Перейти к содержанию

Прове

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Прове
лат. Prove, Proue, Prone
Лист 25r «Копенгагенского кодекса» 1472 года, содержащий 52 главу «Славянской хроники» с упоминанием Прове (Proue), Живы (Siwa) и Радегаста (Radigast)
Лист 25r «Копенгагенского кодекса» 1472 года, содержащий 52 главу «Славянской хроники» с упоминанием Прове (Proue), Живы (Siwa) и Радегаста (Radigast)
Западнославянский полабский бог, связанный со справедливостью
Мифология славянская
Часть славянское язычество
Тип божество
Пол мужской
Культовый центр роща (гай) близ Старигарда. Возможно, холм Винберг[нем.]
Растение дуб
День недели понедельник либо вторник либо каждое полнолуние или новолуние
Первое упоминание «Славянская хроника» XII века в сохранившихся копиях XV века
Отождествления Перун
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Про́ве, Про́не (лат. Prove, Proue, Prone). Имя лингвистически восстановлено как Перо́н (ст.-полаб.[пол.] *Peron) — западнославянский полабский бог, связанный со справедливостью и почитавшийся как высшее божество племенем вагров, входившим в состав ободритского союза. Прове не изображали в идолах, и ему не были посвящены славянские храмы — контины➤. Главным культовым центром этого бога была огороженная священная роща — гай, состоявшая из дубов близ Старигардa. Возможно, роща находилась на территории холма Винберг[нем.]➤. Каждый второй день недели, что в латинской системе обозначений дней соответствует понедельнику, у рощи собиралось народное собрание — вече, в котором участвовали князь и верховный жрец Прове по имени Мике. Альтернативно было предложено, что собрания проводились каждый вторник либо в каждое новолуние или полнолуние➤.

Согласно наиболее достоверной этимологии, Прове — латинская адаптация имени славянского бога грома, известного у восточных славян как Перун. Такая интерпретация подтверждается топонимикой➤, а также тем, что оба божества имеют юридические функции и связаны с дубами➤.

Получила широкое распространение и альтернативная интерпретация, согласно которой имя Прове является искажённым славянским словом, обозначающим право, что характеризует его как бога правосудия. В более критической точке зрения Прове понимается как возникший в результате ошибки Гельмольда, воспринявшего обычный славянский судебный термин за имя бога. Данная интерпретация была подвергнута лингвистической критике➤. Также были раскритикованы попытки сближения Прове со славянским Сатурном и богом богов➤.

Имя

[править | править код]

Божество Прове упоминается только в «Славянской хронике» Гельмольда[1][2]. Оригинальный текст «Хроники» не сохранился, но известен по более поздним копиям, в которых встречаются разные варианты написания теонима. В копиях XV века встречаются формы Prono, Prone (сборник Николауса Маршака). В «Саксонской хронике» 1492 г., чьи сведения частично основаны на «Славянской хронике», даётся вариант Prono[3][4][5]. Более поздние издания «Хроники» приводят следующие формы: Prone (издание Альберта Кранца, XVI в.), Proue, Prouen (издание Рейнера Рейнекция[нем.], 1581 г.), Proue, Prono (издание Генриха Бангерта[нем.], 1659 г.)[3], Prone (Щецинская рукопись)[6], а также Prove (издание Георга Г. Перца в «Monumenta Germaniae Historica»). Именно издание Перца с формой Prove послужило основой для многих современных переводов «Хроники»[3]. В современных исследованиях его имя записывают как Прове, Проне[7][8][9], иногда — как Прове(н)[10][11]. Историк Ст. Росик[пол.] отмечает, что имя Прове не является сложносоставным, как имена других племенных покровителей, что указывает на архаичность культа[12].

Этимология от *perunъ «гром, молния»

[править | править код]

Лингвист М. Лучиньский в 2020 году отметил, что самые ранние записи предполагают изначальную форму, писавшуюся как Prone[13]. В канцелярской латыни буквы ⟨n⟩ и ⟨u⟩ часто взаимозаменялись (ср. дат. п. ед. ч. лат. Przibiwngio, Przibiwugio 1407 г. = пол. Przybywoj «Прибывой[пол.]»)[13][14]. Конечное -e — не этимологизируемый звук, являющийся результатом фонетической и графической адаптации славянского слова к нижненемецкому языку (ср. лат. kuritze, curitce = «корец[пол.]»). Аналогично первоначальная орфографическая группа per- была упрощена до pr- (ср. ср.-нижн.-нем. Poretze → Preetz = ст.-полаб.[пол.] *Porěče; ср.-нижн.-нем. Pyron → Prohn = ст.-полаб. *Peruň). Само появление буквы ⟨v⟩ вместо более ранних ⟨u⟩ и ⟨n⟩ — ошибка переписчиков[13]. Таким образом, Прове — латинская адаптация теонима Перон (ст.-полаб. *Peron), являющегося старополабским вариантом имени славянского бога-громовержца Перуна[13][15][16][17], восходящего к праслав. *perunъ «гром, молния»[18]. Этимология подтверждается германизированной топонимикой поморянских деревень: Prohn, Pronstorf, также зафиксированных как Pyron, Peron, и Perone[16][17][19]. Лингвист Р. О. Якобсон сравнивает теоним со словацкой версией существительного, обозначающего гром, — peron[19].

Отождествление между Прове и Перуном встречается как минимум с 1842 года, когда было поддержано славистом И. Я. Ганушем[17]. Предполагал связь Прове с Перуном и славист Л. Леже[20]. Эту этимологию поддержали: лингвист Р. О. Якобсон[19], религиовед П. Лажуа[англ.][21], историки А. Гейштор[16] и Л. С. Клейн[22], отмечавший, что относительно имени бога современные редактора придерживаются именно варианта Проне[23]. Филолог Х. А. Альварес-Педроса охарактеризовал эту этимологию как наиболее достоверную[24]. Лингвисты Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров высказывали предположение, что Прове — возможная ипостась Перуна[25]. Филолог Н. А. Михайлов отмечает, что в научной литературе отождествление Прове с Перуном — частое явление[26].

В свою очередь, историк Ст. Урбаньчик в 1991 году комментировал, что идентификация с Перуном кажется невозможной[27] и неосновательной[28], а исправление Prove на Prone и чтение как «Перун» — слишком смелая позиция с точки зрения филологии[29]. Аналогичную точку зрения отстаивал историк Г. Ловмянский: активные попытки отождествления с Перуном не согласуются с неизменной записью Prove, которую Гельмольд приводил несколько раз. В не меньшей степени против данной идентификации свидетельствует различная природа обоих божеств — скромного Прове местного значения и мощного Перуна на Руси[30]. Прове исследователь считал собственным изобретением ободритов[31]. Близкую позицию занимает историк Д. Розмус, отмечающий: в таком случае следовало бы предположить, что хронист многократно ошибался, искажая имя божества. Это предположение более смелое, нежели допущение, что Гельмольд опирался на достоверные сведения[32]. Однако славист А. Брюкнер скептически отнёсся к фиксации имён божеств у Гельмольда, поскольку тот, будучи долгое время приходским священником у славян, не смог правильно записать название собственной деревни[33]. Историк М. Тера пишет, что в описании Прове отсутствует главный атрибут — соотнесение с грозами. Толкование имени Прове(н) как искажения имени Перуна является, по мнению автора, спекулятивным[34], хотя он и не исключает возможности, что Прове — другое имя Перуна, характеризуя культ этого бога как общеславянский[35].

Устаревшие и сомнительные этимологии

[править | править код]

Упоминание судов, связанных с Прове, побудило ряд учёных трактовать теоним как искажённое славянское слово Право[1][34][36] «справедливость, законность»[37] от праслав. *pravъ «справедливый»[38]. Именно такой взгляд историк Е. Стшельчик[пол.] характеризует как наиболее распространённое мнение[1]. Ранее историк В. Н. Татищев фиксировал имя Прове в формах Pronote, Prone, Prove и Prones, а в его «Лексиконе» 1744 года это божество фигурирует как Праве или Правый[39]. Розмус поддержал эту гипотезу, определив Прове как бога права, типологически близкого римской Темис, месопотамской Нанше[англ.] и египетской Маат[32]. Религиовед А. Шиевский[пол.] выделяет такую точку зрения как возможную[40], а историк З. Вана[чеш.], а также Н.[чеш.] и М. Профантовы охарактеризовали её как вероятную[38][41]. Сам теоним в данном случае понимается как эпитет[41][42][43], который закрепился за вагрийским божеством из-за его связи с судопроизводством и нежелания людей давать ложные клятвы его именем из-за страха кары[41][43]. Вместе с тем при подобном подходе Прове также может пониматься, по утверждению лингвиста В. Пизани, как эпитет Перуна со значением «правый, справедливый»[44][45]. Более критически к фигуре Прове подошёл Брюкнер, заключивший, что Гельмольд по недоразумению принял славянское слово право за имя божества, тогда как в действительности оно лишь обозначало суд, проходивший каждый понедельник в роще[46]. Урбаньчик назвал такую версию весьма вероятной[29]. Возможность того, что данный теоним возник в результате ошибочного истолкования славянского слова, не исключают также З. Вана и славист Б. Г. Унбегаун[47][48].

Гейштор оценил такую интерпретацию как домысел[49], а религиовед Т. Пальм[англ.] определял эту точку зрения Брюкнера как совершенно произвольную, что, по мнению Ловмянского, не очень справедливо[50]. В то же время Ловмянский указывал на маловероятность идеи, что Гельмольд, будучи лично знакомым со святилищем, не смог отличить общее слово для судебного процесса от имени божества[43]. Исключил возможность такой этимологии лингвист Л. Мошинский: запись Prove ни даёт для этого никаких оснований, поскольку содержит /o/, тогда как полабский переход к /a/ возникает значительно позже[51]. Критику Мошиньского поддержал Лучиньский: в языке полабских славян звук /a/ (*pravo) не менялся на /o/ (**Prove)[52].

Сам Мошиньский рассматривал Прове как славянскую адаптацию имени кельтского бога солнца Борво[англ.] (Borvo, Brovo). Зафиксированная Гельмольдом форма с глухим [p] (Prove), по мнению исследователя, служила криптонимом, защищавшим истинное имя славянского солнечного божества — Сварога[51]. Росик критически отмечает, что автор не предоставил в пользу этой версии никаких доказательств[53]. Ранее, в 1837 году, филолог И. К. Цейс указывал, что имя Прове буквально совпадает с именем германского Фрейра (др.-в.-нем. Frouwo)[54], — с этим предложением согласился лингвист М. Фасмер[50][55]. Позже лингвисты К. Т. Витчак[пол.] и И. Я. Качор[пол.] на основе письменной фиксации Proue реконструировали имя Прове как праслав. *Provjь. Сопоставляя его со скандинавскими Фрейром и Фреей, греко-микенским pe-re-wa₂ и памфилийским Πρευα «богиня, отождествляемая с Афродитой», они реконструируют праиндоевропейские имена божеств любви, красоты и плодородия как *Prēwyā (для женского божества) и *Prēwyos (для мужского)[56]. Лучиньский отвергает подобные этимологии из-за несоответствия гласных[57].

Иванов и Топоров отмечали, что в чешских глоссах к словарю «Mater Verborum» упоминается божество Porvata, отождествляемое с Прозерпиной, чьё имя, вероятно, связано с Прове и Поревитом[58][59]. По мнению исследователей, это отождествление могло основываться на общей ритуальной сфере — весеннем культе плодородия и растительных сил. Для Прове такая связь объяснялась его соотнесённостью с лесами и священными рощами, а для Поревита — принадлежностью к числу «безоружных» божеств, то есть «богов материкового типа»[59]. Соответственно, оба теонима возводились к праслав. *pora «изобилие, зрелость, плодородие»[45]. Однако современная наука полностью отвергает эти сведения, поскольку чешские глоссы в «Mater Verborum» признаны фальсификацией, созданной славистом Вацлавом Ганкой[60].

Исторические источники

[править | править код]

«Славянская хроника»

[править | править код]

Монах Гельмольд был помощником епископа Герольда, который назначил его священником в Босау, где он и написал «Славянскую хронику», описывающую события с начала христианизации Померании в IX веке вплоть до своего времени. Первая книга «Хроники» была создана между 1167 и 1168 годами, вторая — в 1172 году[61]. «Хроника» является одним из ключевых источников по истории и культуре балтийских славян. Хотя достоверность некоторых сведений, приведённых Гельмольдом, также оспаривалась, имена богов заслуживают доверия[62]. Описания Гельмольда особенно ценны, поскольку опираются на его личные наблюдения[43][63]. Инцидент в главном святилище племени позволил Гельмольду глубже изучить язычество ободритов[64]. Будучи священником, он также имел возможность получать сведения непосредственно от обращённых жителей Северного Полабья[12].

В 52-й главе Гельмольд делает этнографическое отступление от истории Дании, посвящённое религии славян при Прибиславе, князе вагров и полабов, и Никлоте, князе ободритов[65], которые в 1131 году стали во главе ободритского союза, состоящего из их племён[66]. В оригинале приведённого ниже фрагмента используется форма лат. Proue, которую филолог Х. А. Альварес-Педроса в английском переводе передаёт как Prone, поскольку вариант Proue возник вследствие палеографического сходства знаков, обозначающих буквы ⟨n⟩ и ⟨u⟩[24]. Фрагмент:

В те времена разнообразное идолопоклонство и суеверие прочно укоренились по всей Славии. Помимо священных лесов и домашних божеств, которых было множество как в деревнях, так и в городах, наиболее важными и почитаемыми богами были Проне, бог Ольденбургской земли, Сива, богиня полабов, и Редигаст, бог земли ободритов. Им посвящались жрецы, жертвенные возлияния и разнообразные религиозные обряды. Когда жрец, в соответствии с решением жребиев, объявляет о торжествах, которые должны быть проведены в честь богов, мужчины, женщины и дети собираются и приносят в жертву своим богам коров и овец, а также христиан, кровью которых, как они говорят, их боги очень наслаждаются. Как только жертва принесена, жрец пьёт её кровь, чтобы сделать себя более эффективным при получении пророчеств. Ибо многие считают, что с помощью крови легче вызывать демонов. Как только жертвы съедены в соответствии с обычаем, люди устраивают пир и празднуют[24].

Архиепископ Гамбург-Бременский Хартвиг[нем.] принимает решение восстановить епископские кафедры, ранее существовавшие в Западной Славии: Ольденбургскую, Ратцебургскую[англ.] и Мекленбургскую[англ.]. В 1149 году епископом Ольденбургским становится Вицелин[24].

Продолжая свое путешествие, [святой Вицелин] посетил Ольденбург, где когда-то находилась епископская резиденция, и был принят жителями той страны, богом которых был Проне. Имя жреца, возглавлявшего это суеверие, было Мике. А князя той страны, идолопоклонника и пирата, каких ещё не было, звали Рохел. Он происходил из рода Крутона. Епископ Божий начал указывать варварам путь истины, которым является Христос, призывая их оставить своих идолов и поспешить к возрождению через крещение[67].

Далее «Хроника» рассказывает о посольстве епископа Герольда, сопровождаемого Гельмольдом[68], которое выступило из Старигардa — славянского названия Ольденбурга[38][69], — в земли князя Прибислава, принявшего его в своих владениях в 1156 году[70]. Герольд отметил праздник Богоявления 6 января 1156 года в Ольденбургском соборе, опустевшем после войны и скованном леденящим холодом[71], а затем остался на ночь у Прибислава[68]. Следующий фрагмент описывает случайное прибытие миссионеров 8 января 1156 года в рощу Прове под Ольденбургом, в Вагрии, по пути к славянину Тешимиру[63][72][73]:

Проведя у князя ту ночь, а также следующий день и ночь, мы отправились в Славию, где нас должен был принять влиятельный человек по имени Тессемар, что пригласил нас. По дороге мы оказались в лесу — единственном на этой территории, простирающейся по всей равнине. Там, среди вековых деревьев, мы увидели священные дубы, посвящённые богу той страны, Проне. Они были окружены двором и тщательно сооруженным деревянным ограждением с двумя воротами. Ибо, помимо домашних божеств и идолов, которых было в изобилии в городах, это место было святилищем для всей страны, где проводились религиозные праздники и различные жертвенные обряды под руководством жреца. Каждый второй день недели люди собирались там на совет с князем и жрецом для отправления правосудия. Доступ во двор был запрещён всем, кроме жреца и тех, кто желал принести жертвы, или тех, кто находился в опасности смерти, которым никогда не отказывали в праве на убежище. Ибо почитание, которое славяне оказывают аспектам своей религии, настолько велико, что они не терпят, чтобы территория вокруг святилища была осквернена кровью, даже во время войны. Они редко принимают торжественные клятвы, ибо для славян клятва подобна лжесвидетельству, и, давая её, они подвергают себя мстительному гневу богов. Среди славян существует множество видов идолопоклонства, и не все они совпадают в одном и том же суеверии. Некоторые создают в своих храмах статуи фантастических форм, такие как идол Плёна, который зовётся Подага, другие живут в лесах и рощах, как в случае с богом Проне из Ольденбурга, — они не имеют никаких изображений. Многие высекают идолов с двумя, тремя или более головами. В рамках многоликого проявления их божеств, которым вверены поля, леса, печали и счастье, они не отрицают, что на небесах есть один бог, который правит остальными, что он отвечает только за небесные дела, а остальные подчиняются ему, взяв на себя определённые обязанности. Каждый из них происходит от его рода и тем сильнее, чем ближе находится к указанному богу. Когда мы прибыли к тому лесу и месту кощунства, епископ призвал нас доблестно посвятить себя его уничтожению. Сам он, соскочив с коня, сокрушил своим посохом украшенные элементы ворот, и, войдя во двор, мы собрали всё дерево от изгороди вокруг священных деревьев и из этой горы дров устроили костёр, который и подожгли, не без страха, что будем раздавлены восстанием местного населения[74].

Впоследствии экспедиция переместилась в Любек и Альтенбург, где Герольд продолжил свои усилия по обращению племени вагров в христианство[64].

Интерпретация Прове

[править | править код]

Таким образом, Гельмольд сообщает о боге справедливости, выступающем в роли хранителя клятв[75], связанном с племенным религиозным правом[76] и судебными функциями[1]. В его ведении находились правосудие[34][38] и легитимная власть[40], а его культ возглавлялся жрецом по имени Мике[77]. Проне был верховным божеством Вагрии[41][70][78] и богом-покровителем вагров[79]. При этом Гельмольд относит Прове к категории божеств, не имеющих визуального воплощения в идоле[80]. Ему также не поклонялись в храмах[81][82][83] — континах[84]. В свою очередь славист А. Брюкнер отвергал главенствующий статус Прове[85], а лингвист Ст. Урбаньчик считал, что, поскольку божество не было изображено в идоле, это свидетельствует о его более низком статусе[86][87]. Такая позиция, по мнению историка Ст. Росика[пол.], не оправдана. В её основе лежит ложное убеждение, что идолопоклонство является неотъемлемым элементом политеизма. Главенствующее положение Прове не должно вызывать никаких сомнений[82]. Это предположение, не учитывающее слова Гельмольда о значимости божества, отвергает и религиовед Й. Дында[англ.][88]. Историк Д. Розмус отмечает, что неизвестно, изображалось ли вообще это божество. Исходя из данных Гельмольда, сила и трансцендентность божества отражались в шуме дубовых священных рощ, поэтому шансы найти археологическое изваяние Прове практически равны нулю[32]. Слависты Э. Гаспарини[итал.] и М. Баджаджиоло предположили, что у Гельмольда в предложении «они не имеют никаких изображений» первоначально стояло не лат. nullae «никаких», а лат. mille «тысячи»[49]. Такой вариант действительно присутствует, то есть «у которых существуют тысячи изображений»[68].

Исходя из текста, Прове был связан со священными дубравами, дубами и лесами[58][75][81]. Дубы рассматриваются как место пребывания Прове[28][89] и как его иерофания[12][90]. Гельмольд также сообщает, что славяне клялись камнями, источниками и деревьями, что не согласуется со сведениями об избегании ими клятв. С другой стороны, нежелание давать клятвы не означает, что они были полностью запрещены, однако это всё же порождает сомнения относительно того, зачем славянам вообще было приносить клятвы, если это могло навлечь гнев богов[91]. Историк Г. Ловмянский предложил объяснение, согласно которому само клятвопреступление было безразлично богам, но нарушение клятвы, принесённой именем божества, оскорбляло их. Именно поэтому славяне клялись деревьями, камнями и источниками, чтобы не оскорблять богов[92]. Однако Росик считает, что такое объяснение довольно далеко от содержания источника. Сам исследователь полагает, что сведения о гневе богов, отсутствовавшие в том месте, где ранее упоминалось нежелание давать клятвы, могли появиться именно с целью поставить христианам в пример правильное поведение. Намерение хрониста заключалось в том, чтобы показать, что даже варвары проявляют сдержанность в разбрасывании клятвами из страха перед гневом богов. Подразумевалось, что это противоположно чрезмерному использованию торжественных форм принесения обещаний, которое было обычным явлением среди христиан[91]. Принесение клятв в святых местах также, безусловно, практиковалось, например во время судебных процессов рядом со святилищами, такими как роща Прове[93].

Учитывая этимологию имени, Прове многими авторами отождествляется с восточнославянским Перуном[75]. Эта интерпретация подкрепляется тем, что оба божества связаны с дубами[22]. В более широком индоевропейском контексте дуб был символом сакрального и связывался с богами грома[6]. Перун, как и Прове, имел правовую функцию: именно его именем клялась Русь при заключении договоров с греками[94]. Таким образом, дубы являются как его изображением, так и олицетворением в качестве гарантов клятв и правосудия, отправляемого в их окружении[75]. Религиовед П. Лажуа[англ.] считает тождество Прове и Перуна установленным[95] и несомненным[21].

Святилище

[править | править код]
Немецкая открытка 1904 года с фотографией холма Винберг

Упомянутое святилище служило главным культовым центром Старигарда и всей земли вагров. Оно являлось одним из полюсов политической и религиозной власти в племенной ойкумене, подобно самому Старигарду[96]. Сама роща находилась неподалёку от Старигарда[40][97], в безлюдной местности на возвышенности[36], однако, согласно Гельмольду, жители не заметили, что ограда святилища горит[98]. В окрестностях нынешнего Ольденбурга, у побережья Балтийского моря, очень мало холмов[36]. Историк К. В. Струве[нем.] полагает, что местом расположения рощи мог быть холм Винберг[нем.] близ Путлоса[нем.], в четырёх километрах от Старигарда, название которого, возможно, происходит от др.-в.-нем. weih «святой»[36][96].

Росик обращает внимание, что оба термина в популярном польском переводе «Хроники» nemus «лес» и lucus «священная роща» переведены одним словом, обозначающим рощу. В действительности в описании святилища проводится разграничение этих понятий, хотя оба места относились к одному и тому же лесному комплексу[99]. Исходя из отрывка, дубы росли во дворе (atrium), окружённом плотной деревянной изгородью, в которой было двое ворот. Их передние части были покрыты орнаментом, аналоги которого были обнаружены в похожих сакральных украшениях, в том числе христианских, на северо-западе Славии. Эти орнаменты, должно быть, имели не только эстетическое значение, но и символизировали присутствие магических сил, охранявших святилище, которое в данном случае представляло собой огороженную культовую рощу (lucus)[100]. Возможно, через одни ворота вступали на святую землю, а через другие её покидали, что являлось искусственным акцентированием разделения сакрального и профанного[101]. Общеславянское слово для обозначения рощи — гай (праслав. *gajь) — этимологически обозначало «огороженное место», то есть так же разделяло сферы сакрального и профанного, как и изгородь святилища Прове[102][103][104]. Ограда святилища была сожжена. Таким образом, уничтожение границ сакрального пространства означало его аннигиляцию. Объектом агрессии миссионеров, по мнению Росика, были не деревья, а сам культ. Ключевой момент его существования выражался в выборе иерофании, а именно в ограждении, а десакрализация проводилась аналогичным образом — через разрушение этого забора. Характерно, что разрушители святилища боялись не демонов, действующих в осквернённом месте (locus profanationis), а гнева и камней его почитателей. Гельмольд приписал их спасение от несчастья Божьему попечению[105].

На основании процитированного отрывка следует также учитывать вероятность того, что изгородью (sepes) были окружены не двор (atrium), а только дубы. В таком случае atrium означал бы поляну, на которой находилась деревянная изгородь вокруг священных деревьев. Однако гипотеза о том, что изгородь окружала именно двор (atrium), подтверждается сведениями, встречающимися далее в тексте, об ограде двора (septa atrii), которая была разрушена епископом Герольдом и его спутниками после того, как они взломали ворота и вошли во двор (atrium). По этой причине также представляется маловероятным, что, по мнению хрониста, существовали две изгороди: sepes вокруг дубов с одними воротами и septa вокруг двора (atrium) с другими воротами, хотя подобные идеи также принимались во внимание[106]. Так, историк К. Модзелевский считал, что существовали две ограды: одна вокруг дубов, другая — вокруг места собрания. Именно поэтому, по его мнению, были упомянуты двое ворот[107]. В научных дискуссиях устоялось мнение, что суды происходили во дворе, однако эта идея не согласуется с тем, что доступ в это пространство был разрешён только жрецам и людям, желавшим принести жертвы или использовать это место как спасительное убежище. В этой ситуации Модзелевский утверждал, что заседания собрания могли предваряться коллективным жертвоприношением, позволявшим всем собравшимся войти в святилище. Более обоснованным, по мнению Росика, представляется пересмотр правомерности взгляда, предполагающего, что собрание проводилось в упомянутом дворе (atrium). В данном случае наиболее важным вопросом является интерпретация слова illic («там») в предложении: Illic omni secunda feria populus terrae cum regulo et flamine convenire solebant propter iudicia «Там каждый второй день народ земли с правителем и жрецом имел обыкновение собираться для судов», которое предшествует информации об ограниченном доступе в святилище. Весьма вероятно, что «там» (illic) относится не к самой культовой роще (lucus), а ко всему лесу (nemus), в котором она располагалась. Этому объяснению способствует появление слова illic ранее в том же отрывке, где оно относится к nemus, и, что существенно, сама структура повествования позволяет предположить, что второе употребление illic в данном контексте также относится к этому лесу[108].

Таким образом, суды происходили в nemus (лесу), вероятно на поляне рядом со святилищем с дубами (lucus), окружённым частоколом[99], поскольку непосвящённым мирянам вход внутрь был запрещён[36]. Если собрания были связаны с жертвоприношениями, то предположительно, что доступ в само святилище разрешался только избранным представителям собрания[99]. Сама функция правосудия, по мнению Розмуса, не могла осуществляться без сакрального характера описываемого в «Хронике» места[109]. Гельмольд вводит градацию славянских объектов поклонения: от пенатов и идолов к высшему положению священной рощи Прове как sanctimonium universae terrae «святыни всей земли»[110]. Роща была связана с религиозным запретом и являлась неприкосновенной. Такие рощи распространяли свою святость на всех существ, которые в них вступали, поэтому там искали убежища[111][112]. Подсудимый, находившийся в роще, мог безопасно ожидать приговора, вынесенного собранием[108]. Предоставление убежища, по замечанию Розмуса, является юридическим действием в строгом смысле слова[76]. Археолог П. Щепаник, анализируя кару за выступления против богов, приходит к выводу, что наказание за сексуальный акт, даже совершённый вблизи святилища, в представлении славян должно было быть суровым[113].

День собраний

[править | править код]

Упомянутые судебные и племенные собрания — вече[114], созываемые жрецом и князем, происходили «каждый второй день недели» (лат. omnia secunda feria), что в латинском календаре соответствует понедельнику[69][73][115]. Однако предположение о том, что понедельник был днём собраний, вызывает дискуссии. Славист М. Голема отмечает, что в германской религии дни собраний были посвящены Тюру, божеству закона и племенных советов, отсюда др.-сканд. Týsdagr «вторник». Поэтому он предполагает, что славянское божество Прове могло играть аналогичную роль, что позволяет предположить, что днём собраний, вероятно, был вторник. Эта теория противоречит латинской системе дней недели. Однако, как полагает Дында, в первоначальном славянском исчислении времени вторник действительно был вторым днём, о чём свидетельствует название второго дня в славянских языках, восходящее к праслав. vъtorъ, образованному от праслав. ǫtorъ «второй, иной, следующий». Таким образом, вполне возможно, что информатор Гельмольда действительно называл вторник вторым днём, что Гельмольд точно перевёл на латынь как secunda feria. Однако из-за различий в системах счёта дней интерпретация сместилась на понедельник. В свою очередь Модзелевский также выдвигает альтернативную теорию, утверждая, что Гельмольд полностью ошибался. Вслед за Брюкнером Модзелевский поддерживает идею, что недельный счёт времени не был известен славянам-язычникам[64]. Судебная система племенной эпохи имела характер собрания, а следовательно, требовала присутствия большого числа людей, обычно рассредоточенных, для сбора в определённом месте и в определённое время. Кроме того, было затруднительно каждый раз рассылать весть для их созыва. Отсюда следует, что не только место, но и дни этих собраний должны были устанавливаться заранее, то есть быть регулярными в соответствии с системой отсчёта времени, принятой в данном обществе. Предполагая, что до принятия христианского календаря славяне измеряли время по лунному календарю, Модзелевский пришёл к выводу, что Гельмольд по ошибке связал новолуние или полнолуние с выражением «лунный день» (lunedi, Montag), использовавшимся для обозначения понедельника в народной латыни и германских языках. Это привело к приписыванию славянам еженедельных судов, проводившихся по понедельникам. Отсюда следует, что суды у вагров происходили каждое новолуние или полнолуние. Акцент на присутствии жреца на этом собрании указывает на религиозную санкцию порядка и мира на собрании[64][116].

Ловмянский попытался объяснить день собраний с помощью Анахронизма: ритуалы, привычные для эпохи государства, а именно якобы регулярные суды каждый понедельник, были перенесены на племенную организацию. Однако трудно обвинить хрониста, поддерживавшего хорошие контакты с полабским населением, в том, что он приписал ему обычаи, которые в данном случае не могут быть подтверждены соответствующими свидетельствами источников. Образ мышления Ловмянского, по мнению Росика, имеет характер порочного круга, поскольку предлагаемые им умозаключения не имеют независимых подтверждений и опираются на другие предпосылки. При этом отсутствуют какие-либо свидетельства того, что в христианской среде, в которой жил Гельмольд, суды проводились по понедельникам, помимо самого анализируемого сообщения об этом обычае, приписываемом нехристианским славянам[116].

Сближение Прове с другими божествами

[править | править код]

Хроника «Деяния саксов» Видукинда содержит упоминание о том, что в 967 году саксы в некоем городе, вероятно Ольденбурге, захватили медную статую Сатурна[117]. Г. Ф. Аккенхайль предложил интерпретировать Сатурна и Прове как разные формы одного и того же бога. Однако, согласно Гельмольду, для Прове не устанавливалось никаких статуй, поэтому данная идея, по замечанию Росика, вызывает сомнения[118]. Упомянутый Гельмольдом бог богов ободритов может сближаться с Прове на основе представлений о верховном божестве и отсутствии материального воплощения[119]. Так, Лажуа указывает, что оба бога являются верховными у ободритов, поэтому определяет их как Перуна, занимавшего верховное положение и у восточных славян[120]. С другой стороны, бог богов связан только с небесными делами, тогда как связь Прове с рощей, законом и правосудием, что указывает на земные функции последнего[119][121]. Поэтому Росик отвергает их отождествление. Аналогом Перуна бог богов Гельмольда быть не мог[121]. По замечанию Розмуса, из текста чётко следует, что наивысшим богом был не Прове[32].

«Саксонская хроника»

[править | править код]
Иллюстрация Проно из книги Бернарда де Монфокона «Древность, изъяснённая и представленная в рисунках[фр.]», 1722

В Майнце 6 марта 1492 года вышла «Саксонская хроника», напечатанная Петером Шёффером[122]. «Хроника» посвящена мировой истории с акцентом на Саксонии и содержит сведения о германских[англ.] и славянских божествах с подробными описаниями их обликов и иллюстрациями[123]. Традиционно считается, что автором этой анонимной «Хроники» был Корд Боте[нем.][124]. В то же время не исключено, что её автором мог быть Герман Боте[125]. Автор «Хроники», взяв за основу сведения «Славянской хроники»[126], за исключением описаний идолов[127], пишет под 944 годом следующее:

Ольденбург на языке вендском зовётся Старгард. Лежит он на оконечности вендской земли, в Вагрии, к западу от моря, которое зовётся Балтийским <…>. Этот город Ольденбург был древним городом, где стоял идол, о котором можно прочесть далее, когда местные от веры [христовой] отступили, и был разрушен епископальный собор, о чём ниже. Идола разрушил Генрих Лев, и стал град Ольденбург христианским[126].

Под 1133 годом говорится:

Молились [тамошние жители] идолам восемьдесят лет кряду, с тех пор, как умерли государи Отто и Генрих, [христианскую] веру установившие и идолов разбившие, которых теперь снова в святилища внесли. И приносили в жертву дьяволу быков, овец и людей, и христиане распинаемы на крестах были и мучимы и убиваемы. Идол их в Ольденбурге звался Проно. Он стоял на столбе, а в руках держал раскалённый щит для ордалии и знамя на древке. У него были два длинных уха и корона. Носил [он] пару сапог, а под одной ногой был колокольчик[4].

Религиовед О. В. Кутарев указывает, что образ божества на колонне происходит из греко-римской культуры, откуда распространился по Европе через книжные иллюстрации и миниатюры на южноевропейских церквях. Это привело к формированию общей христианской традиции изображения языческих идолов. На основе археологических данных существование подобных идолов у народов Европы к северу от Южной Европы не подтверждается[128]. Атрибут Проно, названный ср.-нижн.-нем. proveysen в издании «Иллюстрированной хроники Брауншвейгской» 1711 года Г. В. Лейбница и proveyse в переводе Й. Помариуса, обозначает, согласно академическим словарям средневекового немецкого языка, раскалённый щит, которого в ходе средневекового испытания (лат. Proba, нем. Prüfen), ордалии, должен был коснуться испытуемый, доказав тем самым свою невиновность. Такой образ возник из-за ассоциации имени бога в воображении автора с немецким словом, обозначающим ордалию, что привело к появлению подобных атрибутов у идола. В переводе А. Ф. Гильфердинга упоминаются раскалённый железный прут и цепь под ногой, однако наличие именно щита подтверждается ранними иллюстрациями[4]. Упоминание такого идола прямо противоречит сообщению Гельмольда о том, что для Прове не устанавливались никакие идолы[127]. Кутарев приходит к выводу, что автор «Хроники» поверхностно знал текст самого Гельмольда. Так, он приписывает всех трёх божеств (Радегаста, Живу и Проне) датчанам[129]. В итоге Кутарев считает, что огромное число новых сведений о язычестве германцев и славян является собственной выдумкой автора XV века[130]. За весь XX век, по словам исследователя, не было ни одного учёного, который доверял бы «Саксонской хронике». Мнение учёной-историка Б. Функе о том, что автор мог пользоваться самостоятельно собранным этнографическим материалом, Кутарев отвергает[131].

Подделки

[править | править код]
Прорисовка Микожинских камней

В деревне Прилвиц[нем.], современная Германия, на рубеже XVII—XVIII веков якобы были найдены под землёй в сосудах многочисленные металлические изделия, получившие название «Прильвицкие идолы» или «Сокровища Ретры». А. Г. Маш характеризовал их как статуэтки, изготовленные в X—XI веках для размещения в новом славянском храме Ретры[132]. На некоторых находках «руническими надписями» вырезано имя Прове[133][134]. В действительности эти изделия были созданы ювелиром Гедеоном Натанаэлем Шпонхольцем (1745—1807) в Нойбранденбурге и считаются научным сообществом мистификацией[134][135]. К подделкам также относятся якобы найденные в 1855 году каменные надгробные плиты, получившие название Микожинских камней, одна из которых изображает Прове[136][137].

Примечания

[править | править код]
  1. 1 2 3 4 Strzelczyk, 1998, s. 82.
  2. ↑ Łuczyński, 2020, s. 194.
  3. 1 2 3 Łuczyński, 2020, s. 195.
  4. 1 2 3 Кутарев, 2021, с. 46.
  5. ↑ Bogusławski, 1900, s. 772.
  6. 1 2 Rosik, 2020, p. 331.
  7. ↑ Álvarez-Pedrosa, Santos Marinas, 2023, p. 124.
  8. ↑ Dynda, 2025, p. 319.
  9. ↑ Lajoye, 2022, p. 90.
  10. ↑ Téra, 2007, s. 61—62.
  11. ↑ Михайлов, 2017, с. 95.
  12. 1 2 3 Rosik, 2020, p. 309.
  13. 1 2 3 4 Łuczyński, 2020, s. 195—197.
  14. ↑ Brückner, 1985, s. 252.
  15. ↑ Łuczyński, 2011, s. 222.
  16. 1 2 3 Гейштор, 2014, с. 80—81.
  17. 1 2 3 Lajoye, 2015, p. 48.
  18. ↑ ЭССЯ, 2021, с. 313.
  19. 1 2 3 Jakobson, 1985, p. 17.
  20. ↑ Михайлов, 2017, с. 45.
  21. 1 2 Lajoye, 2015, p. 30.
  22. 1 2 Клейн, 2004, с. 321—322.
  23. ↑ Клейн, 2004, с. 172.
  24. 1 2 3 4 Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 159.
  25. ↑ Иванов, Топоров, 2008, с. 802.
  26. ↑ Михайлов, 2017, с. 174.
  27. ↑ Urbańczyk, 1991, s. 47.
  28. 1 2 Urbańczyk, 1991, s. 115.
  29. 1 2 Urbańczyk, 1991, s. 186.
  30. ↑ Ловмянский, 2003, с. 176.
  31. ↑ Гейштор, 2014, с. 268.
  32. 1 2 3 4 Rozmus, 2024, s. 426.
  33. ↑ Brückner, 1985, s. 77.
  34. 1 2 3 Téra, 2007, s. 62.
  35. ↑ Téra, 2007, s. 271.
  36. 1 2 3 4 5 Słupecki, 1994, p. 161.
  37. ↑ Znayenko, 1980, p. 77.
  38. 1 2 3 4 Váňa, 1990, s. 95.
  39. ↑ Znayenko, 1980, pp. 70, 77.
  40. 1 2 3 Szyjewski, 2003, s. 121.
  41. 1 2 3 4 Profantová, Profant, 2004, s. 182.
  42. ↑ Téra, 2007, s. 68.
  43. 1 2 3 4 Ловмянский, 2003, с. 147.
  44. ↑ Михайлов, 2017, с. 198.
  45. 1 2 Иванов, Топоров(a), 2008, с. 829.
  46. ↑ Brückner, 1985, s. 101, 200, 252.
  47. ↑ Михайлов, 2017, с. 93.
  48. ↑ Váňa, 1990, s. 165.
  49. 1 2 Гейштор, 2014, с. 81.
  50. 1 2 Ловмянский, 2003, с. 397.
  51. 1 2 Moszyński, 1998, p. 42.
  52. ↑ Łuczyński, 2020, s. 197.
  53. ↑ Rosik, 2020, pp. 331—332.
  54. ↑ Zeuss, 1837, S. 37.
  55. ↑ Vasmer, 1930, S. 144.
  56. ↑ Witczak, Kaczor, 1995, p. 274.
  57. ↑ Łuczyński, 2020, s. 197—198.
  58. 1 2 Иванов, Топоров(b), 2008, с. 933.
  59. 1 2 Иванов, Топоров, 1965, с. 58.
  60. ↑ Кутарев, 2016, с. 150—152.
  61. ↑ Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 151.
  62. ↑ Kutarev, 2023, p. 35.
  63. 1 2 Strzelczyk, 1998, s. 81.
  64. 1 2 3 4 Dynda, 2025, p. 72.
  65. ↑ Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 158.
  66. ↑ Dynda, 2025, p. 68.
  67. ↑ Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 160.
  68. 1 2 3 Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 162.
  69. 1 2 Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 71.
  70. 1 2 Álvarez-Pedrosa, Santos Marinas, 2023, p. 43.
  71. ↑ Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 161.
  72. ↑ Гейштор, 2014, с. 205.
  73. 1 2 Dynda, 2025, p. 71.
  74. ↑ Álvarez-Pedrosa, 2021, pp. 161—163.
  75. 1 2 3 4 Álvarez-Pedrosa, 2021, p. 43.
  76. 1 2 Rozmus, 2024, s. 427.
  77. ↑ Rosik, 2020, p. 328.
  78. ↑ Váňa, 1990, s. 85.
  79. ↑ Rosik, 2020, p. 136.
  80. ↑ Dynda, 2025, pp. 74, 76.
  81. 1 2 Топоров, 1995, с. 213.
  82. 1 2 Rosik, 2020, p. 308.
  83. ↑ Михайлов, 2017, с. 71, 93, 121—122, 130.
  84. ↑ Słupecki, 1994, p. 12.
  85. ↑ Brückner, 1985, s. 200.
  86. ↑ Urbańczyk, 1991, s. 154, 198.
  87. ↑ Dynda, 2025, p. 76.
  88. ↑ Dynda, 2025, pp. 76, 224.
  89. ↑ Rosik, 2020, p. 346.
  90. ↑ Rozmus, 2024, s. 425.
  91. 1 2 Rosik, 2020, p. 337.
  92. ↑ Ловмянский, 2003, с. 188.
  93. ↑ Rosik, 2020, p. 355.
  94. ↑ Михайлов, 2017, с. 26—27.
  95. ↑ Lajoye, 2015, p. 187.
  96. 1 2 Rosik, 2020, pp. 332—333.
  97. ↑ Słupecki, 1994, p. 235.
  98. ↑ Słupecki, 1994, p. 232.
  99. 1 2 3 Rosik, 2020, p. 336.
  100. ↑ Rosik, 2020, p. 332.
  101. ↑ Szyjewski, 2003, s. 150.
  102. ↑ Kajkowski, Kuczkowski, 2009, s. 30.
  103. ↑ Słupecki, 1994, p. 162.
  104. ↑ ЭССЯ, 1979, с. 85—86.
  105. ↑ Rosik, 2020, p. 350.
  106. ↑ Rosik, 2020, p. 333.
  107. ↑ Гейштор, 2014, Комментарий Л. П. Слупецкого, с. 324.
  108. 1 2 Rosik, 2020, pp. 336—337.
  109. ↑ Rozmus, 2024, s. 424.
  110. ↑ Rosik, 2020, pp. 378—379.
  111. ↑ Téra, 2007, s. 171.
  112. ↑ Słupecki, 1994, p. 234.
  113. ↑ Szczepanik, 2016, s. 30.
  114. ↑ Rosik, 2020, p. 175.
  115. ↑ Ловмянский, 2003, с. 128, 147.
  116. 1 2 Rosik, 2020, p. 335.
  117. ↑ Słupecki, 1994, p. 67.
  118. ↑ Rosik, 2020, p. 56.
  119. 1 2 Dynda, 2025, p. 75.
  120. ↑ Lajoye, 2022, p. 76.
  121. 1 2 Rosik, 2020, p. 347.
  122. ↑ Кутарев, 2021, с. 11.
  123. ↑ Кутарев, 2021, с. 10, 16.
  124. ↑ Кутарев, 2021, с. 10—11.
  125. ↑ Кутарев, 2021, с. 11, 53.
  126. 1 2 Кутарев, 2021, с. 40.
  127. 1 2 Кутарев, 2021, с. 47.
  128. ↑ Кутарев, 2021, с. 28.
  129. ↑ Кутарев, 2021, с. 48.
  130. ↑ Кутарев, 2021, с. 47, 53.
  131. ↑ Кутарев, 2021, с. 52.
  132. ↑ Кутарев, 2016, с. 148—149.
  133. ↑ Михайлов, 2017, с. 84.
  134. 1 2 Кутарев, 2016, с. 149.
  135. ↑ Strzelczyk, 1998, s. 80.
  136. ↑ Гейштор, 2014, с. 33.
  137. ↑ Нидерле, 1956, с. 411.

Литература

[править | править код]

На русском языке

[править | править код]

Книги

  • Гейштор, Александр. Мифология славян = Mitologia Słowian / Перевод с польского А. М. Шпирта. — М.: Весь Мир, 2014. — 384 с. — ISBN 978-5-7777-0581-5.
  • Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. — М.: Наука, 1965. — 249 с.
  • Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции славянского язычества. — СПб.: Евразия, 2004. — 480 с. — (Magicum). — ISBN 5-8071-0153-7.
  • Ловмянский, Генрик. Религия славян и её упадок (VI—XII вв.) = Religia slowian i jej upadek (w. VI—XII) / перевод с польского M. В. Ковальковой. — СПб.: Академический проект, 2003. — 512 с. — ISBN 5-7331-0045-1.
  • Михайлов Н. А. История славянской мифологии в XX веке. — М.: Институт славяноведения РАН, 2017. — 344 с. — ISBN 978-5-7576-0380-3.
  • Нидерле, Любор. Славянские древности = Rukověť slovanských starožitností / пер. с чеш. Т. Ковалевой, М. Хазанова, под ред. А. Л. Монгайта, предисл. проф. П. Н. Третьякова. — М.: Издательство иностранной литературы, 1956. — 452 с.
  • Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд / под ред. О. Н. Трубачёва. — М.: Наука, 1979. — Т. 6 (*e—*golva). — 222 с.

Статьи

  • Боги / Топоров В. Н. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 1995. — Т. 1: А (Август) — Г (Гусь). — С. 204—215. — ISBN 5-7133-0704-2.
  • Кутарев О. В. История мистификаций и домыслов в области славянского пантеона (до середины XIX века) // Язычество в современной России: опыт междисциплинарного исследования : монография / под ред. Р. В. Шиженского. — Н. Новгород: Мининский университет, 2016. — С. 133—160.
  • Кутарев О. В. Боги Северной Европы в восприятии Нового Времени. Очерк 1: Саксонская хроника (1492) // Северный Ветер. Специальный выпуск № 1. : журнал. — Академия исследований культуры, 2021. — С. 5—56. — ISBN 978-5-94396-213-4.
  • Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Перун // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / гл. ред. С. А. Токарев. — 2008. — С. 801—802.
  • Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Прове // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / гл. ред. С. А. Токарев. — 2008. — С. 829.
  • Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Славянская мифология // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / гл. ред. С. А. Токарев. — 2008. — С. 929—934.
  • perunъ // Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд / под ред. Ж. Ж. Варбот. — М.: Наука, 2021. — Вып. 42. *peča — *perzъ. — С. 310—315. — ISBN 978-5-02-040878-4.

На других языках

[править | править код]

Книги

Статьи

Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Прове&oldid=153952863