Эта статья входит в число избранных

Кикимора

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Кикимора
Kikimora.jpg
домашний недобрый дух и др.
Мифология русская, белорусская
Связанные персонажи мара, мокоша, домовиха, шишига, лешачиха, болотница
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Кики́мора (белор. кікі́мара) — русский и, в меньшей степени, белорусский мифологический персонаж[⇨], преимущественно женского пола[⇨], обитающий в жилище человека и в других постройках, прядущий по ночам[⇨] и приносящий вред и неприятности хозяйству и людям[⇨]. Представления о кикиморе известны с XVII века, предполагается также связь её образа с более древними персонажами.[⇨]

Народные поверья производят кикимор от умерших «неправильной» смертью (некрещёных или убитых детей, самоубийц и др.), от проклятых и похищенных нечистой силой детей. Также считалось, что кикимору могут наслать в дом недовольные строители и колдуны, подложив в него магический предмет, чаще куколку, которая затем оживала.[⇨]

Кикимору описывали как низенькую скрюченную неряшливую и безобразную старушку, длиннокосую девушку или женщину, как маленькую девочку или даже как мужика или старика. Согласно различным другим описаниям кикимора может быть очень мала и тонка, с большой головой, длинными руками, короткими ногами, у неё выпученные глаза, мохнатые лапы, есть рожки, хвост, она покрыта перьями или шерстью. Она могла представать и в образе животного. Кикиморы обыкновенно невидимы. Они неугомонны, быстро бегают. Кикиморы могут общаться с людьми человеческой речью и при помощи стука.[⇨]

Согласно народным представлениям, кикиморы обитают в жилых домах, реже — в хозяйственных постройках, в бане, в пустых домах. Появление кикиморы считалось признаком того, что в доме «нечисто», неблагополучно. В большинстве регионов активность кикиморы не привязывалась к определённому времени года, лишь в некоторых местах её причисляли к святочной нечисти. Днём кикимора скрывается от людей в укромных местах строения. Ночью она выходит из укрытия и занимается любимыми делами, на первом месте среди которых прядение и подобные женские работы. Однако работу эту кикимора делала некачественно, так что после неё хозяйкам приходилось всё переделывать.[⇨]

Обыкновенно считалось, что кикиморы причиняют людям различные неприятности: мешают спать и пугают различными звуками, досаждают маленьким детям, наваливаются и душат по ночам, кидаются различными предметами, роняют и ломают вещи, вырывают или выстригают во сне волосы у людей, шерсть у скота, перья у домашней птицы. Активность кикиморы могла даже вынудить хозяев покинуть свой дом. Есть истории, в которых кикимора губит человека. Увидеть кикимору считалось дурным предзнаменованием.[⇨] В народе описывался ряд средств как защититься от кикиморы и даже изгнать её из дома.[⇨]

Представления о кикиморе были довольно расплывчаты. Под этим именем кроме самостоятельного домашнего духа также мог пониматься целый ряд других персонажей.[⇨] Так, под воздействием образов домового и его жены кикимора могла рассматриваться и как полезный домашний дух, помогающий хорошей хозяйке в прядении, работе по дому, уходе за детьми и животными.[⇨] В современной же культуре чаще появляются лесная или болотная кикимора — покрытая травами и мхом безобразная старушка, пугающая и сбивающая с дороги людей и похищающая детей. Кикимора является персонажем ряда художественных произведений.[⇨]

Наименования и этимология[править | править код]

Поверья о кикиморе распространены у русских[1]:61[2]:259 (не характерны для южнорусской этнографической группы[3]) и, в меньшей степени, у белорусов[4]:494 — белор. кікі́мара[5][6], кікімо́ра[7][8]:253. Среди других названий кикиморы: родственные — кики́морка[4]:494[9], кики́мра[4]:494[10], куки́мора (все — Русский Север)[4]:494[9], кики́мор[9][11]:210, ки́ка[11]:210, кы́ка[11]:210, ма́ра́[1]:61—62[12][13][14][15][16], мора[13][16], маруха[14], чучу́мора[17]:47, шиши́мора[1]:62[4][18]:51, шуши́мора[11]:210; прочие — моко́ша, моку́ша, мокру́ха[15][19]:172[20][21], огибошна[15], пря́ха[15][16][22] и самопря́ха[15], пустодо́мка[23], сусе́дка[2]:264, белор. ве́шчыца (Витебская губерния)[6][24]. У украинцев, в Киевской губернии, зафиксированы поверья о существах под названием нічки, обладающих схожими с кикиморами признаками.[11]:210[25] Слово кикимора, без соответствующего комплекса представлений, зарегистрировано и у других славян: диалектное польск. kikimora, kicimora — «привидение; дух, душащий по ночам»[4]:494[26]:708[27]; книжные чеш. и словацк. kykymora — «домовой у древних славян»[4]:494[26]:708, болг. кикимо́ра — «женский злой дух, оборотень»[11]:210[28], сербохорв.  — «страшный призрак»[11]:210. Схожие представления о злом домашнем духе наблюдаются у народов, с которыми русские долгое время жили рядом и находились под взаимным влиянием, например, у коми[29]:44—46 и вепсов[30].

Слово кикимора рассматривают как составное.[9] Происхождение первой части кик- остаётся спорным.[8] Её производят, по одной версии, от балто-славянского[комм. 1] корня *kikъ (кик) / *kykъ (кык) / *kukъ (кук) / *kъkъ — «горбатость, скрюченность»[4]:494[8]:250[31][32], позднее также «горб, насыпь, могильный курган, могила», а также «болото, заболоченная долина»[8]:252, и далее от индоевроп. *keuk- / *kouk- — «изгибать, искривлять; загнутое»[8]:250; отсюда названия демонов: рус. ку́ка — «банный дух»[4]:494[31][32], кука́н — «болотный дух»[8]:251[32], кука́шка — «чёрт»[32], белор. кука — «что-то страшное, живущее в темноте, чем пугают детей»[8]:253, кашубск. kuka — «злой дух, который даётся ведьмой людям»[8]:251, лит. kaukas[4]:494[8]:253[31][32], прус. и латыш. kauks — «домовой, гном»[8]:251[32]. По другой версии, первая часть происходит от звукоподражания кыкать (*kykati) — «кричать (о птицах), издавать резкие звуки, плакать[4]:494[8]:252, 254[9][11]:211, вопить, причитать, хихикать, икать, хрипеть, кудахтать, кукарекать, куковать»[8]:254[26]:708, также кика — «птичий крик»[1]:62. По третьей версии, — от кика (*kyka) — «чуб, прядь, коса; женский головной убор с рогами, иногда напоминающий птицу»[4]:494[8]:254[9][11]:211[26]:708[31], далее «обрубок, культя»[26]:708. В слове шишимора первая часть происходит либо от русских диалектных слов шишить / шишать — «копошиться, шевелиться, делать украдкой»[4]:494; либо от слов шиш, шишко, шишига, которыми называли неопределённую нечистую силу[1]:62[11]:211.

Вторая часть у большинства славян выступает в качестве отдельного слова мара/мора[9][11]:210—211[31][33], под которым фигурируют ряд разнородных мифологических персонажей, часто не персонифицированных: нечто смутное, «странное и непонятное, то, что мерещится, кажется, является в сновидениях, помрачениях ума, забытьи и других изменённых состояниях сознания», «призрак, привидение, наваждение, обман чувств, морок»[13][16]. Вероятно, этот же корень входит в англ. nightmare, фр. cauchemar («мара», «кошмар»)[12][26]:81[31]. Возможно, что первая часть была добавлена к слову «мора» в результате табуирования называния демонов по «настоящему» имени у славян в связи с опасением вызвать их таким образом.[8]:253 Слово *mara и его аблаутная форма *mora, по одной гипотезе, восходят к праславянскому *morъ — «смерть» и далее к индоевроп. *mer- — «умирать»[8][13][16][26]:81; согласно другой, ныне преобладающей, версии[26]:81, они восходят к индоевроп. *mā- — «махать рукой, кивать украдкой; морочить, обманывать; колдовать», откуда также слова манить, обман, мановение, махать, маять(ся)[13][16]:494[26]:81; также есть предположения, что мара/мора первоначально значило «болото, стоячая вода»[8]:251[13] и далее «неподвижный, ставать неподвижным»[8]:251; или что мар — это «солнечный жар»[13].

Ранние упоминания и истоки образа[править | править код]

В историко-литературных памятниках кикиморы упоминаются с начала XVII века. Самое раннее из них находится в деле Разрядного приказа 1635—1636 годов по обвинению крестьянина Митрошки (Никифора) Хромого из Галицкого уезда, умершего после третьей пытки в ходе следствия, не дав против себя никаких показаний. В деле говорится, что этот «пущий ведун» насылал на людей нечистого духа, который делал «многие пакости» в доме, губил лошадей и распугивал коровье стадо, «а словет нечистый дух по их ведовским мечтам кикимора».[9][34][35][36]

Единственное упоминание кикиморы в древнерусской литературе содержится в «Повести душеполезной старца Никодима Соловецкого монастыря о некоем иноке» (1640-е—1650-е годы), действие которой приурочено к 1638 году. Герой-визионер рассказывает следующее[35][36]:

В то время как мы шли из этого города [Костромы] дорогой, которая идёт к Москве, внезапно нам встретился некий бес в женском обличье, простоволосый и без пояса. Хвост её до самого неба торчал, [вертелся] как большой круг, и всякие бесовские грёзы навевал. Сама же взывает, сильно крича, как будто кто-то обидел её или досаждает ей. И она нам сказала: «Согнали сестру мою из Москвы, но, впрочем, вскоре — все будем в Москве». И я подумал, что это должно быть кикимора, которая была в Москве недавно. Когда бесовское наваждение скрылось с наших глаз, мы пошли своей дорогой.

[35]

Тут можно отметить, что простоволосость и неподпоясанность — характерные черты нечистой силы в представлениях славян.[36] Далее по тексту идёт рассказ о моровом поветрии «язве-постреле», поразившем Москву, — судя по всему, оно воспринималось автором как реализация угрозы кикиморы, особенно если учесть пророческую роль кикиморы и её связь с духами болезней в народных верованиях.[35]

Возможно также, что «предшественницей» кикиморы была «пакостная» качица, упоминаемая в «Слове святого Василия о посте» из «Златой цепи» (XΙV век) и соотносимая, с опорой на севернорусские заговоры, с полуночницей-ночницей.[9][11]:210[32] Также типичным для кикиморы поведением обладают некоторые бесы из житий святых, например, древнего «Жития Феодосия Печерского».[37]

Ряд черт указывает на глубокую древность образа кикиморы и его вероятную связь с образом богини Мокоши[2]:259[15][19]:172, 190[33], которую связывают с прядением, шерстью, покровительством женщинам и домашнему очагу[15]. Также образ кикиморы, возможно, связан с образом божества судьбы[38]:178 и с культом душ усопших предков[38]:178, 467[39]. Есть также предположение, что мара-кикимора — древнейшее имя домового.[9][38]:176[40]

Происхождение[править | править код]

Согласно народным поверьям, появление кикимор, как и остальной нечистой силы, связано с «неправильной» смертью. Кикиморами могли стать умершие некрещёными младенцы[2]:259[39], мертворождённые, недоноски, выкидыши, уродцы без рук и без ног[39], умершие или убитые дети (у белорусов[4]:495 и в Восточной Сибири[41]). Кикимора могла появиться в доме, который построили на могиле самоубийцы, неотпетого покойника (Вятская губерния) или ребёнка[4]:495, или на месте смерти ребёнка (у белорусов[4]:495 и в Восточной Сибири[4]:495[41]). Кикимор производили также от проклятых родителями детей[4]:495[38]:177[39], в том числе ещё во время беременности (у белорусов)[24][42]:184, вследствие чего похищенных или обменянных нечистой силой[4]:495[38]:177[39] или (на Кубани) ведьмами[43] и впоследствии «посаженных» на несколько лет колдунами кому-то в дом[9][10][11]:211, а также от потомства девушек и огненного змея[2]:260[9][38]:177.

Также считалось, что причиной появления кикиморы может быть порча, насланная в качестве мести хозяевам дома колдуном или недовольными оплатой или обращением печниками и плотниками.[4]:495[9][17]:58[39] Наиболее часто указывается, что кикимору напустили, незаметно положив в доме с особым наговором так называемый лекан[9] (манилка[18]:120, ерничинка[17]:59): или сделанную из щепок и тряпочек[4]:495 и иногда смоченную кровью[11]:212[18]:120 куклу[4]:495[9], или игральную карту с изображением фигуры, или ножик[9], или отломленный от плывущей по воде «коряжины» (дерева с корнем) сучок[9][38]:177, или обрубок дерева, или просто щепку, или даже жёлтую тапочку[9]. Лекан закладывался под матицу (потолочную балку), между брёвен в переднем углу[4]:495[9], под печкой или за печку[9][комм. 2][38]:177, в подполье, в поленницу[9]. Впоследствии предмет «оживал» и превращался в кикимору.[9][18]:120 В Вятской губернии считали, что кикимору можно привезти в бутылке, в чём обвиняли, например, приезжих татар.[9]

Внешний облик[править | править код]

На Русском Севере кикимора обыкновенно представлялась маленькой, сморщенной, скрюченной, горбатой, хромой, безобразной, неряшливой, одетой в лохмотья старушкой[4]:494[9][11]:211, 214[38]:178, 467 (всё это признаки принадлежности к хтоническому миру[38]:178, 467[44]:24). Имеются описания старух, ряженых «кикиморами» на Святки: те одевались в рваную одежду, брали длинную заострённую палку и приходили на праздничное собрание, садились на полати с прялкой между ног, свесив ноги с бруса; девушки смеялись над ряженой и хватали её за ноги, за что она била их палкой.[4]:494[9][38]:471—472 Также кикимора описывалась или как длиннокосая девушка в белой, чёрной или красной рубахе[2]:260[4]:494[9] или нагая[2]:260[9][39], или как женщина в сарафане[1]:64 и в головном уборе (повойнике[2]:260[9], чепце[29]:42, шамшуре[2]:262[9]) или с распущенными волосами[1]:64[2]:260[9], или как маленькая невзрослеющая девочка[4]:494[9][24]. В Восточной Сибири кикимору могли представлять в виде мужчины: мужика[1]:65[4]:494[9][41], попа[9][41], «мохнатого»[9] или белого старика[45] и даже чернобрового, черноглазого парня[9].

Народ представлял себе кикимор также в виде безобразных карликов или малюток, у которых голова с напёрсток, а туловище — тонкое, как соломинка.[38]:177[39][43] В Вологодской губернии считалось, что кикимора настолько хлипкого телосложения, что боится, что её унесёт ветром, а потому не покидает дом.[4]:494[9] Там же думали, что у кикиморы блестящие, навыкате глаза и козьи рожки[1]:66, в Костромской губернии представляли, что у кикиморы мохнатые лапы[4]:496, а некоторые белорусы — что у неё есть хвост[42]:185. Иногда кикимору видели и в образе животного: свиньи, собаки, быка, зайца, утки (Восточная Сибирь)[4]:495[9][41], кошки[38]:177, хомяка (в сказке)[4]:495. Отождествляемая с кикиморой «запечельная» («запечная») мара описывается белорусами как женщина ростом с недельного младенца; с голой кожей или покрытая редкими, короткими перьями, иногда шерстью.[38]:176, 466—467 В русских поверьях зооморфный облик (курица, мышь, змея) у домовой мары редок, чаще это маленькая старушка или «малютка»[38]:176, 466—467[46]:374, иногда с большой головой и длинными руками[46]:374. Некоторые белорусы считают, что у кикиморы очень короткие ноги и она ходит переваливаясь с ноги на ногу.[42]:186 По мнению Ф. С. Капицы, столь разнообразный внешний вид кикиморы обусловлен совмещением в её образе разных пластов верований: от почитания Мокоши до веры в проклятых.[47]

Кикиморы обладают способностью быть невидимыми, быстро бегать, видеть на далёкое расстояние. Они неугомонны[39], не способны спокойно сидеть — постоянно подпрыгивают (Вологодская и Ярославская губернии)[1]:64[4]:495[9][15]. Они разговаривают по-человечески[2]:261-262[10][41][46]:375, а также могут отвечать стуком на заданные им вопросы (Восточная Сибирь)[4]:495[9][41]. В одной близкой анекдоту быличке кикимора исполняет стуком по просьбе человека песню «Коробушка».[17]:47[48]:131

Образ жизни[править | править код]

Николай Касаткин. Пряха. 1904 год

Согласно народным представлениям, кикиморы обитают в жилых домах, реже — в хозяйственных постройках, в бане, в пустых домах, в кабаках (в самарской сказке).[4]:495[9][11]:215—218 Белорусы считали, что в одном доме может быть сразу несколько кикимор.[5] В отличие от домового, наличие которого считалось обязательным для нормальной жизни в доме, появление кикиморы рассматривалось как признак того, что в доме «нечисто», неблагополучно.[4]:495[17]:47[19]:172 Живя в доме, кикимора, как и остальная нечистая сила[2]:263, скрывается днём от людей, сидя «невидимкой»[1]:63[2]:263[9][49] за печью[1]:62—63[9][39][49], на печи[4]:495[9], на чердаке[4]:495, в голбце или в подызбице[1]:62—63[4]:495[9]. Всё это места связанные с культом умерших[4]:495. По ночам же она выходит проказничать, как оставаясь при этом невидимой, так и иногда принимая зримый образ[1]:62—63[4]:495[49] (хотя есть немало быличек и о дневном появлении кикиморы[17]:49).

В Новгородской и Вологодской губерниях считалось, что кикиморы шалят во все Святки[1]:63[4]:495[9], а в некоторых местах Новгородской губернии считали, что они активизируются только в ночь под Рождество[1]:63[4]:495[9][39] — то есть в переходное время, связанное с культом мёртвых[38]:471. В некоторых областях считали, что кикиморы до Святок живут на улице или на гумне, а после удаляются неизвестно куда.[2]:263[4]:495[11]:214 В Вологодской губернии рассказывали о том, что кикиморы во время Святок, в ненастную погоду, рожают детей, причём страшно стонут и воют; новорождённые же их — шушканы — тотчас по появлении на свет вылетают из избы через трубу на улицу, где и живут до Крещения, 6 (19) января.[1]:67[4]:495[9] В той же губернии кикиморы могли выступать в качестве страшного персонажа — святочного дарителя подарков, прежде всего кукол, которых на самом деле изготавливали родители и клали ночью под лавку.[18]:155—156 Во всех других губерниях считалось, что шишиморы-кикиморы могут проказничать на протяжении всего года.[1]:63[9]

По народным представлениям, больше всего кикимора любит прясть, а также ткать, вязать, плести кружева, шить[1]:63[4]:495[38]:177—178[39] Она берёт веретено, прялку и начатую пряжу, садится прясть в любимом своём месте — в правом от входа углу, около печи, куда обычно сметали мусор, чтобы потом сжечь его[1]:63, или на голбце[9]. В тихие ночи бывает слышно, как они прядут и сучат нитки.[9][39][50] Впрочем, хотя кикимора и прядёт, но от неё, согласно пословице, не дождёшься рубахи[1]:63[4]:495[49], поскольку большей частью она рвёт, мусолит и путает шерсть, жжёт кудель, сучит нить не слева направо, а наоборот; когда же она шьёт, то швы её неровные[4]:495[9]. Над ленивыми девушками насмехались: «Спи, кикимора за тебя спрядёт, а мать выткет».[1]:63[49] До какой бы работы не дотронулась кикимора, её потом будет сложно закончить[46]:376, так, в Калужской губернии считалось, что если услышишь, как кикимора гремит прялкой, то будешь одну кудель прясть целый день, а если кикимора пошьёт у кого, тот одну рубашку в неделю не закончит — всё будет перепарывать[1]:63. В Вологодской области родители и старики пугали кикиморой ленивых прях, ставя им на крыльцо её чучело — наряженный сноп.[18]:220—221 Прядение сближает кикимору с такими персонажами восточных славян, как мокоша[19]:175[38]:178, 468—469[48]:159, мара[9][38]:178, домовой и его жена[2]:262—263[9][38]:178, русалка[2]:262—263[38]:468[48]:159, ночная, полуночница[9] и укр. нічки[19]:175[38]:469, Параскева Пятница[2]:262—263[38]:178, 469[48]:159, народным образом Богородицы[38]:178 и др. Можно отметить, что кикимора, как и остальные эти персонажи, прядут в то время, в которое людям прясть было запрещено: в полночь, по пятницам, в Святки и др.[38]:473—474

Кикимора и человек[править | править код]

Александр Головин. Эскиз костюма Кикиморы для балета «Жар-птица» Игоря Стравинского, 1910 год (Русские сезоны)

Обыкновенно считалось, что кикиморы причиняют людям различные мелкие пакости: мешают спать шумом, стуком, треском, топотом и писком[1]:64[9][38]:177[41], пугают невидимым голосом, свистом, пением, звуком пляски, воем и плачем[2]:261[9][41], щекочут маленьких детей, доводя их до крика[12][48]:160, дёргают за мочки ушей, играют с кошками[51]. Иногда они, подобно домовым и маре, наваливаются ночью на хозяев, как взрослых, так и детей, и душат их[17]:49—50[38]:178[39][41], в том числе, если они легли в неугодном им месте[41]. Есть истории, в которых кикиморы кидаются в людей луковицами из подполья[4]:495[9], обувью[9][17]:51 и кирпичами из печи[9], углями для самовара[17]:51, сбрасывают одежду и подушки с печи[4]:495[9], разбивают посуду[1]:64[4]:495[9][51], распахивают двери[2]:261[9] и бегают из комнаты в комнату[9], разворачивают полы, переворачивают мебель или заставляют её «плясать»[9][41], путают простыни[51] и др. Однако ночная работа кикиморы зачастую не оставляет вещественных следов — посуда, мебель, печи оказываются утром на своих местах и целыми (Забайкалье).[9][41] Можно отметить, что существуют близкие анекдотическим рассказам и сказкам-небылицам былички, в которых на проказы кикиморы ходит смотреть вся деревня, и они воспринимаются людьми скорее как представление, чем как угроза.[52]

Часть приписываемых кикиморе звуков можно попытаться объяснить урчанием кошки, точащими дерево червями, ползанием тараканов и т. п.[50] Также записаны псевдобылички, в которых строители объясняли, как они закладывали «кикимору» в дом: так, в разных углах дома, чтобы «схватить разные ветры», сверлились дырки, в которых вставлялись битые бутылки горлышком наружу, при выдёргивании пробок из которых в доме начинало «выть» как будто по-звериному; или под печь закладывали ртуть в свинце, которая при накаливании начинала «ухать»[17]:63[52][53]; или в толстой кирпичной кладке оставлялись пустоты-зигзаги[54].

Народ также приписывал кикиморе вырывание волос во сне у людей[4]:495[9], выдёргивание догола перьев у кур[1]:66[4]:495[9][17]:54, стрижку или выщипывание догола шерсти у овец[1]:63[4]:495[9][17]:51—52, подобно домовому и хлевнику[38]:178 — езду ночью на лошадях, доводящую тех до усталости (Восточная Сибирь)[1]:65[4]:495[9][41], и даже поедание кур[9]. На Русском Севере считалось, что из состриженной шерсти, волос и перьев кикимора делает постель для скота[4]:495[17]:51, а в Новгородской губернии — что она таким образом «метит» скот и людей[17]:51. В целом кикиморы могли служить олицетворением мелких неполадок в хозяйстве, возникавших вследствие нерадивости в домашних женских работах, в уходе за сельскохозяйственными животными и т. п.[12][55]

Хотя в одних местах считалось, что проделки кикиморы в целом безвредны[24], в других полагали, что кикимора не успокоится, пока не выживет хозяев из дома[1]:64[4]:495[9], впрочем, согласно некоторым историям, кикимора может последовать за ними и в новый дом[2]:262. Кикиморы, посаженные в дом колдунами, обыкновенно были более агрессивными к людям.[10] В Перми в центре города в XIX веке существовал недостроенный дом, в котором, по представлениям местных жителей, хозяйствовала кикимора[9][29], некоторые считали, что она выгнала хозяев из дома[9]; говорили также, что она спасла своё жильё во время городского пожара, отогнав огонь платочком[29]. В симбирской сказке невидимо живущий в кабаке кикимора отцеживает по ночам вино и выживает целовальников, пока самый смелый и «знающий» из них не заключает с ним договор.[9] По некоторым представлениям, кикимора может навести порчу на человека[56] и даже погубить его[4]:495[9]. Есть сибирская быличка, в которой закопанная недоброжелателем у ворот дома кукла оживает и убивает парня.[41] А в одной белорусской быличке соотносимая с кикиморой чушка бегает в доме перед пожаром, в котором погибает девочка.[42]:189

Есть истории, в которых кикиморы появляются в виде покинутого на пути ребёнка; подобранные и пригретые людьми, они убегают, насмеявшись над ними.[39] В Витебской губернии полагали, что кикиморы завидуют живым людям[24], особенно детям[55]. Зафиксированы случаи, в которых за кикимору принимали чужого ребёнка, играющего с детьми.[57]

Считалось, что увидеть кикимору, особенно на печке[2]:263, на пороге[2]:263[9] или с прялкой на передней лавке[1]:64[2]:263[9][58], предвещает смерть кого-то из домочадцев или другое важное событие[2]:263[9]. Когда кикимора начинает плести кружева в подполье и перебирать и стучать коклюшками, подвешенными на кутузе (Вологодская губерния)[1]:64[2]:263[9], или плакать, то быть беде[9][15]. В таком контексте прядение кикиморы может рассматриваться как отголосок образа мифологического персонажа, прядущего «нити судьбы», наподобие древнегреческих мойр.[15][17]:52—53[38] По одной из версий, именно приписывание необъяснимо возникшего беспорядка в петербургском Троице-Петровском соборе в 1722 году воздействию кикиморы и последующая попытка толкования её появления как дурного предзнаменования привели к возникновению легенды о том, что «Петербургу быть пусту»[комм. 3].[59]

Впрочем, в некоторых местах кикимору могли воспринимать и как полезного духа, помогающего умелой и старательной хозяйке: она убаюкивает по ночам маленьких ребят, невидимо перемывает кринки[1]:66[4]:495, допрядает за хозяйкой[4]:495, помогает готовить еду[1]:66[4]:495[9], помогает молоть, ухаживает за скотиной[9], оберегает дом от пожара (Вологодская губерния)[11]:214. Они подсчитывают скот, но досчитать могут только до трёх (Вологодская губерния).[4]:495[11]:213 В таком случае считалось, что кикимора должна быть в каждом доме[17]:46, а её негативные действия, которые обыкновенно считаются беспричинными[17]:54, воспринимались как наказание хозяйке за лень и нерадивость[1]:66[46]:376. В Вологодской губернии не рекомендовалось вносить в дом чертополох, так как его боятся домовой и кикимора.[4]:495[11]:213 По всей видимости, данный комплекс представлений свидетельствует о смешении образа кикиморы с образами домового и его жены.[4]:495

Средства против кикиморы[править | править код]

Камень с естественной проточиной — так называемый «куриный бог» или «кикимора одноглазый», якобы защищающий кур от вреда кикиморы

Средства задобрить кикимору, договориться с ней в мифологических рассказах почти не упоминаются. Зато перечислены некоторые способы борьбы с ней.[17]:55[44]:25 Считалось, что кикимора не тронет вещи, если их перекрестить и положить на место с молитвой[1]:66—67[4]:495[9][12] (в ином случае она считает, как и вся нечистая сила, что оставленные вещи принадлежат ей[17]:51). В Вологодской губернии в Крещение крестили рукой или ножом по воздуху окна и двери в избе, а также рисовали кресты мелом, краской или углём[9], ставили крестики из лучинок в каждый угол в избе, в воду, в колодец, в кужлю[18]:241, чтобы не вошли в дом кикиморы и нечистые духи, так как и те, и другие во время освящения воды кидаются всюду[9]. В Белозерском уезде существовало поверье, что если человеку удастся накинуть на кикимору крест, то она замрёт на месте.[1]:63[9][11]:211 А в Витебской губернии утверждали, что если поймать происходящую от умершего или проклятого ребёнка кикимору и выстричь ей на темени крест, то она превратится обратно в человека, но с определённым недостатком, например, кривизной, косоглазием, немотой, заиканием, плохой памятью или слабоумием.[4]:495[24] Также от кикиморы, как и от остальной нечисти, помогают упоминание Бога или, наоборот, грубые ругательства.[4]:495[9][17]:55[41] От разгулявшейся кикиморы могло помочь окропление дома святой водой[9] или проведение в нём молебна[17]:55.

Считалось, что кикимора не любит можжевельник, из веточек которого делали оплетение для солонки, чтобы кикимора не таскала соль.[4]:496 Настоем из корня папоротника омывали горшки и другую посуду, чтобы кикимора их не трогала.[1]:66[9][17]:55 В одном лечебнике XVIII столетия для избавления от кикиморы предлагалось положить в доме верблюжью шерсть с росным ладаном под шесток.[4]:496[17]:56 Также кикимора боится плакун-травы.[38]:615 В одной быличке кикимора выжила из дома хозяев, но в дальнейшем её прогнал плясовой медведь, принадлежавший поселившимся в пустом доме медведчикам.[1]:64[2]:264[11]:212—213 Согласно этой же истории, кикиморы боялись и кошек[1]:65[2]:265[11]:213[комм. 4][60]:176—177. В одной быличке сказано, что «пряха» боится света.[22] Появившуюся кикимору можно прогнать, ударив её мужскими штанами.[17]:55 В Заонежье рядом с люлькой с младенцем подвешивали, обычно на ночь, веретено, кудель и лучину или кудель и ножницы, чтобы занять ими кикимору и таким образом защитить от неё ребёнка.[38]:483 Чтобы прекратить бесчинства насланной кикиморы, следовало найти подкинутую куколку и наотмашь выкинуть её за пределы усадьбы или лучше кинуть в огонь[4]:495[9][41] (в одной быличке говорится, что она извивалась и подпрыгивала при этом[17]:59). В Свердловской области было поверье, что при строительстве дома нужно всегда рубить новый обкладник, чтобы вместе со старым не принести в дом кикимору.[53]

В день Герасима Грачевника, 4 (17) марта, считалось, что кикимор можно было выжить из дома, так как в эту пору они становятся смирными.[4][9][61][62]:133 Хозяева, перебираясь накануне обряда к соседям, оставляли в распоряжение знахаря свою хату. Он обметал печь и все углы избы, выгребал золу из подпечка, «домовничал» в избе до самого вечера — после чего объявлял, что нечистая сила ушла навсегда. Изгнание совершается с особыми заговорами[11]:212[61], например, «Кикимора домовая, выходи из горюнина дома скорее, не то задерут тебя калеными прутьями, сожгут огнём-полымем, зальют чёрной смолою» (Южная Сибирь)[4][9][62]:133:496[11]:212.

Чтобы кикимора не вредила курам, на куриный насест[1]:66[17]:54 или над ним[2]:264[17]:54 на лыке подвешивали так называемого «куриного бога» — лоскутья кумача[1]:66[9], горлышко от разбитого глиняного умывальника[1]:66 или кувшина[2]:264[9][49], горшок без дна[9], поношенный лапоть[2]:264[9] или нередко попадающийся в полях камень с природной сквозной дырой[1]:66[4]:495[9][49], также могла подойти палочка с дырочкой от выпавшего сучка[17]:54. В Вологодской губернии и у русских в Эстонии этот камень так и назывался «кикиморой одноглазым».[4]:495[9] По сведениям из Ростовского уезда Ярославской губернии, «куриный бог» толковался как символ того, что в курятнике поселился «дух, покровительствующий курам». По сообщению из Пошехонского уезда той же губернии, куры в курятнике с «куриным богом» как бы «отдавались кикиморе на сохранение, посвящались ей», поэтому она уже не могла им повредить.[63] В хлеву для защиты скота от кикиморы под ясли клали заострённую палку, которой закалывали свиней.[9][17]:55

Другие персонажи[править | править код]

Николай Рерих. Лесовик. Кикимора. Чудо лесное. 1894 год

Образ кикиморы в народном представлении выглядит незаконченным, бесформенным, расплывчатым и неопределённым.[1]:67[9][12][38]:176 В поверьях XIX и особенно XX века нарастает обезличивание кикиморы[9][46]:380, вытеснение её образа образом домового[64], а впоследствии и полтергейста[17]:50, потеря ею имени[15][17]:64[52].

Помимо, по-видимому, исходного[9] и наиболее распространённого в традиционной культуре представления о кикиморе как о самостоятельном домашнем духе, её/его могли отождествлять с целым рядом других персонажей[1]:65. Прежде всего, под именем кикиморы мог описываться образ типичного домового[1]:65 или его жены[1]:65[4]:494[9][12], с которыми у кикиморы очень много общего (по-видимому, их образы находились под взаимным влиянием)[17][38]:176. Также кикимора могла отождествляться с лешачихой (Сибирь)[1]:65[4]:494[9][49], лесной русалкой[4]:494[9][11]:215, водяной «хозяйкой» (Вятская губерния[9][11]:215, Нижегородская область[65]), болотницей[42][65], болотной ведьмой[42] (есть предположение о первичности образа болотной моры-кикиморы[8]), оборотнем (Новгородская и Архангельская губернии)[4]:494, духом, вызывающим кликушество (Пермская и Вятская губернии)[9], лихорадкой (Ярославская губерния) и другими олицетворениями болезней (Олонецкая губерния)[9][11]:215. В Кадниковском уезде Вологодской губернии рассказывали, что в летнее время особая кикимора сторожит гороховые поля — ходит по ним, держа в руках калёную добела железную сковороду огромных размеров и жарит на ней того, кого поймает на чужом поле[1]:67[9][11]:215, данное поведение указывает на смешение с полудницей[4]:494[9][11]:215, хотя, в отличие от неё, кикимора сторожила горох по ночам[11]:215. Смешиваемая с марой, кикимора иногда предстаёт «ночным божеством сонных мечтаний», «ужасным привидением».[9] Здесь можно также отметить, что день Святой Мариамны, 17 февраля (2 марта, но празднуемый обычно на день раньше), в Вологодской губернии назывался Маремьяной-кикиморой.[4]:494[9][62]:119 Там же и в Ярославской губернии кикиморой называли чучело, сжигавшееся на Масленицу.[4]:494[9] Можно также отметить, что кикиморами называли летучих мышей (Архангельская губерния)[60]:605, а кукумарами — божьих коровок[18]:52.

Имя кикиморы-шишиморы, сделавшееся бранным словом, употреблялось и употребляется в самых разнообразных случаях.[15] Кикиморой зовут женщин, имеющих смешной, нелепый[66], неряшливый или неопрятный вид[11]:215[67][68], нелюдимых домоседов[66][67], злых женщин[11]:215, женщин, которые очень прилежно занимаются пряжей[1]:67[11]:215[49], некий не слишком приятный объект[68]. Шишиморой называли плутов и обманщиков (Курская губерния), невзрачного по виду человека (Смоленская и Калужская губернии), скряг и нищих (Тверская губерния), прилежных, но кропотливых рабочих (Костромская губерния)[1]:67[11]:215[69], тех, «кто любит всё и везде осмотреть, вышарить, обшарить» (Вятская губерния)[45], а в начале XVII века — переносчиков вестей, лазутчиков и соглядатаев[1]:67[69].

В современной культуре[править | править код]

«В дочки, либо в сестрички возьмите меня, люди добрые». Иллюстрация Татьяны Гиппиус к сказке «Кикимора» Натальи Манасеиной по мотивам «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова. Журнал «Тропинка», 1909 год

В ряде художественных произведений, преимущественно XIX — начала XX века, кикимора показана как зловредный домашний дух. В романтической драме «Ижорский» (1825) Вильгельма Кюхельбекера повелитель злых духов Бука отправляет непослушную кикимору, крошечное существо необыкновенной лёгкости, в наказание в услужение к главному герою на год[44]:159[70]:31; кикимора здесь своего рода проявляющий дурные качества людей трикстер, она символизирует скепсис и рефлексию, завладевшие героем[71]:364—368[72]; в этой драме она имеет мало общего с мифологическим образом, по сути, это «слегка русифицированный» эльф[70]:32. В подражающем быличке рассказе «Кикимора» (1829) Ореста Сомова повествуется о том, как этот дух в форме невидимой взрослым кошки ухаживал за маленькой девочкой, но когда кикимору попытались изгнать, она стала вести себя очень агрессивно и чуть не погубила свою любимицу.[17]:56—57[70]:29—30[71]:162—163, 361—364[73][74] Кикимора играет видную роль в сказочно-историческом романе «Светославич, вражий питомец» (1837) Александра Вельтмана, выступая в роли двойника князя Владимира и олицетворяя его «тёмное начало».[44]:159[74]:51[75] В рассказе «Пугало» (1885) Николая Лескова кикимора «так застенчива и непостоянна, что пряталась от всякого взгляда в разных пыльных» местах.[70]:29—31[76] В романе «Иверень» (1943) Алексея Ремизова даётся пересказ истории Сомова, но основное внимание уделено не диковинным происшествиям, а «нездешней», приводящей к трагедии материнской любви кикиморы, желающей стать человеком.[77] Домашней кикиморе посвящена одноимённая симфоническая поэма (1909) Анатолия Лядова по мотивам «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова[78][79][80][81] и балет на её основе (1916); «музыкальный образ Кикиморы раскрывается с помощью тембральной палитры симфонического оркестра»[81][82], для него характерны «таинственность и магическая зачарованность»[83]. Подсаженные в дом кикиморы, выживающие нового хозяина — неблагодарного наследника, показаны в мультфильме «Дело прошлое…» (1990).

Однако, в связи с практически полным прекращением бытования мифологических рассказов и поверий о домашней кикиморе, в массовом сознании доминирует образ кикиморы из популярной культуры: литературных произведений, кинематографа, мультипликации, эстрады.[84] Несмотря на то, что в традиционной культуре кикимора представлялась преимущественно домашним духом, в популярной культуре XX—XXI веков она предстаёт в основном болотным или лесным злым персонажем[67][68][84][85][86][87], что, возможно, связано с прочно закрепившимся ругательством «кикимора болотная»[17]:58[84][86][88][89]. Это в основном маленькая, уродливая[68][84], скрюченная, неопрятная, растрёпанная, худая, остроносая, неряшливая, в лохмотьях немолодая женщина[68] или старуха[67][90], покрытая тиной, болотными травами и мхом, живущая в непроходимых топях в лесных чащах[84][90], пугающая неприятными голосами, воем[65][67], вызывающая беспричинный страх[67], заставляющая блуждать по лесу, заманивающая в трясину и похищающая маленьких детей[42]:187[84][90]. В Нижегородской области ей приписывают родство с русалкой: она либо её мать, либо сестра; вместе они «песни поют и волосами беду треплют».[65] Согласно современной быличке из Воронежской области, когда болотная кикимора варит пиво, над рекой подымается туман.[91]

Спектакль «Сказ о солдате и Бессмертном Кощее», 1990 год. Татьяна Кудрявцева в роли лесной Кикиморы

Лесная кикимора — один из персонажей сборника сказок «Посолонь» (1907) Алексея Ремизова, это легко меняющее свой облик, озорное и строящее мелкие проказы людям, но тоскующее по человеческой природе существо, её дело — «сплетать обманы, причуды сеять и до умору хохотать».[44]:341—342[70]:29, 31[92] В сказке «Кикимора» (1910, сборник «Русалочьи сказки») Алексея Толстого девочка противостоит похитившей её сестру болотной кикиморе.[70]:29—31[92][93][94] Нападающие на людей, особенно на детей, болотные кикиморы появляются в «Саге о Ведьмаке» (с 1980-х) Анджея Сапковского.[95][96] В серии же игр «Ведьмак» кикиморы изображаются паукообразными существами, живущими колониями наподобие термитов.[97][98][99] Болотные и лесные кикиморы — персонажи таких фильмов, как, например, «Весёлое волшебство» (1969), «Золотые рога» (1972), «Руслан и Людмила» (1972), «Там, на неведомых дорожках…» (1982), «Красные башмачки» (1986); мультфильмов «Глаша и кикимора» (1992)[93], «Бабка Ёжка и другие» (2006), «Новые приключения Бабки Ёжки» (2008), «Как поймать перо Жар-Птицы» (2013)[100] и др. Кикимора — действующее лицо спектаклей «Аленький цветочек» (1950), «Бессмертный Кощей» (1978)[101][102][103][104], праздничных представлений для детей, в том числе новогодних ёлок. Образ кикиморы в этих произведениях часто комический — это смешной и даже жалкий персонаж.[86]

В рамках проекта «Сказочная карта России» родиной кикиморы в 2011 году объявлен город Киров (Вятка), так как в нём есть Кикиморская гора.[70]:26[105][106] В отличие от большинства других персонажей проекта, здесь речь идёт о «брендировании отрицательного в основе своей персонажа, и потому требующего разъяснений и „литературной легенды“, то есть написания „новой сказки“».[105]

В честь кикиморы назван род пауков с единственным видом Kikimora palustris («Кикимора болотная», 1988), вид ложноскорпионов Roncus kikimora[sv] (1994), вид наездников Cosmocomoidea kikimora (2013) и макулы на Тритоне[it].

Комментарии[править | править код]

  1. Существование балто-славянского единства спорно.
  2. Н. А. Криничная отмечает, что в случае с «коряжиной» воспроизводится фольклорная формула сотворения человека: вода + дерево + огонь.
  3. Если факты верны, то это первое упоминание о нечистой силе в Санкт-Петербурге.
  4. А. В. Гура показывает на данном примере, что кошка являлась символическим аналогом медведя у восточных славян.

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 Максимов С. В. Кикимора // Нечистая, неведомая и крестная сила. — СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильворг, 1903. — С. 61—67.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 Левкиевская Е. Е. Кикимора // Мифы русского народа. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — С. 259—265, 493—494. — 528 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-271-00676-X, ISBN 5-17-002811-3.
  3. Дынин В. И. Русская демонология: опыт выделения локальных вариантов // Этнографическое обозрение. — 1993. — № 4. — С. 80—81.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 Кикимора / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 1999. — Т. 2: Д (Давать) — К (Крошки). — С. 494—496. — ISBN 5-7133-0982-7.
  5. 1 2 Коваль У. І. Кікімара // Народныя ўяўленні, павер'і і прыкметы. Даведнік па ўсходнеславянскай міфалогіі. — Гомель: Беларускае агенцтва навукова-тэхнічнай і дзелавой інфармацыі, 1995. — С. 84—85. — 180 с. — ISBN 985-415-005-4. (белор.)
  6. 1 2 Кікімары / У. А. Васілевіч // Беларуская міфалогія: Энцыклапедычны слоўнік. — Мн.: Беларусь, 2004. — С. 245—246. — 592 с. — ISBN 985-01-0473-2. (белор.)
  7. Кікімора // Этымалагічны слоўнік беларускай мовы. — Мн.: Навука і тэхніка, 1989. — Т. 5. К—Л. — С. 31—32. — 319 с. (белор.)
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Іваненко О. В. Слов’янські старожитності. Демонологія. IV (псл. *kukumora, *kykymora) // Вісник Львівського університету. Серія філологічна. — 2012. — Вып. 56.1. — С. 250—256. — ISSN 2078-5534. (укр.)
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 Власова М. Н. Кикимора // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  10. 1 2 3 4 Чулков М. Д. Кикимра // Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, шаманства и прочего. — Типография Гиппиуса, 1786. — С. 218—219. — 326 с.
  11. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 Новичкова Т. А. Кикимора // Русский демонологический словарь. — СПб.: Петербургский писатель, 1995. — С. 210—218. — 640 с. — 4100 экз. — ISBN 5-265-02803-X.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 Токарев С. А. Злые духи // Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX века / Отв. ред. С. И. Ковалев. — 2-е изд. — М.: Либроком, 2012. — С. 103—104. — 168 с. — (Академия фундаментальных исследований: этнология). — ISBN 978-5-397-02283-5.
  13. 1 2 3 4 5 6 7 Власова М. Н. Мара // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  14. 1 2 Новичкова Т. А. Мара // Русский демонологический словарь. — СПб.: Петербургский писатель, 1995. — С. 360. — 640 с. — 4100 экз. — ISBN 5-265-02803-X.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Черепанова О. А. Очерк традиционных народных верований Русского Севера (комментарии к текстам): Народная демонология: Прочие персонажи // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  16. 1 2 3 4 5 6 Мара / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 2004. — Т. 3: К (Круг) — П (Перепёлка). — С. 178—179. — ISBN 5-7133-1207-0.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 Никитина А. В. Кикимора // Русская демонология. — 3-е изд., стер. — М.: Флинта, 2013. — С. 45—64. — 400 с. — ISBN 978-5-9765-1768-4; ISBN 978-5-9765-1767-7.
  18. 1 2 3 4 5 6 7 8 Морозов И. А. Феномен куклы в традиционной и современной культуре (Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма) / Институт этнологии и антропологии имени Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. — М.: Индрик, 2011. — 352 с. — 800 экз. — ISBN 978-5-91674-114-8.
  19. 1 2 3 4 5 Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы (Древний период) / Отв. ред. И. И. Ревзин. — М.: Наука, 1965. — С. 173—174. — 245 с.
  20. Власова М. Н. Мокоша // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  21. Боги / В. Н. Топоров // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Межд. отношения, 1995. — Т. 1: А (Август) — Г (Гусь). — С. 209. — ISBN 5-7133-0704-2.
  22. 1 2 Власова М. Н. Пряха // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  23. Власова М. Н. Пустодомка // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  24. 1 2 3 4 5 6 Никифоровский Н. Я. Кикиморы (вещицы) // Нечистики : Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. — Вильна: Н. Мац и Ко, 1907. — С. 64—65.
  25. Гнатюк В. М. Нічки // Нарис української міфології. — Львів: Інститут народознавства НАН України (укр.), 2000. — С. 137. — 263 с. — ISBN 966-02-1460-X. (укр.)
  26. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Журавлёв А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» / Отв. ред. С. М. Толстая. — М.: Индрик, 2005. — 1004 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-318-2.
  27. Виноградова Л. Н. Демонологические образы и мотивы в жанре славянских проклятий // In Umbra: Демонология как семиотическая система. Альманах. Вып. 2 / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. — М.: Индрик, 2013. — С. 169. — 400 с. — ISBN 978-5-91674-265-7.
  28. Гуренко Н. В. Специфіка перекладу суспільно-політичних реалій // Вісник Сумського державного університету. Серія Філологія. — 2007. — № 1. Т. 2. — С. 92. (укр.)
  29. 1 2 3 4 Корчагин П. А. Мифология чадинского дома // Смышляевский сборник: исследования и материалы по истории и культуре Перми / Центральная городская библиотека им. А. С. Пушкина (Дом Смышляева); сост. и ред. Т. А. Быстрых. — Пермь, 2014. — С. 33—49. — 278 с. — ISBN 978-5-9903003-8-5.
  30. Винокурова И. Ю. Персонажи балтийского и русского происхождения в вепсском мифологическом пантеоне // Ежегодник финно-угорских исследований. — 2015. — № 1. — С. 46. — ISSN 2224-9443.
  31. 1 2 3 4 5 6 Кикимора // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина [т. I]. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986—1987.
  32. 1 2 3 4 5 6 7 Черепанова О. А. Народные верования древних славян в трудах И. И. Срезневского: этнолигвистический аспект // И. И. Срезневский и русское историческое языкознание: К 200-летию со дня рождения И. И. Срезневского: сборник статей Международной научной конференции, 26–28 сентября 2012 г / Отв. ред. И. М. Шеина, О. В. Никитин; Рязанский государственный университет им. С. А. Есенина. — Рязань, 2012. — С. 86—89. — ISBN 978-5-88006-794-7.
  33. 1 2 Кикимора / Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская энциклопедия, 1987—1988.
  34. Козлова Ю. А. Чухломское дело 1635—1636 гг. «пущаго ведуна» Митрошки Хромого // Проблемы истории России. Вып. 5. На перекрестках эпох и традиций. — Екатеринбург: Волот, 2003. — С. 445—462.
  35. 1 2 3 4 Пигин А. В. Кикимора в изображении русского книжника XVII в // Живая старина. — 2001. — № 3. — С. 13—14. — ISSN 0204-3432.
  36. 1 2 3 Антонов Д. И. Падшие ангелы vs черти народной демонологии // In Umbra: Демонология как семиотическая система. Альманах. Вып. 2 / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. — М.: Индрик, 2013. — С. 17. — 400 с. — ISBN 978-5-91674-265-7.
  37. Черепанова О. А. Мифологические мотивы в памятниках древней славяно-русской письменности и литературы: О бесах в жилище и во дворе // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  38. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 Криничная Н. А. Русская мифология: Мир образов фольклора. — М.: Академический проект; Гаудеамус, 2004. — 1008 с. — (Summa). — ISBN 5-8291-0388-5, ISBN 5-98426-022-0.
  39. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Перетц В. Н. Кикимора // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. — Т. XV (1895): Керосин — Коайе. — С. 51—52.
  40. Зеленин Д. К. Народные верования: Домовой // Восточнославянская этнография / Пер. с нем. К. Д. Цивиной. — М.: Наука, 1991. — С. 413. — 511 с. — (Этнографическая библиотека). — ISBN 5-02-0165700-0 (ошибоч.).
  41. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Указатель сюжетов-мотивов быличек и бывальщин: Кикимора // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 310—311. — 400 с. — 75 000 экз.
  42. 1 2 3 4 5 6 7 Новак В. С.[be]. Кікімара // Славянская міфалогія (на матэрыялах Гомельскай вобласці). — Мн.: Право и экономика, 2009. — С. 184—195. — 324 с. — (Гуманітарныя навукі). — ISBN 9854427161, ISBN 9789854427164.
  43. 1 2 Сартаева Л. И. Языческие элементы в региональной (кубанской) культуре // Альманах современной науки и образования. — 2015. — № 1 (91). — С. 99. — ISSN 1993-5552.
  44. 1 2 3 4 5 Маркин П. Ф. Славянская мифология как мировосприятие и текст русской литературы. — Барнаул: Издательство Алтайской государственной академии культуры и искусств, 2009. — 359 с.
  45. 1 2 Власова М. Н. Шишимора // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  46. 1 2 3 4 5 6 Мадлевская Е. Л. Кикимора // Русская мифология. Энциклопедия. — М.: Мидгард, Эксмо, 2005. — С. 372—380. — 784 с. — ISBN 5-699-13535-9.
  47. Капица Ф. С. Кикимора // Тайны славянских богов. — М.: РИПОЛ классик, 2007. — С. 57—59. — 416 с. — (Ваша тайна). — ISBN 978-5-7905-4437-8.
  48. 1 2 3 4 5 Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян / ответственный редактор С. М. Толстая. — М.: Индрик, 2000. — 432 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-110-4.
  49. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кикимора // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 2. — С. 108.
  50. 1 2 Глинка Г. А. Кикимора // Древняя религия славян. — Митава, 1804.
  51. 1 2 3 Касторский М. И. Домовые духи: Кикимора // Начертание славянской мифологии. — СПб: Типография К. Фишера, 1841. — С. 179. — 182 с.
  52. 1 2 3 Комментарии // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 338—340. — 400 с. — 75 000 экз.
  53. 1 2 Ахметгалиева Л. А., Кожеватова О. А., Кузнецова А. В. В туманном зеркале старинного обряда… // Ежегодник Научно-исследовательского института русской культуры. 1994. — Екатеринбург: Уральский государственный университет, 1995. — С. 113. — ISBN 5-230-06743-8.
  54. Паничкин В. Как дом с кикиморой хозяев менял // Кузнецкий рабочий. — 12.04.2016. — № 39. Архивировано 8 августа 2016 года.
  55. 1 2 Кікімара / М. Ф. Піліпенка // Этнаграфія Беларусі: Энцыклапедыя / Галоўн. рэд. П. I. Шамякін. — Мн.: Беларуская Савецкая Энцыклапедыя, 1989. — С. 260. — 575 с. — ISBN 5-85700-014-9. (белор.)
  56. Нечаева Л. С. Образ болезни в традиционной культуре (на материале лексики пермских говоров) // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. — 2010. — Вып. 1 (7). — С. 13. — ISSN 2073-6681.
  57. Щепанская Т. Б. Нежить // Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX—XX вв. — Индрик, 2003. — С. 396. — 527 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-176-7. Архивная копия от 1 мая 2016 на Wayback Machine
  58. Любова Е. Ю. Сфера «дом» как мифологический локус в говорах Нижегородской области // Научный диалог. — 2016. — № 4 (52). — С. 32. — ISSN 2227-1295.
  59. Пашков А. О., Нежинский Ю. В. Первый призрак Петербурга // Мистический Петербург. Историческое расследование. — Montreal: Т/О «Неформат», Accent Graphics Communications, 2013. — С. 6—8. — 53 с. — ISBN 9781301554980.
  60. 1 2 Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. — М.: Индрик, 1997. — 910 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-056-6.
  61. 1 2 Коринфский А. А. Март-позимье // Народная Русь : Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. — М.: Издание книгопродавца М. В. Клюкина, 1901. — С. 170—176.
  62. 1 2 3 Некрылова А. Ф. Круглый год. Русский земледельческий календарь. — М.: Правда, 1991. — 496 с. — ISBN 5-253-00598-6.
  63. Ермолин Е. А. «Рудименты язычества» в народной культуре ярославского Верхневолжья // Ярославский педагогический вестник. — 2015. — № 6. — С. 321. — ISSN 1813-145X.
  64. Быличка как жанр фольклора и её современные судьбы // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 399. — 400 с. — 75 000 экз.
  65. 1 2 3 4 Любова Е. Ю. Мифологема «русалка» в говорах Нижегородской области // Научный диалог. — 2015. — 12 (48). — С. 111—113. — ISSN 2227-1295. (недоступная ссылка)
  66. 1 2 Фоминых Т. Мифонимы-феминнотивы в историко-семасиологическом, этнокультурном и функциональном аспектах: Кикимора // Классика и современность: сборник научных трудов молодых ученых-филологов / Под ред. Т. В. Сенькевич. — Брест: Брестский государственный университет имени А. С. Пушкина, 2011. — С. 276—277. — 333 с. — ISBN 978-985-473-728-7.
  67. 1 2 3 4 5 6 Хань Цзинхуэй. Традиционные «домашние духи» в современном лингвокультурном пространстве // Мир русского слова. — 2011. — № 2. — С. 42. — ISSN 1811-1629.
  68. 1 2 3 4 5 Чернева Н. О прецедентных единицах русской народной сказки // Чуждоезиково обучение. — Година XL, книжка 4. — 2013. — С. 568.
  69. 1 2 Шишара 2 // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 4. — С. 656.
  70. 1 2 3 4 5 6 7 Ухова И. В. Кикимора — мифологический и литературный персонаж // Славянский сборник. Материалы XI Всероссийских (с международным участием) Славянских чтений «Духовные ценности и нравственный опыт русской цивилизации в контексте третьего тысячелетия», проведённых 29-30 мая 2012 года / Глав. ред. Н. А. Паршиков; науч. ред. и сост. Н. А. Переверзева. — Орёл: Орловский государственный институт искусств и культуры, 2014. — С. 26—33. — 234 с. — ISBN 978-8-91468-148-4.
  71. 1 2 Мусий В. Б. Миф в художественном освоении мировосприятия человека литературой эпохи предромантизма и романтизма. — Одесса: Астропринт, 2006. — 432 с. — ISBN 966-318-557-0.
  72. Мусій В. Б. Міфопоетична парадигма в російській преромантичній і романтичній прозі 20 — 40-х років XIX століття: автореф. дис… д-ра філол. наук / Київ. нац. ун-т ім. Т. Шевченка. — К., 2009. — 40 с. (укр.)
  73. Мейзерська Т. Міф у площині літератури преромантизму й романтизму // Слово і Час. — 2007. — № 12. — С. 73. (укр.)
  74. 1 2 Тиманова О. И. Мифологические персонажи восточнославянского фольклора и особенности их воплощения в «малороссийских былях и небылицах» О. М. Сомова // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). — 2007. — № 3. — С. 49—53. — ISSN 1997-5996.
  75. Мусий В. Б. «Светославич, вражий питомец» А. Ф. Вельтмана как роман-миф // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 91. — С. 84—86.
  76. Клишина А. Р. Народные представления о нечистой силе в рассказе Н. С. Лескова «Пугало» // Молодёжь в науке: новые аргументы. Сборник научных работ III Международного молодёжного конкурса. — Липецк: Аргумент, 2016. — С. 98. — 168 с. — ISBN 978-5-9906325-8-5.
  77. Дементьева А. А. «Женский миф» в романе А. М. Ремизова «Иверень» // Учёные записки Петрозаводского государственного университета. Общественные и гуманитарные науки. — 2015. — Т. 1 (148), № 3. — С. 94.
  78. Ухова И. В. Славянская мифология и искусство: проблемы взаимоотношения и аспекты исследования // Веснік Беларускага дзяржаўнага універсітэта культуры. — 2003. — № 2. — С. 36—41.
  79. Чупахина Т. И. Символическое и архетипическое в русской музыкальной культуре // Сборники конференций НИЦ Социосфера. — 2011. — № 9. — С. 249.
  80. Макарова В. К. Сказка в музыке русских композиторов: А. К. Лядов: 5 класс // Музыка в школе. — 2011. — № 1. — С. 42—45. — ISSN 2072-0440.
  81. 1 2 Гануделёва Н. Г. Отражение персонажей славянской мифологии в русской музыке 19-20 веков // Jazyk a kultúra. — 2012. — 9. — ISSN 1338-1148.
  82. Михеева Л. Анатолий Константинович Лядов. Оркестровые сочинения: Кикимора. Гармония. Дата обращения 23 июня 2016.
  83. Маркелова Е. Е. Символика волшебной сказки в произведениях русского модерна // Культура. Духовность. Общество. — 2013. — № 4. — С. 34.
  84. 1 2 3 4 5 6 Максимов А. Записки сталкера: Пляски болотной кикиморы. Комментарий эксперта (рус.) // Аргументы и факты : газета. — 30 июля 2013.
  85. Кузнецова И. В. Семантика демонологемы в русском языковом сознании // Политическая лингвистика. — 2005. — № 16. — С. 180. — ISSN 1999-2629.
  86. 1 2 3 Кирилова И. В. Сакральная символика традиционной народной культуры как средство воздействия в политическом дискурсе // Политическая лингвистика. — 2011. — № 1. — С. 136. — ISSN 1999-2629.
  87. Хвостов А. А. Истоки жанра ужаса в детской литературе // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Социология. Политология. — 2011. — Т. 11, № 3. — С. 40. — ISSN 1818-9601.
  88. Матвеева Т. В. Псих ненормальный и змея подколодная (о полнозначных словах в роли интенсификатора) // Ежегодник Научно-исследовательского института русской культуры Уральского государственного университета. 1995—1996. — Екатеринбург: УрГУ, 1997. — С. 87—91. — ISBN 5-88664-021-5.
  89. Смирнов Ю. И. Кикимора // Славянские мифы. — СПб.: Паритет, 2009. — С. 125. — ISBN 978-5-93437-232-4.
  90. 1 2 3 Сапковский А. Бестиарий Анджея Сапковского: Кикимора // Нет золота в Серых Горах / Пер. Е. Вайсброта. — М.: АСТ, 2002. — ISBN 5-17-011011-1.
  91. Пухова Т. Ф. Указатель сюжетов, мотивов, их вариантов в сборнике «былички и бывальщины Воронежского края» // Народная культура и проблемы её изучения. Сборник статей. Материалы научной региональной конференции 2008 г. — Воронеж: Воронежский государственный университет, 2009. — С. 28. — 280 с. — (Афанасьевский сборник. Материалы и исследования. Вып. VII). — ISBN 978-5-98222-484-2.
  92. 1 2 Барковская Н. В. Сказовое повествование в рассказе М. Осоргина «Пирог с Адамовой головою» // Филологический класс. — 2004. — № 11. — С. 98. — ISSN 2071-2405.
  93. 1 2 Чаплыгина Ю. А. Мифологический анализ произведения как фактор литературного развития читателя (на материале славянской мифологии). Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук / Курский государственный университет. — 2015. — С. 92—93.
  94. Гжись Х. Между фольклором и художественной литературой: Сорочьи и Русалочьи сказки А. Н. Толстого // Проблеми сучасного літературознавства. — 2015. — № 20. — С. 106—107. — ISSN 2312-6809.
  95. Дзивиш М. Авторские названия фантастических существ в повестях Анджея Сапковского и их переводах на русский язык // Філологічні науки. — 2010. — Вып. 2. — С. 135.
  96. Развадовская Н. А. Фэнтези А. Сапковского: переплетение мифа и сказки // Весцi БДПУ. Серыя 1. Педагогіка. Псіхалогія. Філасофія. — 2015. — № 2. — С. 69. — ISSN 1818-8559.
  97. Статья «Кикимора» на Ведьмак Вики
  98. Знамеровская А. О. Лингвистические принципы локализации компьютерных игр (на материале игры «Ведьмак 3: Дикая охота») // Молодежь и актуальные проблемы современной науки. Российская научно-практическая конференция (Ставрополь, 17—19 апреля 2018 года) / Гл. ред. О. Б. Бигдай. — Ставрополь, 2018. — Т. II. — С. 24. — 219 с. — 500 экз.
  99. Lesner E. D. Materia Magica im Übersetzungsverfahren. Hyperphysionyme und Methoden ihrer Übersetzung // Paradigmen in der Translationsforschung. Ein- und Aussichten / Herausgegeben von I. Bartoszewicz und A. Małgorzewicz. — Wrocław – Dresden : Neisse, 2017. — S. 110. — 266 s. — (Studia Translatorica. Vol. 8: ISSN 2084-3321). — ISBN 978-3-86276-254-5; ISBN 978-83-7977-346-6. (нем.)
  100. Шаповалова Н. Г. Игровая тональность как один из принципов речевого общения героев современной отечественной мультипликации // Русская устная речь: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием «II-е Баранниковские чтения. Устная речь: русская диалектная и разговорно-просторечная культура общения» (г. Саратов, СГУ, 18-19 ноября 2015 г.). — Саратов: Амирит, 2016. — С. 114. — ISBN 978-5-9907728-3-0.
  101. Урусов К. Когда смерть пирует // На страже Родины. — 02.03.1991. — С. 5.
  102. Владимиров О., Крыков В. Скоро сказка сказывается // Советский патриот. — февраль 1991. — № 6. — С. 11.
  103. Позднева Л. В поисках живительного родника // Советская Россия. — 01.08.1991. — № 149 (10600). — С. 7.
  104. Дейнекина М. Театр, преданный Отечеству // Встреча : Журнал Министерства культуры России. — 2003. — № 4. — С. 34. — ISSN 0130-2833.
  105. 1 2 Драчева Ю. Н. Использование языка традиционной народной культуры в масс-медиа региона (на примере вологодского бренда «Дед Мороз») // Народная речь Вологодского края: между прошлым и будущим. — Вологда: Легия, 2015. — С. 216—217. — 256 с. — ISBN 978-5-89791-135-6.
  106. Петрова Н. С. Кикимора Вятская и Кощей Тверской, или Фейклорная карта России // Фольклор XXI века: Герои нашего времени: сборник статей / Сост. М. Д. Алексеевский. — М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2013. — С. 30—38. — 352 с. — ISBN 978-5-86132-112-9.

Литература[править | править код]

Литература на русском языке

Литература на других языках

Сборники мифологических рассказов