Эта статья входит в число хороших статей

Чугайстер

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Чугайстер
укр. чугайстер
Мифология: мифология Украинских Карпат
В иных культурах: леший, польские лесные духи, дикий человек
Местность: лес

Чуга́йстер[1] (укр. чугайстер, чугайстир(ь)), лесной человек[2] (лісовий чоловік), лесной дед (лісовий дід)[3][⇨] — лесной мифологический персонаж Украинских Карпат, неизвестный прочим славянам[⇨].

Его представляли как бродящего по лесу голого и обросшего волосами или носящего белую одежду гигантского деда, иногда одноногого, которому никто и ничто не способно навредить. Иногда чугайстра воображали в виде ветра или вихря. Считалось, что у него весёлый нрав и он любит танцевать и петь. Считалось, что чугайстер охотится на опасных для людей женских духов — мавок — и поедает их.[⇨]

Для человека же, по большинству представлений, чугайстер не опасен. Он любит посидеть у людского костра и пожарить на нём пойманную мавку. Иногда чугайстер увлекает людей в неистовый танец, который не выдерживает обувь.[⇨] Чугайстер занял своё место и в художественных произведениях на основе украинского фольклора.[⇨]

Распространение мифа и история исследований[править | править вики-текст]

Представления о чугайстре встречаются только в Украинских Карпатах[4][5][6]. Наиболее распространены они были, по-видимому, на Гуцульщине[7][8]. В исторических памятниках слово чугайстер не встречается. Б. В. Кобылянский предполагал, что мифологический персонаж и его название возникли непосредственно в украинских диалектах Карпат в связи с появлением лесных пустынников из молдавско-буковинских монастырей в XVII—XVIII веках[9].

Записей фольклора и научных публикаций про чугайстра не много. В начале XX века появились записи В. И. Шухевича в его «Гуцульщине» (Львов, 1899—1908) и А. И. Онищука[uk] в работе «Матеріали до гуцульскої демонології» (Львов, 1909) и заметка В. М. Гнатюка в работе «Останки передхристіянського релігійного світогляду наших предків» (Львов, 1912), затем пара сообщений была опубликована И. А. Панкевичем в книге «Українські говори Підкарпатської Русі і суміжних областей» (Прага, 1938)[10][7]. Ещё несколько записей было опубликовано начиная со второй половины 1980-х годов, в том числе С. Г. Пушиком в статье «Чугайстер: міфічний персонаж народної поезії Карпат» (Киев, 1994)[10][5][7]. Стоит отметить обобщающую заметку о чугайстре в словаре «Гуцульська міфологія. Етнолінгвістичний словник» (Львов, 2002) Н. В. Хобзей[7].

Наименования[править | править вики-текст]

Среди вариантов названия: укр. чугайстер[4][10][5], чугайстир[9], чугайстирь[11], чугайстрин[11][4][10], очугайстер[10], чугай[12][10], лісовий чоловік[11][4][2][13], лісовий дід[10][3] и просто дід (Бойковщина), ночник (Закарпатье)[10][5], гай (Раховщина), дідько. Использование таких названий как дід, вероятно, связано с табуированием произнесения имён демонов у славян.[10] Ряд авторов дают написание названия персонажа с заглавной буквы, рассматривая его как индивидуума.[11][10][5]

Происхождение слова «чугайстер» остаётся до конца невыясненным.[9][5] Исследователи связывают его со следующими словами: праслав. *čuga «засада, стража»[9], чуги — сторожевые казацкие башни, чу́га — карпатская национальная верхняя одежда[10][5], чугило — естественная проточина в камне[10][5], чу́га — «пугало», «трус» (в говоре села Негостина[uk]). Происхождение же второй части (а)йстир при этом в основном остаётся не объяснённым[9], хотя ряд исследователей допускают, что она происходит от укр. диалектного га́йстр — аист.[10][5][14] Предполагается также иноязычное происхождение слова.[15]

Внешний облик и образ жизни[править | править вики-текст]

Около горы Петрос

Согласно легенде, чугайстер был когда-то давно обычным человеком. Он чем-то сильно навредил своему соседу и тот проклял его, чтобы он жил в лесу до скончания веков и не был способен умереть. Под силой проклятья чугайстер покинул родной дом и побрёл прочь. С тех пор он так и бродит в одиночестве по тёмным густым лесам и диким вершинам гор и летом, и зимой, и никто не может ему навредить — ни человек, ни зверь.[11][4][9] За много лет одежда его износилась, и чугайстер ходит теперь голым. У него длинные волосы и белая борода, обросшее белой или чёрной шерстью тело, так что человека в нём узнать очень трудно.[11][4][10][9] Обыкновенно чугайстер представлялся великаном: здоровый, ростом с ель — от двух до семи метров в высоту.[4][10][9][6] Есть указания, что у него синие глаза или глаза как у жабы[10], что он беззубый и шепелявый[10][5], что у него когти на ногах или даже копыта[2]. Иногда чугайстра описывали одетым в белую одежду.[4][10][9] Есть легенды, согласно которым есть только один лесной человек[2], или что чугайстрами стали семь братьев[10][9], или что существует всего три или четыре чугайстра[10].

Его могли представлять и как небольшого духа, который носится в виде сильного ветра или вихря[2][10][9][5] и валит лес[2][9]. Ветер, сильный дождь, гром[10], град[2] и ненормальное движение луны на небе могли служить признаками присутствия чугайстра[10]. Чтобы сделать град, лесной человек замораживает озеро, затем перетирает лёд на куски и поднимает их ввысь, неся куда ему угодно.[2]

Считалось, что лесной человек всегда живёт в лесу, а на поле и в деревнях он не показывается, так как там ему воздух «не сладок». Активен он преимущественно ночью.[2] По некоторым поверьям, лесной дед имеет своё хозяйство.[3] Однако, упоминания о его семье не зафиксированы. Лесные звери находятся у него в услужении, например, лиса и волк ходят ему за водой.[10] Часто считалось, что у чугайстра весёлый нрав, он любит танцевать, петь и играть на свирели.[10][16] Рассказывали также, что он быстро бегает на одной ноге или что он может оторвать свою ногу и рубить ей дрова. Спит он, свернувшись клубком, или в глухой чаще или в сухих листьях и ветках, или около оставленного людьми кострища. В последнем случае он может представляться в виде змеевидного существа, свернувшегося вокруг костра колесом.[10]

По народным представлениям, чугайстер охотится на лесных русалкоподобных женских духов (лесных дев)[10]: нявок/мавок/майек[11][4][10][9], лесовиц[uk][4][9][10], поветруль[uk][2][5], лесных ведьм[3], лесных[10], красных[9], бесиц[10]. Зная тропы, по которым они ходят, он прячется в листве и ждёт, когда появится его жертва. Когда она проходит мимо, он выскакивает, хватает её и разрывает пополам (наступив на одну ногу и потянув за другую), а потом ест.[11][4][10][6] По некоторым гуцульским представлениям, когда лесной человек преследует своих жертв, его сопровождает сильный ветер.[2] Чугайстер сердится, если его жертва пытается убежать и спрятаться[3], его громкий голос раскатывается завыванием бури в вершинах деревьев[2]. Пытаясь скрыться, нявки могут забегать в колыбы (сезонные домики в горах)[3][10][17], и даже просить у людей спрятать её от преследователя[3], но чугайстер настигает их и там[6][17]. Чтобы подобраться к поветрулям, лесной человек мог превратиться в волка, так как те не боятся волков. Иногда в лесу можно услышать, как плачет убиваемая поветруля. По одному объяснению, лесной человек охотится на поветруль, так как те глумятся над ним, изображая его крик, — от этого происходит лесное эхо.[2] Своей охотой на лесных дев чугайстер предотвращает вред, который они могут нанести людям, особенно работающим в лесу мужчинам.[4][2][10] Было поверье, что если бы не чугайстры, то «красных» бы развелось столько, что они уничтожили бы людей.[12][9] Функцию поимки и разрывания лесных ведьм в Карпатах приписывали также оперу́[3] и диким людям[10][13].

Чугайстер и человек[править | править вики-текст]

Обычно указывается, что чугайстер не опасен для людей и даже относится к ним с симпатией[4][10][9][6], здоровается при встрече и призывает не бояться его[11][12][6]. Он любит погреться, поболтать и покурить у людского костра в лесу[11][4][12][10], пожарить на нём пойманных и насаженных на палку как на шампур нявок.[11][4][10][9] Зимой же чугайстер, чтобы согреться, мог залезать в дымоход в колыбе и петь там ветром.[10][5] В одной бывальщине чугайстер был замечен у очага в колыбе проснувшимся овчаром, который, будучи человеком «знающим»[sr], ударил перед ним по полу топором обухом вниз, получив таким образом власть над ним, и приказал сесть на лезвие, а затем схватил мизинцами и не отпускал, пока чугайстер не предупредил о завтрашнем нападении медведей и волков на стадо.[11][10][5] В другой истории чугайстер увлекает лесоруба в неистовый танец, припевая при этом: «Людже люджем играют-сьпівают, а ми собі такой так, такой так!»; натанцевавшись вволю, он отпустил испуганного человека, успевшего износить в танце пару новых постол[11][4][10][1]; но человек мог и не выдержать быстрый темп танца чугайстра и умереть или отлететь прочь, например, в реку[10].

В селе Быстрец Ивано-Франковской области считали, что чугайстер пасёт своих и людских коз на полонине (горной равнине) Гаджина. Там же считали, что чугайстер покровительствует мастерам.[10] Карпатские лесорубы оставляли в жертву чугайстру, зная о его высоком росте и беззубости, на матице (потолочной балке) суп кулеш и кашу бануш, исчезновение их рассматривалось как доказательство прихода чугайстра и уничтожения им злых духов в колыбе.[10][5] Овчары обращались к лесному человеку, предварительно помолившись Богу, чтобы он не бил скот градом, скотарки для этого ставили ему на перекрёстке соль с куском хлеба в тряпке.[2] Есть сказка, в которой чугайстер проучил обманувшего слугу пана, напустив на него медведя, так что пан при бегстве растерял всю одежду. В одной легенде к деду-чугайстру пришла женщина, которая не могла забеременеть, и он помог ей, подарив двух дочек, но они не могли одна без другой — одна была без рук, а другая без глаз, и они символизировали умственную и физическую работу. Чугайстер мог помочь заблудившемуся человеку выйти из леса.[10]

Гуцулы считали, что если лесной человек увидит ночью огонь в колыбе, то направляется к ней и зовёт: «Гой, гой, гой!». Но отвечать ему, как и всем духам, нельзя, так как ответ соединяет человеческий мир с миром духов; ответившего лесной человек может «путнуть» (то есть наслать на него болезнь) или удушить. Лесной человек сам зайдёт в колыбу и проверит в порядке ли палки, которыми поправляют огонь и мешают кулеш, достаточно ли воды в вёдрах. Если ему всё понравится, то он сядет на пень перед огнём, говоря «Ой, здесь согреюсь…», и будет задавать разные вопросы спящим людям, например, «Гей, ты спишь?», на них опять же не нужно отвечать. Если же ему что-то не понравится, то он может начать пугать стадо, бить градом или «путнет».[2] При отсутствии в доме запаса воды чугайстер мог забрать с собой ребёнка (С. Г. Пушик предполагает, что с целью защитить того от возможного пожара).[10]

По другим представлениям, чугайстер не любит и даже презирает деревенских жителей, за исключением разве что тех, кто много времени проводит в лесах и «знает лесные обычаи». В жизнь остальных людей он обычно не вмешивается, но если кто-то помешает ему, то может жестоко отомстить.[2] Согласно ряду историй, чугайстер мог представлять опасность для человека. Считалось, что нельзя кричать и свистеть в лесу, так как можно выкликать чугайстра.[12] Сам же он любит кричать в лесу «гомутом» (шумом), особенно по ночам и в полдень, но отвечать ему нельзя, а то может «путнуть». Лесной человек мог «заманить» прохожего и заставить блуждать по лесу; против этого якобы помогало выворачивание на себе одежды.[2] В одной истории чугайстер наказал женщину, ругавшую его у себя дома, отхлестав её лохмотьями до сильного страха, который пришлось снимать у знахаря.[10] Рассказывали, что один человек пытался застрелить чугая, но тот просто исчез.[12]

Записана история о том, как можно увидеть лесного человека. Нужно купить новый мешок и в месте, где сходятся границы двух полонин, в полночь залезть в него вдвоём, так чтобы головы торчали из него в разные стороны, а тел было не видно. Лесной человек по ночам будет обходить полонины и, наткнувшись на мешок, станет прогонять сидящих в нём с дороги, так как обойти он его не может, что вообще характерно для нечистой силы. При этом нужно лежать тихо и не двигаться. Тогда лесной человек скажет: «Целую Свидову я исходил, все 77 полонин, но такого чуда не встречал: две головы — один труп», — и уйдёт.[2]

Родственные персонажи[править | править вики-текст]

Представления о чугайстре, по-видимому, берут корни в анимистичных и антропоморфичных взглядах на явления природы.[8] Рядом черт чугайстер имеет сходство с восточнославянским лесовиком (лешим)[10][5][16][14] и славянскими и западными дикими людьми[2]. С. Г. Пушик проводит также параллели между образом чугайстра и образами снежного человека, Бабы Яги[10][5], аиста[10][5][14], медведя[10][5], ряда языческих богов (прежде всего Велеса)[10][5][7] и христианских святых[10][5]. Сравнением с богами и святыми исследователь пытается доказать божественный статус данного мифологического персонажа.[10] О. И. Шалак предполагает связь чугайстра с образами предка-покровителя и домового.[5]

Слово чугайстер может использоваться также в качестве ругательства или сравнения по отношению к непослушным и непоседливым детям[9] и «волосатым» людям[10].

В современной культуре[править | править вики-текст]

Чугайстер встречается в ряде украинских художественных произведений, в том числе детских. Авторы добавили много нового к дошедшему до нас по фольклорным сведениям образу.[10] В художественную литературу чугайстер вошёл благодаря классической повести «Тени забытых предков[uk]» (1911) Михаила Коцюбинского[18][10][8][комм. 1][19], в которой главный герой отвлекает чугайстра, пригласив того на танец, чтобы тот не навредил мавке, явившейся ему в виде его возлюбленной[20][21][22]. Пожирающий мавку чугайстер упоминается в драматической поэме «Ніч на полонині» (1941) Александра Олеся.[23][24] Поэма «Сказка про Чугайстра» (1971) Платона Воронько[комм. 2], хотя и наполнена сказочностью, но чугайстром в ней является реальный человек — командир-красноармеец, борящийся с пособниками фашистов.[18][25][26] Из постсоветских произведений можно отметить сказку «Танок Чугайстра» (2008) Александра Дерманского[uk], на страницах которой мольфар превращает парня в чугайстра, чтобы он наказал нявок, которые напали на его внучку.[25][27] В кавере «Пісня Чугайстра» (2007) группы «Тінь Сонця» на песню «Twilight Sun» «Gods Tower»[комм. 3] одинокий зачарованный Лесовик-Чугайстер бродит по Чернобыльской зоне.[28][29]

Псевдоним Чугайстер в 1944 году взял командир куреня УПА Илярий Лютый[30], имя чугайстра носили ВИА «Чугайстры» (1972) из города Яремче[31], фестиваль этнической музыки «Тайстра Чугайстра» во Львове[32] и др.

Комментарии[править | править вики-текст]

  1. В одноимённом фильме Сергея Параджанова 1964 года чугайстер не появляется.
  2. В 1978 году по ней снят одноимённый мультфильм Ефрема Пружанского.
  3. Кавер имеет две версии — на украинском и белорусском языках. В англоязычном оригинале Чугайстер не упоминается.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Левкиевская Е. Е. О «демоническом» в музыке и музыкальных инструментах (карпатская народная традиция) // Мир звучащий и молчащий: Семиотика звука и речи в традиционной культуре славян / Институт славяноведения РАН; отв. ред. С. М. Толстая. — М.: Индрик, 1999. — С. 306. — 336 с. — (Библиотека Института славяноведения РАН. 11). — ISBN 5-85759-065-5.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 Потушняк Ф. М. Демоны в народном веровании // Ворожкы осüйськых босоркань / Ушорив И. Ю. Петровцій. — переуд. — Осüй: Народна бібліотека, 2011. — С. 232—235. — 523 с.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 Левкиевская Е. Е. Материалы по карпатской демонологии // Славянский и балканский фольклор: Верования. Текст. Ритуал / Институт славяноведения и балканистики РАН; отв. ред. Н. И. Толстой. — М.: Наука, 1994. — С. 258—259. — 270 с. — 800 экз. — ISBN 5-02-011499-5.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 Останки передхристіянського релігійного світогляду наших предків: Чугайстер (чугайстрин, лісовий чоловік) / В. М. Гнатюк // Етнографічний збірник[uk]. Т. XXXIII. Знадоби до украінської демонології, т. II, випуск 1. — Львів: Друкарня Наукового товариства ім. Т. Шевченка, 1912. — С. XX—XXI. (укр.)
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 Чугайстер / О. І. Шалак // 100 найвідоміших образів української міфології / Під заг. ред. О. М. Таланчук. — К.: Орфей, 2002. — С. 170—172. — 448 с. — (100 найвідоміших). — ISBN 966-96200-0-7. (укр.)
  6. 1 2 3 4 5 6 Ягело С. Духи-«господарі» природних локусів у демонологічній прозі Карпат // Народознавчі зошити. — 2011. — № 3 (99). — С. 421—422. — ISSN 1028-5091. (укр.)
  7. 1 2 3 4 5 Дмитрук І. Міфологічні уявлення гуцулів в етнографічних дослідженнях кін. ХІХ — ХХ ст. // Народознавчі зошити. — Вип. 5—6. — 2010. — С. 700—706. (укр.)
  8. 1 2 3 Ільченко І. І. Міфонімікон творів М. Коцюбинського // Мова. Свідомість. Концепт: Збірник наукових праць / Мелітопольський державний педагогічний університет імені Богдана Хмельницького. — 2015. — Вып. 5. — С. 34—35. — ISBN 978-617-7055-81-4. (укр.)
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Хобзей Н. В. Чугайстир // Гуцульська міфологія. Етнолінгвістичний словник / Інститут українознавства імені І. Крип'якевича НАН України (укр.). — Львів, 2002. — С. 189—191. — 216 с. — ISBN 966-02-2299-8. (укр.)
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 Пушик С. Г. Чугайстер: міфічний персонаж народної поезії Карпат // Народна творчість та етнографія. — 1994. — № 2-3. — С. 53—63. (укр.)
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Матеріали до гуцульскої демонології: Чугайстирь / Записав у Зеленици, Надвірнянського повіта, 1907—1908, народний учитель А. І. Онищук[uk] // Матеріали до української етнології. — Львів: Друкарня Наукового товариства ім. Т. Шевченка, 1909. — Т. XI. — С. 59—61. — 139 с. (укр.)
  12. 1 2 3 4 5 6 Панькевич І. А. Взірці бесіди // Українські говори Підкарпатської Русі і суміжних областей. Ч. I. Звучня і морфологія. — Praha, 1938. — С. 412, 416. — 546 с. (укр.)
  13. 1 2 Хобзей Н. В. Лісовик // Гуцульська міфологія. Етнолінгвістичний словник / Інститут українознавства імені І. Крип'якевича НАН України (укр.). — Львів, 2002. — С. 121. — 216 с. — ISBN 966-02-2299-8. (укр.)
  14. 1 2 3 Жайворонок В. В.[uk]. Чугайстер // Знаки української етнокультури: Словник-довідник. — К.: Довіра, 2006. — С. 645. — 703 с. (укр.)
  15. Кобилянський Б. В. Східнокарпатські міфоніми: Чугайстир/Чугайстер // Мовознавство (укр.). — Наукова думка, 1980. — № 1. — С. 45. (укр.)
  16. 1 2 Леший / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 2004. — Т. 3: К (Круг) — П (Перепёлка). — С. 108. — ISBN 5-7133-1207-0.
  17. 1 2 Понікаровська Н. А. Відображення уявлень про заложних покійників в українському фольклорі (на прикладі народних казок та оповідань) // Вісник Міжнародного слов'янського університету. Сер.: Мистецтвознавство. — 2013. — Т. 16, № 1. — С. 45. (укр.)
  18. 1 2 Коваль А. П., Коптілов В. В.[uk]. Чугайстер // Крилаті вислови в українській літературній мові. — 2-е вид., пер. і доп.. — К.: Вища школа, 1975. — С. 310. — 334 с. (укр.)
  19. Амір А. Закоханий у фольклор (штрихи до літературного доробку Івана Чендея) // Науковий вісник Ужгородського університету. Серія: Філологія. Соціальні комунікації. — 2012. — № 28. — С. 22—24. (укр.)
  20. Деменчук А. Ю. Співвідношення уявлень про позитивні й негативні риси мавок // Materialy XI mezinarodni vedecko-prakticka konference «Veda a technologie: krok do budoucnosti — 2015»: 27 unora — 05 brezen 2015 roku. Dil 7 : Historie. Filosofie. Politicke vedy / Šéfred. Zdenĕk Černák. — Praha: Publishing House «Education and Science» s.r.o, 2015. — S. 54. — 80 S. — ISBN 978-966-8736-05-6. (укр.)
  21. Вільчинська Т. Лінгвалізація сакрально-хтонічного в індивідуально-авторській картині світу М. Коцюбинського (на прикладі концепту чорт) // Studia Ukrainica Posnaniensia. — 2015. — Т. 3. — С. 361. — ISSN 2300-4754. (укр.)
  22. Салій О. Р. Дорога до смерті: танатологічний аспект осягнення гуцульського тексту // Вісник Маріупольського державного гуманітарного університету. Сер.: Філологія. — 2013. — № 8. — С. 110. — ISSN 2226-3055. (укр.)
  23. Овчеренко Н. Г. Образ Лісовика: фольклорно-міфологічне уявлення та художня інтерпретація в драмах Лесі Українки та О. Олеся // Матеріали доповідей V Регіональної студентської наукової конференції «Мова та література як об’єкти філологічного дослідження» 21 березня 2012 р., м. Харків. — Харків: Харківський національний університет імені В. Н. Каразіна, 2012. — С. 23—24. (укр.)
  24. Школа Г. М. Лінгвокультурологічний аспект міфонімів (на матеріалі творів Олександра Олеся) // Вісник Сумського державного університету. Серія Філологія. — 2008. — № 2. — С. 192. (укр.)
  25. 1 2 Макарова Т. М. Інтерпретація міфологічних образів у казковому світі творів П. Воронька та С. Дерманського // «У Тридев’ятому царстві»: феномен казки в літературі, фольклорі і медіа. Матеріали Міжнародної наукової конференції (25—26 вересня 2014 р.) / [ред.-упор. С. С. Журавльова]. — Бердянськ, 2014. — С. 89—91. — 171 с. (укр.)
  26. Плетньова О. Ю. Розвиток української казкової прози в середині ХХ ст. // Наукові записки [Національного університету «Острозька академія»]. Сер.: Філологічна. — 2012. — Вип. 27. — С. 247—248. (укр.)
  27. Рудько О. В. Роль дитячої літератури у збереженні національної ідентичності (на матеріалі української та англійської дитячої літератури кінця ХХ — початку ХХІ століть) // Наукові праці [Чорноморського державного університету імені Петра Могили комплексу «Києво-Могилянська академія»]. Сер.: Філологія. Літературознавство. — 2014. — Т. 240, Вип. 228. — С. 69. (укр.)
  28. Тінь Сонця // Світ Фентезі[uk]. — 2014. — № 7—8 (10—11). — С. 34—35. (укр.)
  29. Соколовская В. Отгремели на отлично («Колір ночі» и «Тінь Сонця» в клубе «Atlas», Киев, 5.04.2015). Наш НеФормат (09 апреля 2015). Проверено 21 апреля 2016.
  30. Чугайстер в УПА. Домівка Чугайстра (10.09.2009). Проверено 22 июня 2016. Архивировано 9 сентября 2009 года. (укр.)
  31. ВИА «Чугайстры». Домівка Чугайстра (10.09.2009). Проверено 22 июня 2016. Архивировано 15 июня 2016 года. (укр.)
  32. Топорницька М. Я. Етнофестивальний туризм як ефективна ринкова форма промоції агроекотуристичного потенціалу краю // Матеріали Четвертої Міжнародної науково-практичної конференції «Еко- і агротуризм: перспективи розвитку на регіональному та локальному рівнях»; м. Рівне, Україна, 29—30 березня 2012 р. / Редкол.: А. С. Дем’янчук (голов. ред.) та ін.. — Рівне: Міжнародний економіко-гуманітарний університет імені академіка Степана Дем’янчука, 2012. — С. 318. — 336 с. — (Вісник інституту педагогічної освіти. Серія географічна. Випуск 1 (2012)). — ISBN 978-966-97043-7-5. (укр.)

Литература[править | править вики-текст]