организациями, действовавшими в Германии, Австрии и Чехословакии в экспансионистских целях Третьего рейха, обеспечивавшими агрессору изначально благоприятные условия для развязывания военных действий. Гриффит-Джонс отдельно остановился на подстрекательских речах Гесса против соседней Польши. Во имя укрепления господства Германии в оккупированной Польше Гесс призывал к вводу самых суровых норм уголовного права против поляков и евреев. В связи с перелётом в Шотландию Гриффит-Джонс подробно изложил суть мирных предложений Рудольфа Гесса на основании протоколов его бесед с Гамильтоном и Киркпатриком и сделал вывод о том, что заместитель фюрера не мог не знать о готовящемся нападении на СССР и прибыл в Великобританию с ведома Гитлера не по гуманитарным причинам, а для обеспечения ведения Германией войны против России только на одном фронте[50]:87—112. Британская сторона тем самым пыталась отмести все подозрения о том, что Великобритания имела какие-либо намерения серьёзно отнестись к этому «переговорщику».

Защита[править | править вики-текст]

Адвокат Альфред Зайдль, сменивший Роршейдта с 5 февраля 1946 года, приступил к защите Гесса 22 марта 1946 года. Зайдль вёл его защиту в особо агрессивной манере, в своём первом выступлении заявив, что его подзащитный отказывает суду в компетентности, пока в нём рассматриваются иные факты, чем собственно военные преступления. Поэтому Зайдль отказался от предоставления доказательств по тем пунктам обвинения, которые затрагивают только внутренние дела Германской империи как суверенного государства и не находятся ни в какой связи с преступлениями против мира и против законов и обычаев ведения войны[18]:49. В доказательство невиновности своего подзащитного Зайдль собрал три тома документов. Отдавая себе отчёт в неоспоримости фактов, предъявленных обвинением Альфред Зайдль пытался с помощью свидетелей представить Рудольфа Гесса противником войны и непризнанным Великобританией посланником мира, глубоко сожалевшим о кровопролитии и желавшим его прекратить.

Свидетель защиты Хильдегард Фат, служившая секретарём у Рудольфа Гесса в Мюнхене с октября 1933 по май 1941 года, заявила в суде, что с лета 1940 года по заданию Гесса она через секретаря берлинского офиса Ингеборг Шперр собирала секретные данные о погодных условиях над Северным морем и Британскими островами, что по мнению защиты свидетельствовало о том, что заместитель фюрера ещё в конце французской кампании принял решение попытаться остановить войну с Великобританией. Фат также показала, что ознакомилась с копией письма, которое Гесс перед вылетом написал Гитлеру и хотя и не помнила его содержание в подробностях, заверила, что миссия Гесса никоим образом не была связана с предстоящим нападением на СССР. По очевидному наущению Зайдля Фат охарактеризовала Гесса как хорошего политика. Она не могла поверить, что заместитель фюрера мог обсуждать вопрос телесных наказаний поляков на оккупированных территориях, по её мнению, это решение было принято без ведома Гесса.

Адвокат Зайдль также пригласил дать свидетельские показания бывшего гауляйтера зарубежной организации НСДАП Боле, которому предстояло опровергнуть, что подчинённые Гессу зарубежные национал-социалистические организации вели подготовку к войне. Боле заявил, что никогда не слышал о том, что в его организациях велась деятельность, противоречащая законам зарубежных стран. На перекрёстном допросе Боле назвал коллаборационистскую деятельность зарубежной организации НСДАП после вторжения вермахта в Грецию «обычной патриотической обязанностью» активистов привечать немецкие войска и оказывать им поддержку. Брат Рудольфа Гесса Альфред, находившийся в лагере военнопленных в Бад-Мергентхайме, предоставил письменные пояснения аналогичного содержания, которые были зачитаны в суде 26 марта 1946 года. 8 апреля 1946 года свидетелем защиты выступил глава рейхсканцелярии рейхсминистр Ганс Генрих Ламмерс, который имел тесные рабочие отношения почти со всеми обвиняемыми на Нюрнбергском процессе. В показаниях Ламмерса всё зло шло от Гитлера, самовольно принимавшего решения вопреки возражениям и сомнениям других руководителей Третьего рейха. Третьим свидетелем конкретно по делу Гесса был вызван бывший бургомистр Штутгарта Карл Штрёлин. Он возглавлял также Германский иностранный институт, сотрудничавший с зарубежной организацией НСДАП и объединением немцев, проживающих за рубежом.

В заключительной речи адвокат Зайдль обрушил критику на Версальский договор 1919 года, а вместе с ним и на политиков трёх стран, участвовавших в судебном процессе в Нюрнберге. По мнению адвоката, не будь Версальского договора, побеждённая Германия не платила бы громадные репарации, что не привело бы к обнищанию миллионов немцев, для которых не стали бы привлекательными идеи партий, выступавших против мирного диктата, и НСДАП не пришла бы к власти. Председатель суда сухо указал адвокату, что Версальский договор, ни в целом, ни в отдельных его положениях, не является причиной преступлений, рассматриваемых в данном процессе. Зайдль постоянно возвращался к теме Версальского договора, поэтому ему было предложено отредактировать свою речь. Адвокат Гесса выступил с заключительной речью последним 5 июля 1946 года. Зайдль не отказался от критики Версальского договора, а также обвинил западные державы в несговорчивости по польскому вопросу в августе 1939 года. В оправдание Гесса Зайдль заявил, что Рудольф Гесс не принимал участия в совещаниях по подготовке войны, которые Гитлер проводил со своими генералами, и настаивал на ограниченном влиянии, которое Гесс имел на Гитлера. Зайдль выразил сомнение в том, что преступления против мира вообще существуют в собственно юридическом смысле. Мирные предложения Гесса в Великобритании он охарактеризовал как приемлемое разграничение сфер интересов, которое имело целью не покорение Европы Германией, а лишь прекращение влияния Великобритании на континент и не было связано с нападением на СССР, о котором заместитель фюрера не знал[5]:317—318.

В конце февраля 1946 года Гесс вновь начал демонстрировать потерю памяти[51]. Он не мог припомнить уже не только ранее сообщённых им самим деталей своего полёта в Великобританию, но и свидетелей, выступавших недавно на судебных заседаниях. 14 марта 1946 года Гесс не помнил о своём сенсационном заявлении в начале процесса. Кроме того, он испытывал проблемы с речью и продолжал жаловаться на желудочные колики. 31 августа 1946 года Гесс выступил в суде с последним словом, внезапно вновь обретя память.

Последнее слово[править | править вики-текст]

Выступавший после Геринга Рудольф Гесс попросил разрешение говорить сидя по состоянию здоровья. Он хорошо подготовился к своему третьему и последнему выступлению перед судьями. Сначала Гесс заговорил о предсказаниях по поводу хода судебного разбирательства, сделанных им задолго до начала Нюрнбергского процесса в Великобритании, которыми он поделился с другими подсудимыми: надёжные свидетели с наилучшей репутацией будут давать недостоверные показания, суд получит недостоверные письменные показания, подсудимые будут неприятно поражены показаниями свидетелей-немцев, а сами подсудимые опустятся до бесстыдных обвинений фюрера, собственного народа и друг друга. Гесс не критиковал других обвиняемых за их поведение, а солидаризировался с ними, называя их своими товарищами. Гесс обратился к истории различных стран и различных эпох. Он напомнил об организованных британцами концентрационных лагерях для буров в Южной Африке. Не называя страны, Гесс напомнил об особых судах, жертвами абсурдных обвинений которых в СССР в 1936—1938 годах стали коммунисты. Гесс выразил сомнение в том, что такие преступления в Южной Африке, Германии и СССР могли совершить люди в нормальном душевном состоянии, и высказал предположение, что они находились под действием некоего таинственного средства наркотического действия. Вероятно, Гесс пытался убедить суд в сумеречном состоянии собственного сознании либо в неподсудности людей, совершивших преступления не по своей воле. После нескольких напоминаний о времени Гесс завершил своё выступление следующими словами: «Судьба дала мне возможность трудиться многие годы под руководством величайшего из сыновей Германии за всю её тысячелетнюю историю… Я счастлив сознанием, что выполнил свой долг в качестве национал-социалиста, в качестве верного последователя фюрера. Я ни о чём не сожалею»[18]:531.

Приговор[править | править вики-текст]

Международный военный трибунал обвинял Рудольфа Гесса по всем четырём разделам обвинительного заключения. Гесс принадлежал к верхушке нацистской партии и был облечён полномочиями принимать решения по всем вопросам партийного руководства, а как рейхсминистр без портфеля предварительно санкционировал все законопроекты. На этих должностях он активно поддерживал подготовку к войне и в частности подписал 16 марта 1935 года закон об обязательной воинской повинности. В своих речах он поддерживал гитлеровскую политику энергичного перевооружения. Гесс был осведомлён и добровольно участвовал в германских агрессиях против Австрии, Чехословакии и Польши, в частности, подписал закон о воссоединении Австрии с Германской империей и декреты о включении Данцига и других польских территорий в империю. Партийная канцелярия под руководством Гесса принимала участие в распространении приказов, связанных с совершением военных преступлений. Хотя Гесс не принимал участия в преступлениях, совершённых на Востоке, он мог быть осведомлён о них. Гесс предложил дискриминирующие законы против евреев и поляков. Трибунал отклонил ходатайства о повторном медицинском освидетельствовании Рудольфа Гесса: возможно, его душевное здоровье действительно пошатнулось во время судебного процесса, тем не менее, ничто не указывает на то, что он не в состоянии осознавать характер выдвинутых против него обвинений и не способен защищать себя. 1 октября 1946 года суд в Нюрнберге признал Рудольфа Гесса виновным в преступлениях против мира и военных преступлениях и преступлениях против человечности и назначил ему наказание в виде пожизненного заключения[18]:665—666. Член Международного военного трибунала от СССР генерал-майор И. Т. Никитченко выступил с особым мнением на приговор в отношении нескольких подсудимых и заявил, что единственно правильной мерой наказания для Гесса является смертная казнь[18]:734.

Заключённый № 7 тюрьмы Шпандау[править | править вики-текст]

Смена караула в тюрьме Шпандау

В соответствии с директивой № 35 Союзнического Контрольного совета семь военных преступников, приговорённых Международным военным трибуналом в Нюрнберге к разным срокам тюремного заключения, должны были отбывать наказание в черте города Берлина[20]:6. Из четырнадцати тюрем города была выбрана тюрьма в округе Шпандау, имевшая изолированное положение и удобная для охраны заключённых[52]:42. Бывшую прусскую тюрьму для уголовников, оказавшуюся после войны в британском секторе оккупации Берлина, перевели под управление четырёх союзнических держав, которых представляли четыре директора тюрьмы. Для размещения новых заключённых в течение нескольких месяцев 1946 года тюрьму Шпандау переоборудовали. Первый этаж камерного блока был изолирован от остальных сооружений. В 32 камерах блока были положены новые полы, отремонтированы санитарные комнаты. Под контролем врача и сотрудников берлинского отдела здравоохранения были оборудованы дезинфекционное помещение и больничный стационар. В помещении для казней была оборудована операционная[5]:332. По углам шестиметровой кирпичной стены, ограничивавшей тюремный двор, было построено семь сторожевых вышек с пулемётами и два трёхметровых забора из колючей проволоки под током высокого напряжения, окружавшие тюрьму деревья и кустарники были вырублены. Вышки были оборудованы компьютерной сигнализацией. Между заборами находилась дорожка для часовых с собаками. В ночное время окружающая территория освещалась мощными прожекторами. В тюрьме имелась автономная электростанция. В отношении семи заключённых Шпандау действовали нормы законодательства о порядке приведения в исполнение уголовных наказаний в немецких тюрьмах[52]:5.

Утром 18 июля 1947 года Рудольф Гесс и ещё шесть осуждённых были доставлены самолётом «Дакота» на аэродром Гатов в Западном Берлине[52]:6, а затем перевезены в тюрьму Шпандау перевезены в автозаке с закрашенными чёрной краской окнами[44]:81. После обыска на предмет обнаружения ампул с ядом и медицинского осмотра заключённым выдали поношенную концлагерную робу серого цвета с номерами на коленях и спине[53]:20. Рудольфу Гессу был присвоен седьмой номер. Номера присваивались по порядку поступления заключённых в тюремный блок[5]:335[44]:82, хотя по одной из легенд, описывающих этот момент, Гесс, считавший себя главным в семёрке заключённых, потянулся было к комплекту одежды с номером один, но старший надзиратель быстро среагировал на это и передал этот комплект самому молодому заключённому, Шираху[52]:13[53]:20. Эти номера заменили заключённым имена и использовались персоналом при обращении к ним. В комплект одежды заключённых Шпандау также входила американская военная шинель, перекрашенная в чёрный цвет, тюремные шапочки и соломенные сандалии[к. 41], впоследствии заменённые башмаками на деревянной подошве[52]:13. Впоследствии, когда заключённых в Шпандау осталось только трое, требования к одежде были несколько смягчены: М. А. Неручева[к. 42] вспоминает, что впервые увидела заключённого Гесса в 1957 году в коричневом вельветовом костюме, но с нашитыми номерами на коленях и спине[52]:29. В это же время заключённым разрешили носить обычную обувь вместо деревянных башмаков. В воспоминаниях В. К. Ефремова[к. 43] упоминается, что в 1972 году его намерению вернуть на одежду Гесса положенные по уставу нашивки с номером 7 препятствовал британский директор Де Бюрле, мотивировавший свой отказ отсутствием необходимости нумеровать одежду единственного оставшегося заключённого[53]:87.

В соответствии с приговором Международного военного трибунала заключённые должны были находиться в тюрьме под стражей. Их разместили в одиночных камерах размером 3 х 2 во внутреннем тюремном блоке, так чтобы они не могли перестукиваться. В камерах, оборудованных раковиной и унитазом, стояла железная койка с матрацем и простынями, деревянный табурет и стол. Обыск заключённых мог производиться в любое время. Заключение было одиночным, но работа, прогулки и посещение часовни — общими. Вначале заключённым Шпандау было запрещено разговаривать друг с другом или с другими лицами. Позднее в тюремный устав были внесены изменения, позволившие заключённым общаться во время работы и прогулок. Отношения между заключёнными складывались непросто. Гесс вёл себя высокомерно, сторонился других заключённых, избегал общих разговоров и требовал от них обращения по должности «заместитель фюрера»[5]:336. Другие заключённые тяготились его неприятным присутствием и часто жаловались на Гесса тюремному начальству. Редер не скрывал своей жгучей ненависти к Гессу[44]:312, а Дёниц демонстрировал своё недовольство привилегированным положением Гесса, называя его «герр барон»[44]:342. Гроссадмиралы обвиняли Гесса в истеричности и лени[5]:337. Только Альберт Шпеер с сочувствием относился к странностям Гесса и испытывал к нему симпатию, хотя эксцентричный Гесс в ответ на дружеское отношение только ощетинивался[44]:141 и временами относился к нему как к своему лакею, отдавая приказы без всяких «пожалуйста» и «спасибо»[44]:272 и грубо и властно отдавая команды: «Подойдите сюда!» и «Доложите, что пишут сегодня в газетах»[44]:351.

По немецкому законодательству труд был обязательным условием заключения, и заключённые Шпандау должны были работать каждый день, кроме воскресений и общих немецких праздников. Каждое утро заключённые были обязаны убирать камерный блок по установленному графику. Гесс нередко отказывался убирать туалетную комнату[44]:349. Описан случай, когда подметя пол в коридоре камерного блока, Гесс, полагавший, что его никто в этот момент не видит, опять разбросал мусор по углам[52]:138. В отличие от других заключённых, Гесс не пытался наладить дружелюбные отношения с тюремным персоналом. Надзиратели считали его «трудным» заключённым: он постоянно находил причины для жалоб, яростно сопротивлялся тюремным требованиям, иногда по нескольку раз вызывал по ночам санитаров. Он пытался симулировать серьёзные заболевания и потерю памяти, демонстрировал манию преследования, опасаясь, что его пытаются отравить. Гесс отказывался от лекарств, которые ему выписывали врачи, и жаловался, что не получает нужных медикаментов. Однажды санитар обнаружил в тайнике за батареей спрятанные им таблетки[5]:338. После жалобы Гесса на шум от железных набоек на обуви во время контрольных обходов советские охранники носили обувь на резиновой подошве[5]:339.

Во внутреннем дворе тюрьмы Шпандау был большой красивый внутренний сад площадью в 6 тыс. м² с ореховыми деревьями и сиренью, где по распорядку дня проходили ежедневные прогулки заключённых. Ежедневная часовая прогулка заключённых продлевалась ещё на час, если заключённые выражали желание заняться физическим трудом на обустроенном в саду огороде. Урожай с тюремного огорода в трудные послевоенные годы поступал на тюремную кухню. В отличие от остальных заключённых Гесс всячески уклонялся от «принудительного труда» на ненавистном ему огороде, презирал Шираха с его помидорными грядками и однажды на предложение помочь своим коллегам полить розы остроумно ответил: «Здесь есть два гроссадмирала, вода — их стихия»[53]:51. Гесс предпочитал в одиночестве прогуливаться по тропинкам тюремного сада. В плохую погоду семеро узников Шпандау клеили конверты в камерном блоке за длинным столом под наблюдением старшего надзирателя[44]:106[52]:41[53]:50.

В тюрьме Шпандау была небольшая библиотека из личных книг заключённых, доставленных из Нюрнберга. Большую её часть первоначально составляли книги, приобретённые Гессом в Великобритании[к. 44][44]:128. Кроме того, книги для заключённых привозили по заказу из каталога городской библиотеки Западного Берлина. По правилам тюрьмы, в библиотеку из тюрьмы их уже не возвращали для предотвращения конспиративной переписки заключённых и во избежание ажиотажа среди любителей сувениров[53]:49. Рудольф Гесс обычно заказывал для себя историческую литературу, также интересовался астрономией и космонавтикой. Стены его камеры были увешаны картами Луны, полученными из NASA в Техасе. Гесс также увлекался архитектурой и техникой, авиацией и транспортом. Он перечитывал сочинения Х. С. Чемберлена, Ортеги-и-Гассета, Э. М. Арндта, Г. фон Зибеля, Ф. Дана. Его привлекали биографии, мемуары и книги о путешествиях, но он не любил романы, хотя и отдавал должное Теодору Фонтане, Готфриду Келлеру, Жану Полю и Людвигу Томе[5]:342. По некоторым оценкам за время заключения Гесс прочёл от пяти до семи тысяч книг[5]:341. Книги и газеты, поступавшие заключённым, подвергались цензуре: не допускалась литература, затрагивающая политику, идеологию и практику нацизма. Каждая из четырёх сторон в дирекции тюрьмы выписывала по одной из ежедневных газет на немецком языке. Советская сторона выписывала Berliner Zeitung из Восточного Берлина[53]:44.

Как исходящую, так и входящую корреспонденцию заключённых сначала изучали цензоры. Первоначально согласно тюремному уставу заключённые имели право написать и получить одно письмо в 1200 слов каждые четыре недели, после пересмотра устава заключённым было разрешено писать по одному письму на 1300 слов в неделю, затем — до 2000 слов. В письмах заключённым запрещалось высказываться на исторические, политические и международные темы и обсуждать внутренние дела тюрьмы[5]:339. Заключённых обязывали писать письма разборчивым почерком на немецком языке без шифров и подчёркивания и подавать для проверки цензорам в открытом виде. Вся корреспонденция заключённых фотокопировалась и сохранялась в личных делах. Заключённый извещался о задержании его письма цензурой, ему передавалась часть письма, не вызвавшая нареканий, и разрешалось его переписать[52]:42. Цензор М. А. Неручева вспоминает, что когда Гесса однажды обязали переписать второй лист письма домой, он разозлившись передал цензорам пустой лист со своей обычной подписью «Ваш дед»[52]:50. Вся переписка Гесса с родными попадала к его издателям и биографам, поэтому он часто вставлял в письма к жене призывы и патриотические лозунги[к. 45]. За неоднократные нарушения режима Гесс лишался права переписки на месяц[52]:78. Заключённым разрешалось получать письма только от родственников, хотя корреспонденция на их имя поступала в тюрьму Шпандау со всего мира, часто без указания адресов и фамилий отправителей. Заключённые просили родных писать им письма на одной стороне бумажного листа, поскольку запрещённая информация вырезалась из них большими портняжными ножницами[52]:58. Ильза Гесс, поддерживавшая прежние связи, в письмах супругу сообщала о смерти нацистов, о встречах воспоминаний бывших единомышленников, передавала приветы. Эта информация в соответствии с правилами удалялась из писем, поэтому Гесс часто получал в конверте одни лишь бумажные полоски[52]:59, 147. Заключённым разрешалось держать в камере не более одиннадцати фотографий членов семьи и родственников.

Тюремная часовня для заключённых Шпандау была оборудована в сдвоенной камере, где вместо алтаря стоял тюремный стол с Библией, а на задней стене висел простой деревянный крест. Службы проводились для заключённых один раз в месяц, а также на Рождество и Пасху. Гесс редко появлялся на службах, а если приходил, то сидел в стороне[44]:89. На Рождество 1956 года тюремные директора предоставили заключённым новый проигрыватель, и Гесс впервые согласился прийти на концерт, организованный капелланом, чтобы послушать пластинки Шуберта и Бетховена[44]:353.

Тюремный устав Шпандау устанавливал, что паёк заключённых соответствовал по калорийности немецкому тюремному пайку. Дополнительное питание разрешалось только по предписанию офицера-врача с учётом физического состояния заключённого[52]:35. Строго выдерживала рацион питания заключённых только советская сторона в месяцы своего председательства. Западные союзники кормили заключённых Шпандау значительно сытнее и вкуснее. Американцы в свой месяц кормили заключённых теми же продуктами, что и посетителей офицерской столовой при тюрьме. Заключённый Гесс периодически отказывался от еды. В ноябре 1959 года он стал тайком выбрасывать свою еду в унитаз и за полмесяца похудел на 10 кг до 45,5 кг[44]:399[52]:98. 26 ноября 1959 года Гесс попытался совершить самоубийство, вскрыв себе вены осколком разбитых очков. После предупреждения о наказании Гесс стал есть с большим аппетитом и был поставлен на усиленное питание и уже к концу декабря 1959 года Гесс поправился почти на 15 кг. Состояние здоровья Гесса доставляло немало хлопот тюремной администрации. Он продолжал жаловаться на желудочные колики от отравленной пищи[44]:316 и на головную боль, с ним случались психические приступы. В ноябре 1969 года у Гесса произошло серьёзное обострение язвенной болезни, и его отправили лечиться в английский военный госпиталь[5]:353. В 1957 году узника обследовал психиатр, заключивший, что состояние пациента недостаточно для помещения его в психиатрическую клинику[44]:309. 22 июля 1977 года отчаявшийся получить освобождение Гесс ещё раз попытался покончить с собой. В конце 1978 года у Гесса случился инсульт, и его вновь поместили в британский военный госпиталь. Плохое состояние Гесса заставило тюремную дирекцию позаботиться о мерах в случае его смерти. В 1982 году была достигнута договорённость, что останки Рудольфа Гесса будут переданы семье для захоронения. Вольф Рюдигер Гесс взял на себя обязательства провести похороны отца без привлечения внимания общественности в семейном кругу[5]:355.

В разделе «Общение с внешним миром» тюремного устава заключённым предоставлялось право принимать одного посетителя один раз в два месяца. Свидание в присутствии переводчика и надзирателя продолжалось 15 минут, общение разрешалось только на немецком языке. Дата, точное время свидания и круг возможных посетителей определялся дирекцией. В 1952 году были разрешены ежемесячные свидания продолжительностью в 30 минут[5]:339. Рудольф Гесс ни разу не виделся ни с женой, ни с сыном со времени вылета в Шотландию в 1941 году и отказывался от свиданий с родными. Он не желал появляться перед родными в тюремной форме и в письме жене Ильзе писал: «Я категорически против всяких посещений при созданных здесь условиях. Я считаю недостойным встретиться с тобой или с кем бы то ни было в подобных обстоятельствах»[52]:107. Ильза Гесс объясняла отказ мужа тем, что свидание после такой длительной разлуки могло бы пробить брешь в непрочной стене психологической защиты Гесса. Впервые за долгие годы Гесс увиделся с 69-летней женой Ильзой и 32-летним сыном Вольфом Рюдигером лишь 24 декабря 1969 года, находясь на лечении в английском военном госпитале[к. 46][20]:291[54]. Во время получасового свидания в присутствии директоров тюрьмы Гессы говорили о здоровье больного, о родне, образовании и будущей профессии сына. После выписки из госпиталя свидания с родными стали регулярными. До своей смерти Гесс побывал на 230 свиданиях с родными, в том числе, с невесткой, сестрой, женой брата, племянниками, но не с внуками[5]:354[20]:295.

Госпитализация Гесса в конце 1969 — начале 1970 годов в условиях холодной войны вызвала очередной виток противостояния между советской и западными администрациями тюрьмы. В декабре на охрану тюрьмы по графику заступили американцы, которые в отсутствие единственного заключённого в одностороннем порядке сняли охрану со сторожевых башен, на заседаниях директората тюрьмы 2 и 3 декабря 1969 года советский директор подполковник П. П. Тарутта потребовал восстановить установленный порядок несения охраны в тюрьме. Советская сторона расценила эти действия как начало манёвров с целью освобождения Гесса и закрытия союзнической тюрьмы[20]:292. Затем западные державы выставили условием возвращения Гесса в тюрьму некоторое смягчение условий его содержания: перевод заключённого в камеру большей площади с медицинской кроватью и большую продолжительность прогулок в саду. Тяжёлое состояние Гесса заставило задуматься и о действиях в случае его смерти. По действовавшему уставу тюрьмы заключённых следовало хоронить на её территории, а поскольку после смерти последнего заключённого Шпандау здание тюрьмы переходило к немецким властям, могила Гесса может превратиться в место поклонения неонацистов. В результате длительных переговоров 12 марта стороны приняли решение об определённом смягчении условий содержания Гесса по его возвращении из английского госпиталя и о кремации трупа и передаче праха заключённого для захоронения родным[54].

Вернувшегося в Шпандау заключённого № 7 перевели в сдвоенную камеру № 23, ранее служившую часовней. Гессу разрешили готовить себе в камере чай и кофе, пользоваться ножом и вилкой. В камере была установлена новые батарея отопления с регулировкой температуры и окна, которые Гессу разрешалось открывать и закрывать по своему желанию[20]:295. Дверь его камеры уже не закрывали. В камере напротив для Гесса поставили телевизор и кресло, и ему разрешили пользоваться пультом для переключения каналов. В телепрограмме Гесс подчёркивал интересующие его передачи, цензоры затем давали разрешение на их просмотр заключённым. В правой части тюремного коридора в распоряжении Гесса были гардероб, туалет и библиотека, в левой части было оборудовано ещё одно спальное место на время жарких летних ночей, комната для бритья и ванная. Гесс получил право свободно передвигаться по коридору. В распорядке дня заключённого появилась ещё одна часовая прогулка, а с июня 1977 года общее время прогулок составляло уже четыре часа. Рацион питания заключённого устанавливала тюремная медицинская комиссия[20]:295. В последние годы за престарелым Гессом ухаживал санитар — тунисец Абдалла Мелауи. Проживавший в непосредственной близости от тюрьмы, он каждое утро помогал Гессу принять душ, побриться и одеться, затем в медпункте проводил осмотр: взвешивал, мерил кровяное давление, пульс и температуру, делал массаж и выдавал положенные таблетки. Дважды в день Гессу позволялось бывать в санитарной комнате, где в кладовой хранилась его гражданская одежда, его кожаный лётный шлем, меховой лётный комбинезон и мундир капитана люфтваффе[5]:344, компас и наколенные часы лётчика[52]:65. Гесса освободили от работы, его обязали лишь убирать постель и ухаживать за цветами. Цензоры несколько ослабили свои требования к корреспонденции: Гессу позволили быть в курсе деятельности его адвоката по освобождению, а из доставляемых Гессу газет перестали вырезать все подряд новости. С 1982 года Гессу разрешили раз в неделю часовую беседу наедине с тюремным священником. В 1982 году по решению тюремной дирекции в саду для отдыха Гесса был построен домик площадью 3,75×2,65 м с и инфракрасным отоплением на зиму, в котором поставили кресло, стул, стол, настольную лампу и две скамьи.

С возрастом позиция Гесса в отношении тюремного персонала стала терпимее. Доверительные отношения на основе долгих бесед у Гесса сложились с подполковником Юджином Бёрдом, начинавшим службу в охране Шпандау в 1947 году, а в сентябре 1964 года назначенным на должность американского директора тюрьмы. В 1973 году Бёрд, сочувствовавший единственному заключённому своей тюрьмы, усыпив бдительность своих коллег по охране тюрьмы из других стран, вступил с ним в сговор и начал записывать воспоминания заместителя фюрера. Злоупотребляя служебным положением, Бёрд в нарушение тюремного устава за мелкие поблажки выуживал из Гесса признания о прошлых временах, просиживая часами у него в камере. Книга Бёрда в 1974 году стала бестселлером как в США, так и в Западной Германии и своего рода библией для правых кругов Западной Германии, требовавших досрочного освобождения «старца из Шпандау». Сам Бёрд за неуставные отношения с заключённым был уволен из армии. Из книги Бёрда следовало, что Гесс так и не признал свою вину и не раскаялся. Он хотел оставаться «самым верным из верных Гитлеру», и это была цель его жизни в тюрьме. Его взгляды в тюрьме не изменились, его воля не была сломлена. Гесс много общался с французом Шарлем Габелем, служившим капелланом в тюрьме Шпандау в 1977—1986 годах. Его также уволили за передачу корреспонденции между Гессом и его семьёй в нарушение тюремных правил. Габель также проводил анализ остатков еды Гесса на предмет наличия в них ядов, как подозревал заключённый. Он также выступил с последним словом на похоронах Гесса в Вунзиделе.

В марте 1987 года Гесс с тяжёлой пневмонией вновь оказался в британском военном госпитале. Врачи диагностировали у заключённого также гипоксию мозга, следствием которой было определённое умственное расстройство. Спустя три недели быстро выздоровевший Гесс уже вернулся в тюрьму Шпандау[5]:356.

Борьба за освобождение узника Шпандау[править | править вики-текст]

В 1950-х годах Нейрата, Редера и Функа освободили из заключения досрочно по состоянию здоровья[5]:335, в 1956 году по окончании 10-летнего срока заключения тюрьму Шпандау покинул Дёниц, 1 октября 1966 года освободились Ширах и Шпеер, полностью отбыв свои сроки наказания[5]:335. Гесс остался единственным заключённым тюрьмы Шпандау. Стоимость его содержания на начало 1970-х годов обходилась Сенату Западного Берлина в 600 тыс. немецких марок в год, а с течением времени превысила миллион[53]:40. Адвокат Гесса Зайдль, семья Гесса и его новые почитатели прилагали все усилия, чтобы добиться освобождения единственного узника Шпандау. Они стремились вызвать у общественности сочувствие к Гессу и вызвать волну возмущения: стареющего Рудольфа Гесса, ставшего жертвой мести и возмездия в «нечеловеческих условиях тюрьмы», убивают ужаснее, чем приговорённых к смертной казни в Нюрнберге. В 1952, 1955 и 1967 годах Ильза Гесс опубликовала в трёх томах переписку мужа с ней и адвокатом. В 1984 году Ильза Гесс выпустила письма Гесса ещё раз в книге «Судьба в письмах», добавив собственные воспоминания о периоде с 1920-х до 1940-х годов. Вольф Рюдигер Гесс в 1974 году опубликовал претендующее на документальное издание «Гесс: Ни законности, ни человечности», собрав в нём воспоминания, письма и заявления протеста. Спустя десять лет он опубликовал книгу «Мой отец Рудольф Гесс», а в 1987 году — том избранных писем Гесса периода 1908—1933 годов. В пользу освобождения Гесса выступало всё больше политиков и юристов как в ФРГ, так и в других странах. Одни призывали принять гуманное решение о помиловании, другие стремились добиться освобождения Гесса и одновременно обвинить Нюрнбергский трибунал в несправедливости. Поддерживаемый населением Западной Германии, где Нюрнбергские процессы часто называли «юстицией победителей», Вольф Рюдигер Гесс заявил, что уже одного лишь «непостижимого приговора» его отцу достаточно для того, чтобы навсегда заклеймить Нюрнбергский трибунал как инструмент мести, а не права[5]:346. В 1978 году молодёжная организация Национал-демократической партии Германии выступила с требованием наградить «лётчика мира», «посла мира» и «немецкого мученика» и «безукоризненного человека» Рудольфа Гесса Нобелевской премией мира[5]:359. Герхард Фрай и возглавляемый им Немецкий народный союз через газету Deutsche Nationalzeitung вели работу по героизации Гесса, который «несёт крест за всех немцев», и выпускали памятные медали в честь бывшего рейхсминистра и заместителя фюрера[5]:360.

Помилование последовательно отвергали не только сам заключённый, но и его адвокат и семья. Первое ходатайство об освобождении Гесса Альфред Зайдль подал ещё 15 ноября 1948 года и оставался верным своей версии о невиновности своего подзащитного. Принять аргументы Зайдля означало бы не только отказаться от основ послевоенного международного права, но и реабилитировать вместе с Гессом национал-социалистический режим в целом, что, разумеется, было неприемлемо для союзников. Супруга и сын Гесса 1 октября 1966 года в прессе обратились с тщательно подготовленным воззванием к общественности преодолеть равнодушие и инертность в отношении Рудольфа Гесса и просили внимания папы римского Павла VI, глав четырёх держав-победительниц, Всемирного совет церквей и Европейской комиссии по правам человека в Страсбурге[5]:347.

Вольф Рюдигер одновременно строил планы по похищению отца из Шпандау и на полном серьёзе предлагал Юджину Бёрду воспользоваться своим служебным положением и выпустить Гесса из тюрьмы, чтобы таким смелым поступком войти во все учебники истории. В январе 1967 года по инициативе Вольфа Рюдигера Гесса было организовано общество «Свободу Рудольфу Гессу», ставившее своей главной целью пропагандистскую работу с общественностью в Германии и за рубежом и непосредственную деятельность по оказанию влияния на тюремные власти с целью освобождения из заключения Рудольфа Гесса. Эту организацию возглавил генерал-майор вермахта и ветеран Второй мировой Макс Заксенхаймер, а после его смерти в 1973 году — член СвДП Эвальд Бухер, бывший федеральный министр юстиции и кандидат в федеральные президенты в 1964 году. Общество занималось сбором подписей, устраивало пресс-конференции, проводило правовые экспертизы и опросы общественного мнения, подавало прошения во все возможные инстанции, обращалось к влиятельным лицам в Германии и за её пределами, занималось выпуском бесплатных публикаций, освещавших активную деятельность организации. На пресс-конференции комитета в пользу освобождения Гесса, состоявшейся 6 мая 1975 года в боннском отеле «Бристоль» и приуроченной к предстоящему 30-летию со дня окончания Второй мировой войны, побывал советский журналист и историк Лев Безыменский. После выступления Эвальда Бухера, доложившего, что в обществе состоит около двух тысяч человек, а подписей за освобождение Рудольфа Гесса уже собрано 200 тысяч, на вопросы журналистов ответил Вольф Рюдигер Гесс, заявивший в частности, что у его отца нет оснований признать себя виновным и, если его помилуют, то он не примет помилование и добровольно останется в тюрьме[27]:212. К 1984 году было издано одиннадцать выпусков специальной газеты Spandau-Report общим тиражом более миллиона экземпляров. Frankfurter Allgemeine Zeitung шесть раз выходила со страничным рекламным объявлением общества в защиту Рудольфа Гесса. Все депутаты бундестага и отчасти ландтагов как минимум раз в год получали материалы о деятельности общества «Свободу Рудольфу Гессу». Наблюдавшееся с конца 1960-х годов подчинение гуманитарных требований политическим целям со временем вызвало непонимание у многих представителей общественности, выступавших за помилование единственного узника Шпандау. После выхода в 1984 году книги Вольфа Рюдигера Гесса от него отвернулся поддерживавший его прежде британский журналист Бернард Левин, а историк Голо Манн, хотя и написал предисловие к книге младшего Гесса, дистанцировался от «исторических перспектив» в его сочинении[5]:348.

Призывы общества «Свободу Рудольфу Гессу» подписало более 350 тыс. человек в разных странах мира, желавших своей подписью добиться помилования или по меньшей мере послаблений в условиях содержания стареющего заключённого. За освобождение Рудольфа Гесса высказались многие влиятельные лица: британский публицист Сефтон Делмер, депутат бундестага от СвДП Йозеф Эртль, бывший посол Франции в Германии Андре Франсуа-Понсе, физики и лауреаты Нобелевской премии Отто Ган и Вернер Гейзенберг, писатели Эрнст Юнгер и Карл Цукмайер, известный публицист-пацифист Курт Хиллер, епископ Иоганнес Лилье, председатель церкви и деятель движения за мир Мартин Нимёллер, барон Эвард Рассел, историк А. Дж. П. Тейлор и писатель Фридрих Франц фон Унру. За Гесса вступились и члены Нюрнбергского трибунала Фрэнсис Биддл, сэр Джеффри Лоуренс и Хартли Шокросс. За помилование Гесса выступали федеральные президенты Густав Хайнеман и Рихард фон Вайцзеккер. В списках подписантов также фигурировали имена правых политиков и публицистов Герхарда Фрая, Генриха Луммера и Гизельхера Вирзинга. Кампания по сбору подписей за освобождение Рудольфа Гесса, несмотря на гуманитарные мотивы многих из её участников, вылилась в эпизод холодной войны между Западом и Востоком. Сторонники освобождения Гесса, как правило, клеймили руководство Советского Союза и возлагали на него ответственность за то, что узник до сих пор томится в тюрьме Шпандау, этом западном аванпосте архипелага ГУЛАГ. Западные державы в своих ответах обществу «Свободу Рудольфу Гессу» использовали ту же аргументацию: они-то готовы освободить Гесса, но советское правительство якобы противится. В рамках курса на международную разрядку напряжённости СССР в 1976, 1979 и 1981 годах заявлял о своём желании обсудить возможности принятия согласованного решения по вопросу Гесса, но на Западе эти импульсы проигнорировали. Советский Союз рассматривал вариант освобождения Рудольфа Гесса при условии, что он проведёт остаток своей жизни уединённо, не участвуя в политической жизни. 16 мая 1981 года британская газета London Evening News вышла с титульной полосой: «Советы хотят освободить Рудольфа Гесса», намекнув общественности о соответствующих конфиденциальных переговорах, но переговоры не состоялись. Все усилия общественности добиться освобождения Гесса по исключительно гуманитарным соображениям провалились из-за неготовности заключённого раскаяться, поступиться своими взглядами, определявшими его жизнь и отсутствием разумной критической позиции по этому поводу у адвоката и семьи, которые предпочли заняться политизацией «дела Гесса»[5]:352.

Смерть[править | править вики-текст]

Марш памяти Рудольфа Гесса в Вунзиделе. 2004
Уничтоженное в 2011 году надгробие на могиле Рудольфа Гесса в Вунзиделе

17 августа 1987 года 93-летний Рудольф Гесс умер в британском военном госпитале от последствий попытки самоубийства. В садовом домике Гесс повесился на кабеле электроудлинителя, закреплённого на оконной ручке. В кармане Гесса была обнаружена короткая прощальная записка, адресованная жене. 21 августа тело Гесса было передано семье, по поручению которой в Мюнхене была проведена вторая аутопсия. 17 сентября Контрольный совет официально признал смерть узника самоубийством. Первоначально Рудольфа Гесса похоронили в неназванном месте, затем 17 марта 1988 года его перезахоронили в узком кругу на семейном участке на лютеранском кладбище в Вунзиделе. На могиле Рудольфа Гесса было установлено надгробие с фразой «Я посмел», принадлежавшей средневековому рыцарю и публицисту Ульриху фон Гуттену[к. 47][5]:359. В 1995 году рядом с Гессом похоронили его вдову.

После сообщения о смерти Рудольфа Гесса к тюрьме в Шпандау целыми автобусами устремились зеваки и почитатели бывшего заместителя фюрера. Одни желали посмотреть, что и как будут вывозить или уничтожать в Шпандау, другие организовали вахту памяти Гесса с поминальными свечами, третьи развернули полотнища военного флага Третьего рейха, ставшего символом неонацистов, и распевали «Песнь немцев» полностью. В тюрьме в это время во избежание культа Гесса уничтожались предметы, использовавшиеся для охраны Гесса, и его записи. Большая часть принадлежавших Гессу книг, картин и писем была упакована в 15 коробок и в конце сентября 1987 года передана его невестке Андрее Гесс. До этого некоторые предметы, принадлежавшие Гессу, были выкрадены британскими надзирателями, позднее они предложили семье Гесса выкупить их за полмиллиона немецких марок и в конце концов были арестованы в декабре 1988 года[5]:357. Документация союзнической тюрьмы Шпандау была переснята на плёнку и затем в присутствии директоров была сожжена. Каждая из четырёх держав-победительниц получила по 36 плёнок, содержавших 2 500 страниц. Последнее заседание дирекции тюрьмы состоялось 6 января 1988 года, после чего администрация тюрьмы была расформирована. Тюремные сооружения были полностью стёрты с лица земли. На месте тюрьмы был построен торгово-развлекательный центр Britannia Centre для британского гарнизона, а после вывода союзнических войск из Берлина в 1995 году в нём разместился магазин сети Media Markt.

Игнорируя официальное заявление о смерти Гесса и представленные доказательства, активисты организации «Свободу Рудольфу Гессу», до августа 1987 года добивавшейся освобождения Гесса из тюрьмы, с тем же упорством принялись продвигать версию об убийстве своего идола. Свидетелями в пользу версии убийства привлекались обслуживавший Гесса санитар тунисского происхождения Абдалла Мелауи и неназванный южноафриканский адвокат, который в свою очередь ссылался на показания некоего офицера израильской армии, а в доказательство — различные толкования высказываний директоров тюрьмы. Вскоре Вольф Рюдигер Гесс при поддержке Альфреда Зайдля публично выступил с утверждением, что его отец был ликвидирован сотрудниками Особой воздушной службы при британском министерстве внутренних дел. Ко второй годовщине со дня смерти Рудольфа Гесса его сын выпустил книгу «Убийство Рудольфа Гесса?». Альфред Зайдль подал заявление по этому делу в суд, предоставив обширную документацию, тем не менее, в январе 1993 года прокуратура при земельном суде Берлина отвергла обвинения как безосновательные. Организация «Свободу Рудольфу Гессу» была переименована в «Общество Рудольфа Гесса» и занялась изданием пропагандистской литературы, прославлявшей Гитлера и Гесса как «великих немцев». Стремление неонацистов и правых радикалов Западной Германии превратить Гесса в своего идола наталкивалось на возмущение широких слоёв общественности в обоих немецких государствах, выливавшееся в демонстрации антифашистских организаций. В 1994 году Вольф Рюдигер Гесс выпустил книгу «Рудольф Гесс: Я ни о чём не сожалею», националистские, правоконсервативные идеи которой представляли собой национал-социалистическое мировоззрение, очищенное от антисемитизма. Альфред Зайдль издал том документации «Дело Гесса», осветивший его деятельность в качестве адвоката Рудольфа Гесса на протяжении более сорока лет.

Непосредственно после смерти Гесса почти по всей территории Западной Германии прокатилась волна демонстраций неонацистов под лозунгами «Месть за Рудольфа Гесса», «Союзники убили парттов. Рудольфа Гесса» и «Оккупанты — вон!». 18 августа 1987 года во Франкфурте-на-Майне группа под названием «Вервольфы» совершила нападение на автомобили американских войск, объявив свои действия «акцией возмездия за произвол оккупантов над Рудольфом Гессом». 26 августа 1987 года полиция закрыла кладбище в Вунзиделе и задержала 84 человека. С этого времени каждый год в середине августа сотни преимущественно молодых неонацистов проводят демонстрации ко дню смерти Рудольфа Гесса, скандируя лозунг: «Рудольф Гесс — его убили!». Проведение митингов памяти Гесса в Вунзиделе было запрещено местной администрацией только в 2005 году[55], тем не менее, посещение могилы Гесса в Вунзиделе оставалось обязательным пунктом туристической программы правых радикалов, прибывавших в городок на автобусах, чтобы возложить на могилу венки с запрещённой символикой[56]. В 2011 году истекал срок аренды участка на кладбище, а церковный совет отказал внучке Гесса в продлении аренды ещё на 20 лет[57]. С согласия семьи в ночь на 20 июля того же года могила была вскрыта, останки извлечены, кремированы и развеяны над морем членами семьи[58]. Надгробие на могиле Гессов было уничтожено[59][60].

Комментарии[править | править вики-текст]

  1. В письме сыну Клара Гесс писала: «Мы отдаём тебя Родине, если ты вернёшься живым, мы посчитаем это счастье за подарок бога».
  2. В Первую мировую этим орденом было награждено около четырёх с половиной миллионов человек.
  3. В письме родителям Гесс описал ранение так: «Чистая сквозная рана с входным отверстием под левым плечом и выходным на спине. Ни одной сломанной кости… […] Выстрел из русской винтовки очень маленького калибра».
  4. В конкурсе с призом в сто песет, объявленном в Мюнхенском университете неизвестным немцем, проживающим в Каталонии, участвовало более 60 человек.
  5. нем. mein Rudi, mein Hesserl
  6. В июне-ноябре 1924 года Хаусхофер побывал в Ландсбергской тюрьме восемь раз и провёл в беседах с Гессом и Гитлером в общей сложности 22 часа.
  7. Гесс восхищённо именовал Гитлера Трибуном в личной корреспонденции.
  8. Альфред Розенберг жаловался: «К Гитлеру просто не подойти, постоянно вьётся вокруг него этот Гесс».
  9. В 1932 году Гесс занял второе, а в 1934 году — первое место.
  10. Известно и другое признание Ильзы Гесс о том, что от своего брака она получила столько же, сколько конфирмантка.
  11. Летом 1932 года Гесс тяжело заболел фурункулёзом и даже был вынужден лежать в стационаре.
  12. Гесс во главе списка из 16 амтсляйтеров был произведён в рейхсляйтеры распоряжением Гитлера от 2 июня 1933 года.
  13. Гесс подхватил мысль Геббельса, который 17 января 1936 года на партийном съезде гау Берлин заявил: «При необходимости мы сможем обойтись без масла, но никогда — без пушек». Лозунг «Пушки вместо масла» иногда ошибочно приписывается Герману Герингу, который его не использовал, а лишь рассказал в своём выступлении в Берлинском дворце спорта спустя несколько дней после речи Гесса, что вообще отказался от масла и благодаря этому уже неплохо похудел.
  14. нем. Parteigenosse Heß
  15. Речи Гесса открывали и закрывали съезды НСДАП.
  16. Дочь и сын Борманов даже получили в честь крёстных Гессов имена Ильза и Рудольф.
  17. Р. Шмидт предполагает, что именно эта информация подтолкнула Гесса сделать ставку на герцога Гамильтона, в 1941 году служившего в бомбардировочной авиации в Шотландии.
  18. Тёща Дугласа Гамильтона, герцогиня Нортумберлендская, занимала должность главной придворной дамы при королевском дворе, а его младший брат Малькольм был женат на двоюродной сестре супруги короля Великобритании Елизаветы Боуз-Лайон.
  19. Мэри Вайолет Робертс, дочь бывшего вице-короля Индии, происходила из старинной шотландской семьи, её сын служил вторым секретарём посольства Великобритании в Берлине, и она вместе с мужем и сыном неоднократно бывала в гостях у Хаусхоферов, хотя после 1937 года контакты между Робертсами и Хаусхоферами прекратились. На момент описываемых событий 76-летняя одинокая дама, постоянно проживавшая в Кембридже, несмотря на все действовавшие ограничения на выезд неожиданно объявилась в Лиссабоне, откуда написала Хаусхоферам письмо с просьбой прислать ответ на другой адрес, почтовый ящик № 506 в португальской столице, хотя сама она к моменту прибытия ответа от Хаусхоферов в Лиссабон уже находилась дома в Кембридже или вообще не ездила в Португалию. Оригинал письма Робертс не сохранился. Р. Шмидт видит в этих странных обстоятельствах нити шпионской игры, затеянной британскими спецслужбами с Гессом. Исследователь Дж. Харрис предполагает, что Робертс не ездила в Португалию, а воспользовалась услугами действовавшей в военное время подпольной почтовой службы Thomas Cook, использовавшей систему почтовых ящиков и двойных конвертов в нейтральном Лиссабоне.
  20. Р. Шмидт предполагает, что подмена письма была произведена по указанию Рудольфа Гесса.
  21. Сначала Гесс попытался получить самолёт для испытательных полётов в Берлине через генерал-флюгцойгмейстера Эрнста Удета, но тот попросил предъявить разрешение от Гитлера.
  22. На картах генштаба были указаны так называемые «зоны молчания» — регламентированные часы безопасного пролёта самолётов над определёнными районами без риска быть сбитыми средствами ПВО или авиации, как своими, так и противника.
  23. По воспоминаниям Лейтгена, разговор между Гитлером и Гессом в саду рейхсканцелярии продолжался несколько часов. Стоявший поодаль от них адъютант слышал обрывки разговора: имена Гамильтона и Альфреда Хаусхофера, фразу Гесса «на самолёте это вообще не проблема», вопрос Гитлера «разве это не безумно опасно?» и ответ Гесса «просто объявить сумасшедшим». На прощание Гитлер долго сжимал руку Гесса, они молча смотрели друг другу в глаза.
  24. По утверждению Яна Флеминга, единодушие мюнхенских астрологов обеспечили британские спецслужбы.
  25. 14-страничный ныне недоступный документ 13 мая по приказу Гитлера был зачитан Борманом перед собравшимися в Бергхофе гауляйтерами и рейхсляйтерами НСДАП.
  26. По воспоминаниям Рохуса Миша, Гесс считал, что военная форма спасёт ему жизнь после приземления в Великобритании, ведь там щепетильно относятся к военным, а человека в гражданской одежде, прыгнувшего с неопознанного самолёта с парашютом, скорее поставят к стенке.
  27. У некоторых биографов Гесс повредил ногу при неловком приземлении.
  28. Роман Батталья — сын польского юриста и дипломата барона Рожера Баттальи. До войны служил дипломатом в Варшаве, Париже и Данциге.
  29. К. Петцольд и М. Вайсбеккер объясняют многочисленные послевоенные свидетельства бывшей обслуги простым желанием привлечь к себе внимание общественности.
  30. Версия Лоренца, изложенная в 1942 году в «Вольфсшанце», признана недостоверной ввиду очевидных противоречий с установленными фактами.
  31. По британским протоколам прослушки в тюрьме в мае 1945 года, Боденшац утверждал, что находился в приёмной с Гитлером один.
  32. Спустя годы Гитлер одним из главных условий мирных переговоров называл «выдачу предателя», которого следует повесить.
  33. «Что такое парадокс? — Это когда в Третьем рейхе второй человек драпает первым». «Черчилль встречает Гесса словами: „Так это вы тот сумасшедший?“ — „Нет, — скромно отвечает Гесс, — я только заместитель“». «Теперь британские военные сводки всегда заканчиваются так: „В течение последних суток ни один германский рейхсминистр не вторгся в наше воздушное пространство“». «Потерялся коричневый волнистый попугайчик. Нашедшему просьба вернуть в рейхсканцелярию».
  34. Специалист по разведке в штабе Гесса Пфеффер фон Заломон был арестован СС и исключён из партии. Карл Хаусхофер подвергся длительным допросам в гестапо и был помещён под домашний арест. Альбрехт Хаусхофер более двух месяцев находился под арестом в гестапо. Секретари Гесса, его шофёр Рудольф Липперт, авиамеханик Ноймайер, профессор Герль, астрологи д-р Людвиг Шмитт и Эрнст Шульте Штратхаус были арестованы гестапо и сгинули в концентрационных лагерях, по словам Рохуса Миша, их поместили под специальный надзор в отдельном бараке в Заксенхаузене. Альфреда Гесса лишили должности и исключили из партии. Адъютанты Карл Хайнц Пинч и Альфред Лейтген лишились званий и партбилетов, отправлены в концлагерь и оказались на фронте в Сталинграде.
  35. Возражения Кадогана венчал упрёк: «Гитлер и германский народ издадут вздох облегчения и скажут: „Так, значит, это и есть причина, по которой наш дорогой Рудольф покинул нас. Это глупо с его стороны; но он не предатель и нам не надо бояться, что он выдаёт наши секреты“».
  36. Британские разведчики Бест и Стивенс находились в Голландии для ведения переговоров с оппозиционными кругами вермахта по свержению диктатора, но на самом деле оказались втянутыми в аферу, организованную штандартенфюрером СД Вальтером Шелленбергом по заданию Гиммлера и Гейдриха. После неудавшегося покушения на Гитлера в мюнхенском «Бюргербройкеллере» британских переговорщиков было решено арестовать и переправить в Германию в распоряжение СД.
  37. Немецкий журналист Леопольд Шварцшильд на основании нераскрытых источников подробно изложил эту версию в опубликованной 4 августа 1941 года в «Газетте Монреаль» статье «Неожиданный захват Гесса в ловушку, подстроенную английской „Сикрет Сервис“». В 1991 году «Военно-исторический журнал» опубликовал перевод статьи Л. Шварцшильда как правдоподобное объяснение истинных целей полёта Гесса в Шотландию.
  38. Источник Филби — его друг Том Дюпри, заместитель начальника департамента прессы в Форин-офис.
  39. Немецкие историки М. Гёртемакер и Р. Шмидт указывают, что кодовое название досье «Чёрная Берта» — прозвище Рудольфа Гесса в гомосексуальных кругах Мюнхена и Берлина.
  40. Год основания Антанты.
  41. А. Шпеер упоминает холщовые тапочки с толстой шерстяной подошвой.
  42. Маргарита Александровна Неручева работала переводчиком и цензором в тюрьме Шпандау в 1957—1963 годах. По воспоминаниям А. Шпеера, они с Гессом прозвали её «красоткой Маргарет».
  43. Виктор Кириллович Ефремов занимал должность советского директора тюрьмы Шпандау в 1971—1973 годах.
  44. По словам А. Шпеера, в Великобритании Рудольф Гесс в соответствии с международными соглашениями получал жалованье капитана.
  45. Ильза Гесс издала письма мужа из Шпандау в 1966 году.
  46. В конце ноября 1969 года у Гесса внезапно открылась прободная язва, быстро затянувшаяся, но вызвавшая сужение толстого кишечника и перитонит, чуть было не стоивший Гессу жизни. С необходимостью госпитализации заключённого согласились все четыре директора. Гесс поначалу отказывался лечиться и собирался умереть, но в конце концов внял уговорам американского директора Ю. Бёрда и находился на излечении в английском госпитале с 24 ноября 1969 по 13 марта 1970 года.
  47. Девиз Гуттена «Я посмел» (нем. Ich hab's gewagt) впервые появился в его полемическом произведении 1521 года, в котором он последовательно и бескомпромиссно обличал Римскую католическую церковь. В 1522 году Ульрих фон Гуттен самоотверженно выступил против трирского архиепископа и потерпел поражение, окончив жизнь в ссылке на Цюрихском озере. На могиле Рудольфа Гесса фраза Гуттена была призвана напомнить о миссии мира Рудольфа Гесса в мае 1941 года и заявить о нём как о символе мира в Европе. Одновременно изречение Гуттена на надгробии содержало призыв к его последователям среди националистов, правых консерваторов и неонацистов продолжить борьбу за достижение настоящих целей, скрывавшихся за усилиями освободить Гесса из тюрьмы.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Record #11855039X // Общий нормативный контроль — 2012—2016.
  2. 1 2 data.bnf.fr: open data platform — 2011.
  3. Гесс Рудольф — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 Rainer F. Schmidt. Rudolf Heß - Botengang eines Toren? - Der Flug nach Großbritannien vom 10. Mai 1941. — 2. Auflage. — Düsseldorf: Econ, 2000. — ISBN 3-43018016-3.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 Kurt Pätzold und Manfred Weißbecker. Rudolf Heß – Der Mann an Hitlers Seite. — 1. Auflage. — Leipzig: Militzke, 2003. — ISBN 3-86189-609-5.
  6. 1 2 W.R. Heß. Mein Vater Rudolf Heß. Englandflug und Gefangenschaft. — München, 1985.
  7. 1 2 W. Schwarzwäller. Der Stellvertreter des Führers Rudolf Heß. Der Mann in Spandau. — Wien/München, 1974.
  8. Peter Padfield. Chapter Three. Hess // Hess, Hitler and Churchill. The Real Turning Point of the Second World War - A Secret History. — London: Icon Books Ltd, 2013. — ISBN 9781848316188.
  9. 1 2 Holger H. Herwig. The Demon of Geopolitics: How Karl Haushofer "Educated" Hitler and Hess. — Lanham: Rowman & Littlefield Publishers, 2016. — ISBN 978-1442261136.
  10. 1 2 Р. Эванс. Третий рейх. Зарождение империи, 1920—1933. — М.: У-Фактория, 2011. — ISBN 978-5-9757-0507-5.
  11. 1 2 М. Подковиньский. Ещё раз о Гессе // В окружении Гитлера. — М.: Международные отношения, 1981.
  12. 1 2 Eugene K. Bird. "Stehen Sie auf, Nummer 7" // Der Spiegel : журнал. — 1974. — № 17.
  13. 1 2 3 4 5 6 Peter Longerich. Hitlers Stellvertreter. Führung der Partei und Kontrolle des Staatsapparates durch den Stab Heß und die Partei-Kanzlei Bormann. — München: K. G. Saur Verlag, 1992. — ISBN 3-598-11081-2.
  14. Штрассер Отто. Гитлер и я. — Ростов-на-Дону: «Феникс», 1999. — ISBN 5-222-00645-Х.
  15. 1 2 Roy Conyers Nesbit, George van Acker. The Flight of Rudolf Hess: Myths and Reality. — Stroud: Sutton Publishing Ltd, 1999. — ISBN 978-0750923866.
  16. 1 2 3 James Leasor. The Uninvited Envoy. — New York Toronto London: McGraw-Hill Book Company, Inc, 1962.
  17. Tim Schanetzky. «Kanonen statt Butter» // Kanonen statt Butter: Wirtschaft und Konsum im Dritten Reich. — München: Verlag C.H.Beck oHG, 2015. — ISBN 978-3-406-67515-7.
  18. 1 2 3 4 5 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8-ми томах / Лебедева Н. С. — М.: Юридическая литература, 1999. — Т. 8.
  19. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений / Авт.-сост. В. Серов. — М.: Локид-Пресс, 2005. — ISBN 5-320-00323-4.
  20. 1 2 3 4 5 6 7 Norman J. W. Goda. Kalter Krieg um Speer und Heß: Die Geschichte der Gefangenen von Spandau. — Frankfurt/Main: Campus Verlag GmbH, 2009. — ISBN 978-3-593-38871-7.
  21. Manvell, Fraenkel, pp. 47–48.
  22. Manvell, Fraenkel, pp. 37, 60, 62.
  23. Manvell, Fraenkel, p. 39.
  24. Manvell, Fraenkel, p. 67.
  25. Manvell, Fraenkel, p. 51.
  26. 1 2 3 4 5 Фалин В. М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. — М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000. — ISBN 5-227-00853-1.
  27. 1 2 Безыменский Л. А. Разгаданные загадки третьего рейха. 1933—1941. — М.: Издательство Агентства печати Новости, 1981.
  28. 1 2 Рохус Миш. Полёт Гесса // Я был телохранителем Гитлера. — М.: Текст, 2010. — ISBN 978-5-7516-0762-3.
  29. 1 2 Armin Nolzen. Der Heß-Flug vom 10. Mai 1941 und die öffentliche Meinung im NS-Staat // Skandal und Diktatur. Öffentliche Empörung im NS-Staat und in der DDR / Hg. von Martin Sabrow. — 1. Auflage. — Göttingen: Wallstein Verlag, 2004. — ISBN 978-3892447917.
  30. James Douglas-Hamilton . Introduction by Roy Conyers Nesbit // The Truth About Rudolf Hess. — Edinburgh: Mainstream Publishing, 2012. — ISBN 9781780577913.
  31. Nesbit, van Acker, pp. 72–73.
  32. Bird, 1974, p. 15.
  33. Nesbit, van Acker, p. 39.
  34. Nesbit, van Acker, pp. 46–51.
  35. Альберт Шпеер. Воспоминания. — М.: «Захаров», 2010. — ISBN 978-5-8159-1037-9.
  36. 1 2 3 У. С. Черчилль. Вторая мировая война. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 1998. — Т. 3. — ISBN 5-300-01671-3.
  37. 1 2 3 4 Rainer F. Schmidt. Der Heß-Flug und das Kabinett Churchill. Hitlers Stellvertreter im Kalkül der britischen Kriegsdiplomatie Mai–Juni 1941 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte : журнал. — 1994. — № 41.
  38. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Городецкий Г. Миф «Ледокола»: Накануне войны. — М.: Прогресс-Академия, 1995. — ISBN 5-85864-065-6.
  39. Леопольд Шварцшильд. Неожиданный захват Гесса в ловушку, подстроенную английской «Сикрет Сервис» // Военно-исторический журнал : журнал. — 1991. — № 5. — С. 37.
  40. И. М. Майский. Воспоминания советского дипломата. 1925-1945 гг.. — М.: «Наука», 1971.
  41. Manfred Görtemaker. Der Flug des Paladins (нем.). Mission in England S. 63. Der Spiegel (2. Juni 2001). Проверено 25 июля 2016.
  42. Соколов В. В. И. М. Майский между И. В. Сталиным и У. Черчиллем в первые месяцы войны // Новая и новейшая история : журнал. — 2001. — № 6. — С. 24.
  43. 1 2 О. А. Ржешевский. Сталин и Черчилль. Встречи. Беседы. Дискуссии: Документы, комментарии, 1941—1945. — М.: Наука, 2004. — ISBN 5-02-009821-3.
  44. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 А. Шпеер. Шпандау. Тайный дневник. — М.: Захаров, 2014. — ISBN 978-5-8159-1266-3.
  45. 1 2 Hess in Britain Review of The Case of Rudolf Hess (англ.) p. 836. British Medical Journal (1 May 1948). Проверено 25 июля 2016.
  46. М. Ю. Рагинский. Нюрнберг: перед судом истории. Воспоминания участника Нюрнбергского процесса. — М.: Политиздат, 1986.
  47. Bird, 1974, pp. 37–38.
  48. Manvell, Fraenkel, pp. 154–155.
  49. 1 2 Г. М. Гилберт. Нюрнбергский дневник. — М.: Вече, 2012. — ISBN 978-5-9533-5337-3.
  50. 1 2 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8-ми томах / Лебедева Н. С.. — М.: Юридическая литература, 1996. — Т. 6.
  51. Manvell, Fraenkel, pp. 162–163.
  52. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 М. А. Неручева. Сорок лет одиночества. — М.: Парус, 2000. — ISBN 5-89410-015-1.
  53. 1 2 3 4 5 6 7 8 В. К. Ефремов. Возмездие срока не имеет. …Мы не забудем никогда. — М.: Книжный мир, 2011. — ISBN 978-5-8041-0576-2.
  54. 1 2 П. П. Тарутта. Работа в Шпандау. Проверено 25 июля 2016.
  55. Hans Holzhaider. Grab von Rudolf Heß existiert nicht mehr (нем.). Süddeutsche Zeitung (21. Juli 2011). Проверено 3 июня 2016.
  56. Mareike Rehberg. Ende eines Wallfahrtsortes (нем.). Der Stern (21. Juli 2001). Проверено 25 июля 2016.
  57. Siobhan Dowling. Rudolf Hess's body removed from cemetery to deter Nazi pilgrims. The Guardian (21 июля 2011). Проверено 31 июля 2016.
  58. Thomas Doerfler. The enduring myth of Rudolf Hess. BBC News (22 июля 2011). Проверено 25 июля 2016.
  59. Top Nazi Rudolf Hess exhumed from 'pilgrimage' grave. BBC News (21 июля 2011). Проверено 27 февраля 2013.
  60. Кристиан Ридль. Вунзидель: зловещая тень заместителя Гитлера исчезла с его могилой. Deutsche Welle (23 июля 2011). Проверено 25 июля 2016.

Литература[править | править вики-текст]

  • Bird Eugene. The Loneliest Man in the World. — London: Martin Secker & Warburg, 1974.
  • Ричард Эванс. Третий рейх. Дни триумфа, 1933—1939 = The Third Reich in Power. — М.: У-Фактория, 2010. — ISBN 978-5-9757-0532-7.
  • Ричард Эванс. Третий рейх. Дни войны. 1939-1945 = The Third Reich at War. — М.: У-Фактория, 2010. — ISBN 978-5-9757-0535-8.
  • Hess Wolf Rüdiger. My Father Rudolf Hess. — London: W.H. Allen, 1987. — ISBN 0-352-32214-4.
  • Manvell, Roger, Fraenkel, Heinrich. Hess: A Biography. — London: Granada, 1971. — ISBN 0-261-63246-9.
  • Nesbit, Roy Conyers, van Acker, Georges. The Flight of Rudolf Hess: Myths and Reality. — Stroud: History Press, 2011. — ISBN 978-0-7509-4757-2.
  • Питер Пэдфилд. Секретная миссия Рудольфа Гесса. — М.: Русич, 2010. — ISBN 5-8138-0072-7.

Ссылки[править | править вики-текст]