Эта статья входит в число избранных

Кикимора

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Кикимора
Kikimora.jpg
Иван Билибин. Кикимора. 1934 год
домашний недобрый дух и др.
Мифология: русская, белорусская
Связанные персонажи: мара, мокоша, домовиха, лешачиха, болотница
Иллюстрации на Викискладе?

Кики́мора (белор. кікі́мара) — русский и, в меньшей степени, белорусский мифологический персонаж[⇨], преимущественно женского пола[⇨], обитающий в жилище человека и в других постройках, прядущий по ночам[⇨] и приносящий вред и неприятности хозяйству и людям[⇨]. Представления о кикиморе известны с XVII века, предполагается также связь её образа с более древними персонажами.[⇨]

Народные поверья производят кикимор от умерших «неправильной» смертью (некрещёных или убитых детей, самоубийц и др.), от проклятых и похищенных нечистой силой детей. Также считалось, что кикимору могут наслать в дом недовольные строители и колдуны, подложив в него магический предмет, чаще куколку, которая затем оживала.[⇨]

Кикимору описывали как низенькую скрюченную неряшливую и безобразную старушку, длиннокосую девушку или женщину, как маленькую девочку или даже как мужика или старика. Согласно различным другим описаниям кикимора может быть очень мала и тонка, с большой головой, длинными руками, короткими ногами, у неё выпученные глаза, мохнатые лапы, есть рожки, хвост, она покрыта перьями или шерстью. Она могла представать и в образе животного. Кикиморы обыкновенно невидимы. Они неугомонны, быстро бегают, а если сидят — то постоянно подпрыгивают. Кикиморы могут общаться с людьми человеческой речью и при помощи стука.[⇨]

Согласно народным представлениям, кикиморы обитают в жилых домах, реже — в хозяйственных постройках, в бане, в пустых домах. Появление кикиморы считалось признаком того, что в доме «нечисто», неблагополучно. В большинстве регионов активность кикиморы не привязывалась к определённому времени года, лишь в некоторых местах её причисляли к святочной нечисти. Днём кикимора скрывается от людей в укромных местах строения. Ночью она выходит из укрытия и занимается любимыми делами, на первом месте среди которых прядение и подобные женские работы. Однако работу эту кикимора делала некачественно, так что после неё хозяйкам приходилось всё переделывать.[⇨]

Обыкновенно считалось, что кикиморы причиняют людям различные неприятности: мешают спать и пугают различными звуками, досаждают маленьким детям, наваливаются и душат по ночам, кидаются различными предметами, роняют и ломают вещи, вырывают или выстригают во сне волосы у людей, шерсть у скота, перья у домашней птицы. Активность кикиморы могла даже вынудить хозяев покинуть свой дом. Есть истории, в которых кикимора губит человека. Увидеть кикимору считалось дурным предзнаменованием.[⇨] В народе описывался ряд средств как защититься от кикиморы и даже изгнать её из дома.[⇨]

Представления о кикиморе были довольно расплывчаты. Под этим именем кроме самостоятельного домашнего духа также мог пониматься целый ряд других персонажей.[⇨] Так, под воздействием образов домового и его жены кикимора могла рассматриваться и как полезный домашний дух, помогающий хорошей хозяйке в прядении, работе по дому, уходе за детьми и животными.[⇨] В современной же культуре чаще появляются лесная или болотная кикимора — покрытая травами и мхом безобразная старушка, пугающая и сбивающая с дороги людей и похищающая детей. Кикимора является персонажем ряда художественных произведений.[⇨]

Наименования и этимология[править | править вики-текст]

Поверья о кикиморе распространены в основном у русских[1]:61[2]:259 и, в меньшей степени, у белорусов[3]:494 — белор. кікі́мара[4][5], кікімо́ра[6][7]:253. Среди других названий кикиморы: родственные — кики́морка[8][3]:494, кики́мра[9][3]:494, куки́мора (все — Русский Север)[3]:494[8], кики́мор[8][10]:210, ки́ка[10]:210, кы́ка[10]:210, ма́ра́[1]:61-62[11][12][13][14][15], мора[15][12], маруха[13], чучу́мора[16]:47, шиши́мора[1]:62[3][17]:51, шуши́мора[10]:210; прочие — моко́ша, моку́ша, мокру́ха[18]:172[19][14][20], огибошна[14], пря́ха[21][14][15] и самопря́ха[14], пустодо́мка[22], сусе́дка[2]:264, белор. ве́шчыца (Витебская губерния)[23][5]. У украинцев, в Киевской губернии, зафиксированы поверья о существах под названием нічки, обладающих схожими с кикиморами признаками.[10]:210[24] Слово кикимора, без соответствующего комплекса представлений, зарегистрировано и у других славян: диалектное польск. kikimora, kicimora — «привидение; дух, душащий по ночам»[3]:494[25]:708[26]; книжные чеш. и словацк. kykymora — «домовой у древних славян»[3]:494[25]:708, болг. кикимо́ра — «женский злой дух, оборотень»[10]:210[27], сербохорв.  — «страшный призрак»[10]:210. Схожие представления о злом домашнем духе наблюдаются у народов, с которыми русские долгое время жили рядом и находились под взаимным влиянием, например, у коми[28]:44—46 и вепсов[29].

Слово кикимора рассматривают как составное.[8] Происхождение первой части кик- остаётся спорным.[7] Её производят, по одной версии, от балто-славянского[комм. 1] корня *kikъ (кик) / *kykъ (кык) / *kukъ (кук) / *kъkъ — «горбатость, скрюченность»[30][3]:494[31][7]:250, позднее также «горб, насыпь, могильный курган, могила», а также «болото, заболоченная долина»[7]:252, и далее от индоевроп. *keuk- / *kouk- — «изгибать, искривлять; загнутое»[7]:250; отсюда названия демонов: рус. ку́ка — «банный дух»[30][3]:494[31], кука́н — «болотный дух»[31][7]:251, кука́шка — «чёрт»[31], белор. кука — «что-то страшное, живущее в темноте, чем пугают детей»[7]:253, кашубск. kuka — «злой дух, который даётся ведьмой людям»[7]:251, лит. kaukas[lt][30][3]:494[31][7]:253, прус. и латыш. kauks — «домовой, гном»[31][7]:251. По другой версии, первая часть происходит от звукоподражания кыкать (*kykati) — «кричать (о птицах), издавать резкие звуки, плакать[8][10]:211[3]:494[7]:252, 254, вопить, причитать, хихикать, икать, хрипеть, кудахтать, кукарекать, куковать»[25]:708[7]:254, также кика — «птичий крик»[1]:62. По третьей версии, — от кика (*kyka) — «чуб, прядь, коса; женский головной убор с рогами, иногда напоминающий птицу»[30][8][10]:211[3]:494[25]:708[7]:254, далее «обрубок, культя»[25]:708. В слове шишимора первая часть происходит либо от русских диалектных слов шишить / шишать — «копошиться, шевелиться, делать украдкой»[3]:494; либо от слов шиш, шишко, шишига, которыми называли неопределённую нечистую силу[1]:62[10]:211.

Вторая часть у большинства славян выступает в качестве отдельного слова мара/мора[30][32][8][10]:210-211, под которым фигурируют ряд разнородных мифологических персонажей, часто не персонифицированных: нечто смутное, «странное и непонятное, то, что мерещится, кажется, является в сновидениях, помрачениях ума, забытьи и других изменённых состояниях сознания», «призрак, привидение, наваждение, обман чувств, морок»[15][12]. Вероятно, этот же корень входит в англ. nightmare, фр. cauchemar и др. — «кошмар»[30][11][25]:81. Возможно, что первая часть была добавлена к слову «мора» в результате табуирования называния демонов по «настоящему» имени у славян в связи с опасением вызвать их таким образом.[7]:253 Слово *mara и его аблаутная форма *mora, по одной гипотезе, восходят к праславянскому *morъ — «смерть» и далее к индоевроп. *mer- — «умирать»[12][15][25]:81[7]; согласно другой, ныне преобладающей, версии[25]:81, они восходят к индоевроп. *mā- — «махать рукой, кивать украдкой; морочить, обманывать; колдовать», откуда также слова манить, обман, мановение, махать, маять(ся)[12][15]:494[25]:81; также есть предположения, что мара/мора первоначально значило «болото, стоячая вода»[12][7]:251 и далее «неподвижный, ставать неподвижным»[7]:251; или что мар — это «солнечный жар»[12].

Ранние упоминания и истоки образа[править | править вики-текст]

В историко-литературных памятниках кикиморы упоминаются с начала XVII века. Самое раннее из них находится в деле Разрядного приказа 1635—1636 годов по обвинению крестьянина Митрошки (Никифора) Хромого из Галицкого уезда, умершего после третьей пытки в ходе следствия, не дав против себя никаких показаний. В деле говорится, что этот «пущий ведун» насылал на людей нечистого духа, который делал «многие пакости» в доме, губил лошадей и распугивал коровье стадо, «а словет нечистый дух по их ведовским мечтам кикимора».[33][8][34][35]

Единственное упоминание кикиморы в древнерусской литературе содержится в «Повести душеполезной старца Никодима Соловецкого монастыря о некоем иноке» (1640-е—1650-е годы), действие которой приурочено к 1638 году. Герой-визионер рассказывает следующее[34][35]:

В то время как мы шли из этого города [Костромы] дорогой, которая идёт к Москве, внезапно нам встретился некий бес в женском обличье, простоволосый и без пояса. Хвост её до самого неба торчал, [вертелся] как большой круг, и всякие бесовские грёзы навевал. Сама же взывает, сильно крича, как будто кто-то обидел её или досаждает ей. И она нам сказала: «Согнали сестру мою из Москвы, но, впрочем, вскоре — все будем в Москве». И я подумал, что это должно быть кикимора, которая была в Москве недавно. Когда бесовское наваждение скрылось с наших глаз, мы пошли своей дорогой.

[34]

Тут можно отметить, что простоволосость и неподпоясанность — характерные черты нечистой силы в представлениях славян.[35] Далее по тексту идёт рассказ о моровом поветрии «язве-постреле», поразившем Москву, — судя по всему, оно воспринималось автором как реализация угрозы кикиморы, особенно если учесть пророческую роль кикиморы и её связь с духами болезней в народных верованиях.[34]

Возможно также, что «предшественницей» кикиморы была «пакостная» качица, упоминаемая в «Слове святого Василия о посте» из «Златой цепи» (XΙV век) и соотносимая, с опорой на севернорусские заговоры, с полуночницей-ночницей.[8][10]:210[31] Также типичным для кикиморы поведением обладают некоторые бесы из житий святых, например, древнего «Жития Феодосия Печерского».[36]

Ряд черт указывает на глубокую древность образа кикиморы и его вероятную связь с образом богини Мокоши[18]:172, 190[32][14][2]:259, которую связывают с прядением, шерстью, покровительством женщинам и домашнему очагу[14]. Также образ кикиморы, возможно, связан с образом божества судьбы[37]:178 и с культом душ усопших предков[38][37]:178, 467. Есть также предположение, что мара-кикимора — древнейшее имя домового.[39][8][37]:176

Происхождение[править | править вики-текст]

Согласно народным поверьям, появление кикимор, как и остальной нечистой силы, связано с «неправильной» смертью. Кикиморами могли стать умершие некрещёными младенцы[38][2]:259, мертворождённые, недоноски, выкидыши, уродцы без рук и без ног[38], умершие или убитые дети (у белорусов[3]:495 и в Восточной Сибири[40]). Кикимора могла появиться в доме, который построили на могиле самоубийцы, неотпетого покойника (Вятская губерния) или ребёнка[3]:495, или на месте смерти ребёнка (у белорусов[3]:495 и в Восточной Сибири[40][3]:495). Кикимор производили также от проклятых родителями детей[38][3]:495[37]:177, в том числе ещё во время беременности (у белорусов)[23][41]:184, вследствие чего похищенных или обмененных нечистой силой[38][3]:495[37]:177 или (на Кубани) ведьмами[42] и впоследствии «посаженных» на несколько лет колдунами кому-то в дом[9][8][10]:211, а также от потомства девушек и огненного змея[8][2]:260[37]:177.

Также считалось, что причиной появления кикиморы может быть порча, насланная в качестве мести хозяевам дома колдуном или недовольными оплатой или обращением печниками и плотниками.[38][8][3]:495[16]:58 Наиболее часто указывается, что кикимору напустили, незаметно положив в доме с особым наговором так называемый лекан[8] (манилка[17]:120, ерничинка[16]:59): или сделанную из щепок и тряпочек[3]:495 и иногда смоченную кровью[10]:212[17]:120 куклу[8][3]:495, или игральную карту с изображением фигуры, или ножик[8], или отломленный от плывущей по воде «коряжины» (дерева с корнем) сучок[8][37]:177, или обрубок дерева, или просто щепку, или даже жёлтую тапочку[8]. Лекан закладывался под матицу (потолочную балку), между брёвен в переднем углу[8][3]:495, под печкой или за печку[8][комм. 2][37]:177, в подполье, в поленницу[8]. Впоследствии предмет «оживал» и превращался в кикимору.[8][17]:120 В Вятской губернии считали, что кикимору можно привезти в бутылке, в чём обвиняли, например, приезжих татар.[8]

Внешний облик[править | править вики-текст]

На Русском Севере кикимора обыкновенно представлялась маленькой, сморщенной, скрюченной, горбатой, хромой, безобразной, неряшливой, одетой в лохмотья старушкой[8][10]:211, 214[3]:494[37]:178, 467 (всё это признаки принадлежности к хтоническому миру[37]:178, 467[43]:24). Имеются описания старух, ряженых «кикиморами» на Святки: те одевались в рваную одежду, брали длинную заострённую палку и приходили на праздничное собрание, садились на полати с прялкой между ног, свесив ноги с бруса; девушки смеялись над ряженой и хватали её за ноги, за что она била их палкой.[8][3]:494[37]:471-472 Также кикимора описывалась или как длиннокосая девушка в белой, чёрной или красной рубахе[2]:260[8][3]:494 или нагая[38][8][2]:260, или как женщина в сарафане[1]:64 и в головном уборе (повойнике[8][2]:260, чепце[28]:42, шамшуре[8][2]:262) или с распущенными волосами[1]:64[8][2]:260, или как маленькая невзрослеющая девочка[23][8][3]:494. В Восточной Сибири кикимору могли представлять в виде мужчины: мужика[1]:65[40][8][3]:494, попа[40][8], «мохнатого»[8] или белого старика[44] и даже чернобрового, черноглазого парня[8].

Народ представлял себе кикимор также в виде безобразных карликов или малюток, у которых голова с напёрсток, а туловище — тонкое, как соломинка.[38][37]:177[42] В Вологодской губернии считалось, что кикимора настолько хлипкого телосложения, что боится, что её унесёт ветром, а потому не покидает дом.[8][3]:494 Там же думали, что у кикиморы блестящие, навыкате глаза и козьи рожки[1]:66, в Костромской губернии представляли, что у кикиморы мохнатые лапы[3]:496, а некоторые белорусы — что у неё есть хвост[41]:185. Иногда кикимору видели и в образе животного: свиньи, собаки, быка, зайца, утки (Восточная Сибирь)[40][8][3]:495, кошки[37]:177, хомяка (в сказке)[3]:495. Отождествляемая с кикиморой «запечельная» («запечная») мара описывается белорусами как женщина ростом с недельного младенца; с голой кожей или покрытая редкими, короткими перьями, иногда шерстью.[37]:176, 466-467 В русских поверьях зооморфный облик (курица, мышь, змея) у домовой мары редок, чаще это маленькая старушка или «малютка»[37]:176, 466-467[45]:374, иногда с большой головой и длинными руками[45]:374. Некоторые белорусы считают, что у кикиморы очень короткие ноги и она ходит переваливаясь с ноги на ногу.[41]:186 По мнению Ф. С. Капицы, столь разнообразный внешний вид кикиморы обусловлен совмещением в её образе разных пластов верований: от почитания Мокоши до веры в проклятых.[46]

Кикиморы обладают способностью быть невидимыми, быстро бегать, видеть на далёкое расстояние. Они неугомонны[38], не способны спокойно сидеть — постоянно подпрыгивают (Вологодская и Ярославская губернии)[1]:64[8][14][3]:495. Они разговаривают по-человечески[9][40][2]:261-262[45]:375, а также могут отвечать стуком на заданные им вопросы (Восточная Сибирь)[40][8][3]:495. В одной близкой анекдоту быличке кикимора исполняет стуком по просьбе человека песню «Коробушка».[47]:131[16]:47

Образ жизни[править | править вики-текст]

Николай Касаткин. Пряха. 1904 год

Согласно народным представлениям, кикиморы обитают в жилых домах, реже — в хозяйственных постройках, в бане, в пустых домах, в кабаках (в самарской сказке).[8][10]:215-218[3]:495 Белорусы считали, что в одном доме может быть сразу несколько кикимор.[4] В отличие от домового, наличие которого считалось обязательным для нормальной жизни в доме, появление кикиморы рассматривалось как признак того, что в доме «нечисто», неблагополучно.[18]:172[3]:495[16]:47 Живя в доме, кикимора, как и остальная нечистая сила[2]:263, скрывается днём от людей, сидя «невидимкой»[48][1]:63[8][2]:263 за печью[48][38][1]:62-63[8], на печи[8][3]:495, на чердаке[3]:495, в голбце или в подызбице[1]:62-63[8][3]:495. Всё это места связанные с культом умерших[3]:495. По ночам же она выходит проказничать, как оставаясь при этом невидимой, так и иногда принимая зримый образ[48][1]:62-63[3]:495 (хотя есть немало быличек и о дневном появлении кикиморы[16]:49).

В Новгородской и Вологодской губерниях считалось, что кикиморы шалят во все Святки[1]:63[8][3]:495, а в некоторых местах Новгородской губернии считали, что они активизируются только в ночь под Рождество[38][1]:63[8][3]:495 — то есть в переходное время, связанное с культом мёртвых[37]:471. В некоторых областях считали, что кикиморы до Святок живут на улице или на гумне, а после удаляются неизвестно куда.[10]:214[2]:263[3]:495 В Вологодской губернии рассказывали о том, что кикиморы во время Святок, в ненастную погоду, рожают детей, причём страшно стонут и воют; новорожденные же их — шушканы — тотчас по появлении на свет вылетают из избы через трубу на улицу, где и живут до Крещения, 6 (19) января.[1]:67[8][3]:495 В той же губернии кикиморы могли выступать в качестве страшного персонажа — святочного дарителя подарков, прежде всего кукол, которых на самом деле изготавливали родители и клали ночью под лавку.[17]:155-156 Во всех других губерниях считалось, что шишиморы-кикиморы могут проказничать на протяжении всего года.[1]:63[8]

По народным представлениям, больше всего кикимора любит прясть, а также ткать, вязать, плести кружева, шить[38][1]:63[3]:495[37]:177-178 Она берёт веретено, прялку и начатую пряжу, садится прясть в любимом своём месте — в правом от входа углу, около печи, куда обычно сметали мусор, чтобы потом сжечь его[1]:63, или на голбце[8]. В тихие ночи бывает слышно, как они прядут и сучат нитки.[49][38][8] Впрочем, хотя кикимора и прядёт, но от неё, согласно пословице, не дождёшься рубахи[48][1]:63[3]:495, поскольку большей частью она рвёт, мусолит и путает шерсть, жжёт кудель, сучит нить не слева направо, а наоборот; когда же она шьёт, то швы её неровные[3]:495[8]. Над ленивыми девушками насмехались: «Спи, кикимора за тебя спрядёт, а мать выткет».[48][1]:63 До какой бы работы не дотронулась кикимора, её потом будет сложно закончить[45]:376, так, в Калужской губернии считалось, что если услышишь, как кикимора гремит прялкой, то будешь одну кудель прясть целый день, а если кикимора пошьёт у кого, тот одну рубашку в неделю не закончит — всё будет перепарывать[1]:63. В Вологодской области родители и старики пугали кикиморой ленивых прях, ставя им на крыльцо её чучело — наряженный сноп.[17]:220-221 Прядение сближает кикимору с такими персонажами восточных славян, как мокоша[18]:175[47]:159[37]:178, 468-469, мара[8][37]:178, домовой и его жена[8][2]:262-263[37]:178, русалка[47]:159[2]:262-263[37]:468, ночная, полуночница[8] и укр. нічки[18]:175[37]:469, Параскева Пятница[47]:159[2]:262-263[37]:178, 469, народным образом Богородицы[37]:178 и др. Можно отметить, что кикимора, как и остальные эти персонажи, прядут в то время, в которое людям прясть было запрещено: в полночь, по пятницам, в Святки и др.[37]:473-474

Кикимора и человек[править | править вики-текст]

Александр Головин. Эскиз костюма Кикиморы для балета «Жар-птица» Игоря Стравинского, 1910 год (Русские сезоны)

Обыкновенно считалось, что кикиморы причиняют людям различные мелкие пакости: мешают спать шумом, стуком, треском, топотом и писком[1]:64[40][8][37]:177, пугают невидимым голосом, свистом, пением, звуком пляски, воем и плачем[40][8][2]:261, щекочут маленьких детей, доводя их до крика[11][47]:160, дёргают за мочки ушей, играют с кошками[50]. Иногда они, подобно домовым и маре, наваливаются ночью на хозяев, как взрослых, так и детей, и душат их[38][40][37]:178[16]:49-50, в том числе, если они легли в неугодном им месте[40]. Есть истории, в которых кикиморы кидаются в людей луковицами из подполья[8][3]:495, обувью[8][16]:51 и кирпичами из печи[8], углями для самовара[16]:51, сбрасывают одежду и подушки с печи[8][3]:495, разбивают посуду[50][1]:64[8][3]:495, распахивают двери[8][2]:261 и бегают из комнаты в комнату[8], разворачивают полы, переворачивают мебель или заставляют её «плясать»[40][8], путают простыни[50] и др. Однако ночная работа кикиморы зачастую не оставляет вещественных следов — посуда, мебель, печи оказываются утром на своих местах и целыми (Забайкалье).[40][8] Можно отметить, что существуют близкие анекдотическим рассказам и сказкам-небылицам былички, в которых на проказы кикиморы ходит смотреть вся деревня, и они воспринимаются людьми скорее как представление, чем как угроза.[51]

Часть приписываемых кикиморе звуков можно попытаться объяснить урчанием кошки, точащими дерево червями, ползанием тараканов и т. п.[49] Также записаны псевдобылички, в которых строители объясняли, как они закладывали «кикимору» в дом: так, в разных углах дома, чтобы «схватить разные ветры», сверлились дырки, в которых вставлялись битые бутылки горлышком наружу, при выдёргивании пробок из которых в доме начинало «выть» как будто по-звериному; или под печь закладывали ртуть в свинце, которая при накаливании начинала «ухать»[51][16]:63[52]; или в толстой кирпичной кладке оставлялись пустоты-зигзаги[53].

Народ также приписывал кикиморе вырывание волос во сне у людей[8][3]:495, выдёргивание догола перьев у кур[1]:66[8][3]:495[16]:54, стрижку или выщипывание догола шерсти у овец[1]:63[8][3]:495[16]:51-52, подобно домовому и хлевнику[37]:178 — езду ночью на лошадях, доводящую тех до усталости (Восточная Сибирь)[1]:65[40][8][3]:495, и даже поедание кур[8]. На Русском Севере считалось, что из состриженной шерсти, волос и перьев кикимора делает постель для скота[3]:495[16]:51, а в Новгородской губернии — что она таким образом «метит» скот и людей[16]:51. В целом кикиморы могли служить олицетворением мелких неполадок в хозяйстве, возникавших вследствие нерадивости в домашних женских работах, в уходе за сельскохозяйственными животными и т. п.[11][54]

Хотя в одних местах считалось, что проделки кикиморы в целом безвредны[23], в других полагали, что кикимора не успокоится, пока не выживет хозяев из дома[1]:64[8][3]:495, впрочем, согласно некоторым историям, кикимора может последовать за ними и в новый дом[2]:262. Кикиморы, посаженные в дом колдунами, обыкновенно были более агрессивными к людям.[9] В Перми в центре города в XIX веке существовал недостроенный дом, в котором, по представлениям местных жителей, хозяйствовала кикимора[8][28], некоторые считали, что она выгнала хозяев из дома[8]; говорили также, что она спасла своё жильё во время городского пожара, отогнав огонь платочком[28]. В симбирской сказке невидимо живущий в кабаке кикимора отцеживает по ночам вино и выживает целовальников, пока самый смелый и «знающий» из них не заключает с ним договор.[8] По некоторым представлениям, кикимора может навести порчу на человека[55] и даже погубить его[8][3]:495. Есть сибирская быличка, в которой закопанная недоброжелателем у ворот дома кукла оживает и убивает парня.[40] А в одной белорусской быличке соотносимая с кикиморой чушка бегает в доме перед пожаром, в котором погибает девочка.[41]:189

Есть истории, в которых кикиморы появляются в виде покинутого на пути ребёнка; подобранные и пригретые людьми, они убегают, насмеявшись над ними.[38] В Витебской губернии полагали, что кикиморы завидуют живым людям[23], особенно детям[54]. Зафиксированы случаи, в которых за кикимору принимали чужого ребёнка, играющего с детьми.[56]

Считалось, что увидеть кикимору, особенно на печке[2]:263, на пороге[8][2]:263 или с прялкой на передней лавке[1]:64[8][2]:263[57], предвещает смерть кого-то из домочадцев или другое важное событие[8][2]:263. Когда кикимора начинает плести кружева в подполье и перебирать и стучать коклюшками, подвешенными на кутузе (Вологодская губерния)[1]:64[8][2]:263, или плакать, то быть беде[8][14]. В таком контексте прядение кикиморы может рассматриваться как отголосок образа мифологического персонажа, прядущего «нити судьбы», наподобие древнегреческих мойр.[14][37][16]:52-53 По одной из версий, именно приписывание необъяснимо возникшего беспорядка в петербургском Троице-Петровском соборе в 1722 году воздействию кикиморы и последующая попытка толкования её появления как дурного предзнаменования привели к возникновению легенды о том, что «Петербургу быть пусту»[комм. 3].[58]

Впрочем, в некоторых местах кикимору могли воспринимать и как полезного духа, помогающего умелой и старательной хозяйке: она убаюкивает по ночам маленьких ребят, невидимо перемывает кринки[1]:66[3]:495, допрядает за хозяйкой[3]:495, помогает готовить еду[1]:66[8][3]:495, помогает молоть, ухаживает за скотиной[8], оберегает дом от пожара (Вологодская губерния)[10]:214. Они подсчитывают скот, но досчитать могут только до трёх (Вологодская губерния).[10]:213[3]:495 В таком случае считалось, что кикимора должна быть в каждом доме[16]:46, а её негативные действия, которые обыкновенно считаются беспричинными[16]:54, воспринимались как наказание хозяйке за лень и нерадивость[1]:66[45]:376. В Вологодской губернии не рекомендовалось вносить в дом чертополох, так как его боятся домовой и кикимора.[10]:213[3]:495 По всей видимости, данный комплекс представлений свидетельствует о смешении образа кикиморы с образами домового и его жены.[3]:495

Средства против кикиморы[править | править вики-текст]

Камень с естественной проточиной — так называемый «куриный бог» или «кикимора одноглазый», якобы защищающий кур от вреда кикиморы

Средства задобрить кикимору, договориться с ней в мифологических рассказах почти не упоминаются. Зато перечислены некоторые способы борьбы с ней.[43]:25[16]:55 Считалось, что кикимора не тронет вещи, если их перекрестить и положить на место с молитвой[1]:66-67[11][8][3]:495 (в ином случае она считает, как и вся нечистая сила, что оставленные вещи принадлежат ей[16]:51). В Вологодской губернии в Крещение крестили рукой или ножом по воздуху окна и двери в избе, а также рисовали кресты мелом, краской или углём[8], ставили крестики из лучинок в каждый угол в избе, в воду, в колодец, в кужлю[17]:241, чтобы не вошли в дом кикиморы и нечистые духи, так как и те, и другие во время освящения воды кидаются всюду[8]. В Белозерском уезде существовало поверье, что если человеку удастся накинуть на кикимору крест, то она замрёт на месте.[1]:63[8][10]:211 А в Витебской губернии утверждали, что если поймать происходящую от умершего или проклятого ребёнка кикимору и выстричь ей на темени крест, то она превратится обратно в человека, но с определённым недостатком, например, кривизной, косоглазием, немотой, заиканием, плохой памятью или слабоумием.[23][3]:495 Также от кикиморы, как и от остальной нечисти, помогают упоминание Бога или, наоборот, грубые ругательства.[40][8][3]:495[16]:55 От разгулявшейся кикиморы могло помочь окропление дома святой водой[8] или проведение в нём молебна[16]:55.

Считалось, что кикимора не любит можжевельник, из веточек которого делали оплетение для солонки, чтобы кикимора не таскала соль.[3]:496 Настоем из корня папоротника омывали горшки и другую посуду, чтобы кикимора их не трогала.[1]:66[8][16]:55 В одном лечебнике XVIII столетия для избавления от кикиморы предлагалось положить в доме верблюжью шерсть с росным ладаном под шесток.[3]:496[16]:56 Также кикимора боится плакун-травы.[37]:615 В одной быличке кикимора выжила из дома хозяев, но в дальнейшем её прогнал плясовой медведь, принадлежавший поселившимся в пустом доме медведчикам.[1]:64[10]:212-213[2]:264 Согласно этой же истории, кикиморы боялись и кошек[1]:65[10]:213[2]:265[комм. 4][59]:176-177. В одной быличке сказано, что «пряха» боится света.[21] Появившуюся кикимору можно прогнать, ударив её мужскими штанами.[16]:55 В Заонежье рядом с люлькой с младенцем подвешивали, обычно на ночь, веретено, кудель и лучи­ну или кудель и ножницы, чтобы занять ими кикимору и таким образом защитить от неё ребёнка.[37]:483 Чтобы прекратить бесчинства насланной кикиморы, следовало найти подкинутую куколку и наотмашь выкинуть её за пределы усадьбы или лучше кинуть в огонь[40][8][3]:495 (в одной быличке говорится, что она извивалась и подпрыгивала при этом[16]:59). В Свердловской области было поверье, что при строительстве дома нужно всегда рубить новый обкладник, чтобы вместе со старым не принести в дом кикимору.[52]

В день Герасима Грачевника, 4 (17) марта, считалось, что кикимор можно было выжить из дома, так как в эту пору они становятся смирными.[60][61]:133[8][3] Хозяева, перебираясь накануне обряда к соседям, оставляли в распоряжение знахаря свою хату. Он обметал печь и все углы избы, выгребал золу из подпечка, «домовничал» в избе до самого вечера — после чего объявлял, что нечистая сила ушла навсегда. Изгнание совершается с особыми заговорами[60][10]:212, например, «Кикимора домовая, выходи из горюнина дома скорее, не то задерут тебя калеными прутьями, сожгут огнём-полымем, зальют чёрной смолою» (Южная Сибирь)[61]:133[8][10]:212[3]:496.

Чтобы кикимора не вредила курам, на куриный насест[1]:66[16]:54 или над ним[2]:264[16]:54 на лыке подвешивали так называемого «куриного бога» — лоскутья кумача[1]:66[8], горлышко от разбитого глиняного умывальника[1]:66 или кувшина[48][8][2]:264, горшок без дна[8], поношенный лапоть[8][2]:264 или нередко попадающийся в полях камень с природной сквозной дырой[48][1]:66[8][3]:495, также могла подойти палочка с дырочкой от выпавшего сучка[16]:54. В Вологодской губернии и у русских в Эстонии этот камень так и назывался «кикиморой одноглазым».[8][3]:495 По сведениям из Ростовского уезда Ярославской губернии, «куриный бог» толковался как символ того, что в курятнике поселился «дух, покровительствующий курам». По сообщению из Пошехонского уезда той же губернии, куры в курятнике с «куриным богом» как бы «отдавались кикиморе на сохранение, посвящались ей», поэтому она уже не могла им повредить.[62] В хлеву для защиты скота от кикиморы под ясли клали заострённую палку, которой закалывали свиней.[8][16]:55

Другие персонажи[править | править вики-текст]

Николай Рерих. Лесовик. Кикимора. Чудо лесное. 1894 год

Образ кикиморы в народном представлении выглядит незаконченным, бесформенным, расплывчатым и неопределённым.[1]:67[11][8][37]:176 В поверьях XIX и особенно XX века нарастает обезличивание кикиморы[8][45]:380, вытеснение её образа образом домового[63], а впоследствии и полтергейста[16]:50, потеря ею имени[51][14][16]:64.

Помимо, по-видимому, исходного[8] и наиболее распространённого в традиционной культуре представления о кикиморе как о самостоятельном домашнем духе, её/его могли отождествлять с целым рядом других персонажей[1]:65. Прежде всего, под именем кикиморы мог описываться образ типичного домового[1]:65 или его жены[1]:65[11][8][3]:494, с которыми у кикиморы очень много общего (по-видимому, их образы находились под взаимным влиянием)[37]:176[16]. Также кикимора могла отождествляться с лешачихой (Сибирь)[48][1]:65[8][3]:494, лесной русалкой[8][10]:215[3]:494, водяной «хозяйкой» (Вятская губерния[8][10]:215, Нижегородская область[64]), болотницей[41][64], болотной ведьмой[41] (есть предположение о первичности образа болотной моры-кикиморы[7]), оборотнем (Новгородская и Архангельская губернии)[3]:494, духом, вызывающим кликушество (Пермская и Вятская губернии)[8], лихорадкой (Ярославская губерния) и другими олицетворениями болезней (Олонецкая губерния)[8][10]:215. В Кадниковском уезде Вологодской губернии рассказывали, что в летнее время особая кикимора сторожит гороховые поля — ходит по ним, держа в руках калёную добела железную сковороду огромных размеров и жарит на ней того, кого поймает на чужом поле[1]:67[8][10]:215, данное поведение указывает на смешение с полудницей[8][10]:215[3]:494, хотя, в отличие от неё, кикимора сторожила горох по ночам[10]:215. Смешиваемая с марой, кикимора иногда предстаёт «ночным божеством сонных мечтаний», «ужасным привидением».[8] Здесь можно также отметить, что день Святой Мариамны, 17 февраля (2 марта, но празднуемый обычно на день раньше), в Вологодской губернии назывался Маремьяной-кикиморой.[61]:119[8][3]:494 Там же и в Ярославской губернии кикиморой называли чучело, сжигавшееся на Масленицу.[8][3]:494 Можно также отметить, что кикиморами называли летучих мышей (Архангельская губерния)[59]:605, а кукумарами — божьих коровок[17]:52.

Имя кикиморы-шишиморы, сделавшееся бранным словом, употреблялось и употребляется в самых разнообразных случаях.[14] Кикиморой зовут женщин, имеющих смешной, нелепый[65], неряшливый или неопрятный вид[10]:215[66][67], нелюдимых домоседов[65][66], злых женщин[10]:215, женщин, которые очень прилежно занимаются пряжей[48][1]:67[10]:215, некий не слишком приятный объект[67]. Шишиморой называли плутов и обманщиков (Курская губерния), невзрачного по виду человека (Смоленская и Калужская губернии), скряг и нищих (Тверская губерния), прилежных, но кропотливых рабочих (Костромская губерния)[1]:67[68][10]:215, тех, «кто любит всё и везде осмотреть, вышарить, обшарить» (Вятская губерния)[44], а в начале XVII века — переносчиков вестей, лазутчиков и соглядатаев[68][1]:67.

В современной культуре[править | править вики-текст]

«В дочки, либо в сестрички возьмите меня, люди добрые». Иллюстрация Татьяны Гиппиус к сказке «Кикимора» Натальи Манасеиной по мотивам «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова. Журнал «Тропинка», 1909 год

В ряде художественных произведений, преимущественно XIX — начала XX века, кикимора показана как зловредный домашний дух. В романтической драме «Ижорский» (1825) Вильгельма Кюхельбекера повелитель злых духов Бука отправляет непослушную кикимору, крошечное существо необыкновенной лёгкости, в наказание в услужение к главному герою на год[43]:159[69]:31; кикимора здесь своего рода проявляющий дурные качества людей трикстер, она символизирует скепсис и рефлексию, завладевшие героем[70]:364-368[71]; в этой драме она имеет мало общего с мифологическим образом, по сути, это «слегка русифицированный» эльф[69]:32. В подражающем быличке рассказе «Кикимора» (1829) Ореста Сомова повествуется о том, как этот дух в форме невидимой взрослым кошки ухаживал за маленькой девочкой, но когда кикимору попытались изгнать, она стала вести себя очень агрессивно и чуть не погубила свою любимицу.[70]:162-163, 361-364[72][73][16]:56-57[69]:29-30 Кикимора играет видную роль в сказочно-историческом романе «Светославич, вражий питомец» (1837) Александра Вельтмана, выступая в роли двойника князя Владимира и олицетворяя его «тёмное начало».[43]:159[73]:51[74] В рассказе «Пугало» (1885) Николая Лескова кикимора «так застенчива и непостоянна, что пряталась от всякого взгляда в разных пыльных» местах.[69]:29-31[75] В романе «Иверень» (1943) Алексея Ремизова даётся пересказ истории Сомова, но основное внимание уделено не диковинным происшествиям, а «нездешней», приводящей к трагедии материнской любви кикиморы, желающей стать человеком.[76] Домашней кикиморе посвящена одноимённая симфоническая поэма (1909) Анатолия Лядова по мотивам «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова[77][78][79][80] и балет на её основе (1916); «музыкальный образ Кикиморы раскрывается с помощью тембральной палитры симфонического оркестра»[80][81], для него характерны «таинственность и магическая зачарованность»[82]. Подсаженные в дом кикиморы, выживающие нового хозяина — неблагодарного наследника, показаны в мультфильме «Дело прошлое…» (1990).

Однако, в связи с практически полным прекращением бытования мифологических рассказов и поверий о домашней кикиморе, в массовом сознании доминирует образ кикиморы из популярной культуры: литературных произведений, кинематографа, мультипликации, эстрады.[83] Несмотря на то, что в традиционной культуре кикимора представлялась преимущественно домашним духом, в популярной культуре XX—XXI веков она предстаёт в основном болотным или лесным злым персонажем[66][83][84][85][86][67], что, возможно, связано с прочно закрепившимся ругательством «кикимора болотная»[87][88][16]:58[83][85]. Это в основном маленькая, уродливая[83][67], скрюченная, неопрятная, растрёпанная, худая, остроносая, неряшливая, в лохмотьях немолодая женщина[67] или старуха[89][66], покрытая тиной, болотными травами и мхом, живущая в непроходимых топях в лесных чащах[89][83], пугающая неприятными голосами, воем[66][64], вызывающая беспричинный страх[66], заставляющая блуждать по лесу, заманивающая в трясину и похищающая маленьких детей[41]:187[89][83]. В Нижегородской области ей приписывают родство с русалкой: она либо её мать, либо сестра; вместе они «песни поют и волосами беду треплют».[64] Согласно современной быличке из Воронежской области, когда болотная кикимора варит пиво, над рекой подымается туман.[90]

Спектакль «Сказ о солдате и Бессмертном Кощее», 1990 год. Татьяна Кудрявцева в роли лесной Кикиморы

Лесная кикимора — один из персонажей сборника сказок «Посолонь» (1907) Алексея Ремизова, это легко меняющее свой облик, озорное и строящее мелкие проказы людям, но тоскующее по человеческой природе существо, её дело — «сплетать обманы, причуды сеять и до умору хохотать».[43]:341-342[91][69]:29, 31 В сказке «Кикимора» (1910, сборник «Русалочьи сказки») Алексея Толстого девочка противостоит похитившей её сестру болотной кикиморе.[92][93][91][69]:29-31 Нападающие на людей, особенно на детей, болотные кикиморы появляются в «Саге о Ведьмаке» (с 1980-х) Анджея Сапковского.[94][95] В серии же игр «Ведьмак» кикиморы изображаются паукообразными существами, живущими колониями наподобие термитов.[96] Болотные и лесные кикиморы — персонажи таких фильмов, как, например, «Весёлое волшебство» (1969), «Золотые рога» (1972), «Руслан и Людмила» (1972), «Там, на неведомых дорожках…» (1982), «Красные башмачки» (1986); мультфильмов «Глаша и кикимора» (1992)[92], «Бабка Ёжка и другие» (2006), «Новые приключения Бабки Ёжки» (2008), «Как поймать перо Жар-Птицы» (2013)[97] и др. Кикимора — действующее лицо спектаклей «Аленький цветочек» (1950), «Бессмертный Кощей» (1978)[98][99][100][101], праздничных представлений для детей, в том числе новогодних ёлок. Образ кикиморы во всех этих произведениях часто выступает как комический — это смешной и даже жалкий персонаж.[85]

В рамках проекта «Сказочная карта России» родиной кикиморы в 2011 году объявлен город Киров (Вятка), так как в нём есть Кикиморская гора.[69]:26[102][103] В отличие от большинства других персонажей проекта, здесь речь идёт о «брендировании отрицательного в основе своей персонажа, и потому требующего разъяснений и „литературной легенды“, то есть написания „новой сказки“».[102]

В честь кикиморы назван род пауков с единственным видом Kikimora palustris («Кикимора болотная», 1988), вид ложноскорпионов Roncus kikimora[sv] (1994), вид наездников Cosmocomoidea kikimora (2013) и макулы на Тритоне[it].

Комментарии[править | править вики-текст]

  1. Существование балто-славянского единства спорно.
  2. Н. А. Криничная отмечает, что в случае с «коряжиной» воспроизводится фольклорная формула сотворения человека: вода + дерево + огонь.
  3. Если факты верны, то это первое упоминание о нечистой силе в Санкт-Петербурге.
  4. А. В. Гура показывает на данном примере, что кошка являлась символическим аналогом медведя у восточных славян.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 Максимов С. В. Кикимора // Нечистая, неведомая и крестная сила / Этнографическое бюро князя В. Н. Тенишева. — СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1903. — С. 61—67. — 530 с.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 Левкиевская Е. Е. Кикимора // Мифы русского народа. — М.: Астрель, АСТ, 2000. — С. 259—265, 493—494. — 528 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-271-00676-X, ISBN 5-17-002811-3.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 Кикимора / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 1999. — Т. 2: Д (Давать) — К (Крошки). — С. 494—496. — ISBN 5-7133-0982-7.
  4. 1 2 Коваль У. І. Кікімара // Народныя ўяўленні, павер'і і прыкметы. Даведнік па ўсходнеславянскай міфалогіі. — Гомель: Беларускае агенцтва навукова-тэхнічнай і дзелавой інфармацыі, 1995. — С. 84—85. — 180 с. — ISBN 985-415-005-4.  (белор.)
  5. 1 2 Кікімары / У. А. Васілевіч // Беларуская міфалогія: Энцыклапедычны слоўнік. — Мн.: Беларусь, 2004. — С. 245—246. — 592 с. — ISBN 985-01-0473-2.  (белор.)
  6. Кікімора // Этымалагічны слоўнік беларускай мовы. — Мн.: Навука і тэхніка, 1989. — Т. 5. К—Л. — С. 31—32. — 319 с.  (белор.)
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Іваненко О. В. Слов’янські старожитності. Демонологія. IV (псл. *kukumora, *kykymora) // Вісник Львівського університету. Серія філологічна. — 2012. — Вып. 56.1. — С. 250—256. — ISSN 2078-5534.  (укр.)
  8. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 Власова М. Н. Кикимора // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  9. 1 2 3 4 Чулков М. Д. Кикимра // Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертвоприношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, шаманства и прочего. — Типография Гиппиуса, 1786. — С. 218—219. — 326 с.
  10. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 Новичкова Т. А. Кикимора // Русский демонологический словарь. — СПб.: Петербургский писатель, 1995. — С. 210—218. — 640 с. — 4100 экз. — ISBN 5-265-02803-X.
  11. 1 2 3 4 5 6 7 Токарев С. А. Злые духи // Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX века / Отв. ред. С. И. Ковалев. — 2-е изд.. — М.: Либроком, 2012. — С. 103—104. — 168 с. — (Академия фундаментальных исследований: этнология). — ISBN 978-5-397-02283-5.
  12. 1 2 3 4 5 6 7 Власова М. Н. Мара // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  13. 1 2 Новичкова Т. А. Мара // Русский демонологический словарь. — СПб.: Петербургский писатель, 1995. — С. 360. — 640 с. — 4100 экз. — ISBN 5-265-02803-X.
  14. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Черепанова О. А. Очерк традиционных народных верований Русского Севера (комментарии к текстам): Народная демонология: Прочие персонажи // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  15. 1 2 3 4 5 6 Мара / Е. Е. Левкиевская // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 2004. — Т. 3: К (Круг) — П (Перепелка). — С. 178—179. — ISBN 5-7133-1207-0.
  16. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 Никитина А. В. Кикимора // Русская демонология. — 3-е изд., стер.. — М.: Флинта, 2013. — С. 45—64. — 400 с. — ISBN 978-5-9765-1768-4; ISBN 978-5-9765-1767-7.
  17. 1 2 3 4 5 6 7 8 Морозов И. А. Феномен куклы в традиционной и современной культуре (Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма) / Институт этнологии и антропологии имени Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. — М.: Индрик, 2011. — 352 с. — 800 экз. — ISBN 978-5-91674-114-8.
  18. 1 2 3 4 5 Иванов В. В., Топоров В. Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы (Древний период) / Отв. ред. И. И. Ревзин. — М.: Наука, 1965. — С. 173—174. — 245 с.
  19. Власова М. Н. Мокоша // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  20. Боги / В. Н. Топоров // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 1995. — Т. 1: А (Август) — Г (Гусь). — С. 209. — ISBN 5-7133-0704-2.
  21. 1 2 Власова М. Н. Пряха // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  22. Власова М. Н. Пустодомка // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  23. 1 2 3 4 5 6 Никифоровский Н. Я. Кикиморы (вещицы) // Нечистики. Свод простонародных в Витебской Белоруссии сказаний о нечистой силе. — Вильна: Н. Мац и Ко, 1907. — С. 64—65. — 103 с.
  24. Гнатюк В. М. Нічки // Нарис української міфології. — Львів: Інститут народознавства НАН України (укр.), 2000. — С. 137. — 263 с. — ISBN 966-02-1460-X.  (укр.)
  25. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Журавлёв А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» / Отв. ред. С. М. Толстая. — М.: Индрик, 2005. — 1004 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-318-2.
  26. Виноградова Л. Н. Демонологические образы и мотивы в жанре славянских проклятий // In Umbra: Демонология как семиотическая система. Альманах. Вып. 2 / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. — М.: Индрик, 2013. — С. 169. — 400 с. — ISBN 978-5-91674-265-7.
  27. Гуренко Н. В. Специфіка перекладу суспільно-політичних реалій // Вісник Сумського державного університету. Серія Філологія. — 2007. — № 1. Т. 2. — С. 92.  (укр.)
  28. 1 2 3 4 Корчагин П. А. Мифология чадинского дома // Смышляевский сборник: исследования и материалы по истории и культуре Перми / Центральная городская библиотека им. А. С. Пушкина (Дом Смышляева); сост. и ред. Т. А. Быстрых. — Пермь, 2014. — С. 33—49. — 278 с. — ISBN 978-5-9903003-8-5.
  29. Винокурова И. Ю. Персонажи балтийского и русского происхождения в вепсском мифологическом пантеоне // Ежегодник финно-угорских исследований. — 2015. — № 1. — С. 46. — ISSN 2224-9443.
  30. 1 2 3 4 5 6 Кикимора // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches Wörterbuch : в 4 т. / авт.-сост. М. Фасмер ; пер. с нем. и доп. чл.‑кор. АН СССР О. Н. Трубачёва, под ред. и с предисл. проф. Б. А. Ларина [т. I]. — Изд. 2-е, стер. — М. : Прогресс, 1986—1987.
  31. 1 2 3 4 5 6 7 Черепанова О. А. Народные верования древних славян в трудах И. И. Срезневского: этнолигвистический аспект // И. И. Срезневский и русское историческое языкознание: К 200-летию со дня рождения И. И. Срезневского: сборник статей Международной научной конференции, 26–28 сентября 2012 г. / Отв. ред. И. М. Шеина, О. В. Никитин; Рязанский государственный университет им. С. А. Есенина. — Рязань, 2012. — С. 86—89. — ISBN 978-5-88006-794-7.
  32. 1 2 Кикимора / Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров // Мифы народов мира : Энцикл. в 2 т. / гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : Советская Энциклопедия, 1987—1988.
  33. Козлова Ю. А. Чухломское дело 1635—1636 гг. «пущаго ведуна» Митрошки Хромого // Проблемы истории России. Вып. 5. На перекрестках эпох и традиций. — Екатеринбург: Волот, 2003. — С. 445—462.
  34. 1 2 3 4 Пигин А. В. Кикимора в изображении русского книжника XVII в. // Живая старина. — 2001. — № 3. — С. 13—14. — ISSN 0204-3432.
  35. 1 2 3 Антонов Д. И. Падшие ангелы vs черти народной демонологии // In Umbra: Демонология как семиотическая система. Альманах. Вып. 2 / Отв. ред. и сост. Д. И. Антонов, О. Б. Христофорова. — М.: Индрик, 2013. — С. 17. — 400 с. — ISBN 978-5-91674-265-7.
  36. Черепанова О. А. Мифологические мотивы в памятниках древней славяно-русской письменности и литературы: О бесах в жилище и во дворе // Мифологические рассказы и легенды Русского Севера. — СПб.: Издательство СПбГУ, 1996. — 212 с. — ISBN 5-288-01444-2.
  37. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 Криничная Н. А. Русская мифология: Мир образов фольклора. — М.: Академический проект; Гаудеамус, 2004. — 1008 с. — (Summa). — ISBN 5-8291-0388-5, ISBN 5-98426-022-0.
  38. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Перетц В. Н. Кикимора // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907. — Т. XV (1895): Керосин — Коайе. — С. 51—52.
  39. Зеленин Д. К. Народные верования: Домовой // Восточнославянская этнография / Пер. с нем. К. Д. Цивиной. — М.: Наука, 1991. — С. 413. — 511 с. — (Этнографическая библиотека). — ISBN 5-02-0165700-0 (ошибоч.).
  40. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 Указатель сюжетов-мотивов быличек и бывальщин: Кикимора // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 310—311. — 400 с. — 75 000 экз.
  41. 1 2 3 4 5 6 7 Новак В. С.[be]. Кікімара // Славянская міфалогія (на матэрыялах Гомельскай вобласці). — Мн.: Право и экономика, 2009. — С. 184—195. — 324 с. — (Гуманітарныя навукі). — ISBN 9854427161, ISBN 9789854427164.
  42. 1 2 Сартаева Л. И. Языческие элементы в региональной (кубанской) культуре // Альманах современной науки и образования. — 2015. — № 1 (91). — С. 99. — ISSN 1993-5552.
  43. 1 2 3 4 5 Маркин П. Ф. Славянская мифология как мировосприятие и текст русской литературы. — Барнаул: Издательство Алтайской государственной академии культуры и искусств, 2009. — 359 с.
  44. 1 2 Власова М. Н. Шишимора // Энциклопедия русских суеверий = Новая абевега русских суеверий = Русские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука-классика, 2008. — 622 с. — 15 000 экз. — ISBN 978-5-91181-705-3.
  45. 1 2 3 4 5 6 Мадлевская Е. Л. Кикимора // Русская мифология. Энциклопедия. — М.: Мидгард, Эксмо, 2005. — С. 372—380. — 784 с. — ISBN 5-699-13535-9.
  46. Капица Ф. С. Кикимора // Тайны славянских богов. — М.: РИПОЛ классик, 2007. — С. 57-59. — 416 с. — (Ваша тайна). — ISBN 978-5-7905-4437-8.
  47. 1 2 3 4 5 Виноградова Л. Н. Народная демонология и мифо-ритуальная традиция славян / ответственный редактор С. М. Толстая. — М.: Индрик, 2000. — 432 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-110-4.
  48. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кикимора // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 2. — С. 108.
  49. 1 2 Глинка Г. А. Кикимора // Древняя религия славян. — Митава, 1804.
  50. 1 2 3 Касторский М. И. Домовые духи: Кикимора // Начертание славянской мифологии. — СПб: Типография К. Фишера, 1841. — С. 179. — 182 с.
  51. 1 2 3 Комментарии // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 338—340. — 400 с. — 75 000 экз.
  52. 1 2 Ахметгалиева Л. А., Кожеватова О. А., Кузнецова А. В. В туманном зеркале старинного обряда… // Ежегодник Научно-исследовательского института русской культуры. 1994. — Екатеринбург: Уральский государственный университет, 1995. — С. 113. — ISBN 5-230-06743-8.
  53. Паничкин В. Как дом с кикиморой хозяев менял // Кузнецкий рабочий. — 12.04.2016. — № 39. Архивировано из первоисточника 08.08.2016.
  54. 1 2 Кікімара / М. Ф. Піліпенка // Этнаграфія Беларусі: Энцыклапедыя / Галоўн. рэд. П. I. Шамякiн. — Мн.: Беларуская Савецкая Энцыклапедыя, 1989. — С. 260. — 575 с. — ISBN 5-85700-014-9.  (белор.)
  55. Нечаева Л. С. Образ болезни в традиционной культуре (на материале лексики пермских говоров) // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. — 2010. — Вып. 1 (7). — С. 13. — ISSN 2073-6681.
  56. Щепанская Т. Б. Нежить // Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX—XX вв.. — Индрик, 2003. — С. 396. — 527 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-176-7.
  57. Любова Е. Ю. Сфера «дом» как мифологический локус в говорах Нижегородской области // Научный диалог. — 2016. — № 4 (52). — С. 32. — ISSN 2227-1295.
  58. Пашков А. О., Нежинский Ю. В. Первый призрак Петербурга // Мистический Петербург. Историческое расследование. — Montreal: Т/О «Неформат», Accent Graphics Communications, 2013. — С. 6—8. — 53 с. — ISBN 9781301554980.
  59. 1 2 Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. — М.: Индрик, 1997. — 910 с. — (Традиционная духовная культура славян. Современные исследования). — ISBN 5-85759-056-6.
  60. 1 2 Коринфский А. А. Март-позимье // Народная Русь (Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа). — М.: Издание книгопродавца М. В. Клюкина, 1901. — С. 172—173.
  61. 1 2 3 Некрылова А. Ф. Круглый год. Русский земледельческий календарь. — М.: Правда, 1991. — 496 с. — ISBN 5-253-00598-6.
  62. Ермолин Е. А. «Рудименты язычества» в народной культуре ярославского Верхневолжья // Ярославский педагогический вестник. — 2015. — № 6. — С. 321. — ISSN 1813-145X.
  63. Быличка как жанр фольклора и её современные судьбы // Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири / Сост. и комм. В. П. Зиновьев. — Новосибирск: Наука, 1987. — С. 399. — 400 с. — 75 000 экз.
  64. 1 2 3 4 Любова Е. Ю. Мифологема «русалка» в говорах Нижегородской области // Научный диалог. — 2015. — 12 (48). — С. 111—113. — ISSN 2227-1295.
  65. 1 2 Фоминых Т. Мифонимы-феминнотивы в историко-семасиологическом, этнокультурном и функциональном аспектах: Кикимора // Классика и современность: сборник научных трудов молодых ученых-филологов / Под ред. Т. В. Сенькевич. — Брест: Брестский государственный университет имени А. С. Пушкина, 2011. — С. 276—277. — 333 с. — ISBN 978-985-473-728-7.
  66. 1 2 3 4 5 6 Хань Цзинхуэй. Традиционные «домашние духи» в современном лингвокультурном пространстве // Мир русского слова. — 2011. — № 2. — С. 42. — ISSN 1811-1629.
  67. 1 2 3 4 5 Чернева Н. О прецедентных единицах русской народной сказки // Чуждоезиково обучение. — Година XL, книжка 4. — 2013. — С. 568.
  68. 1 2 Шишара 2 // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882. — Т. 4. — С. 656.
  69. 1 2 3 4 5 6 7 Ухова И. В. Кикимора — мифологический и литературный персонаж // Славянский сборник. Материалы XI Всероссийских (с международным участием) Славянских чтений «Духовные ценности и нравственный опыт русской цивилизации в контексте третьего тысячелетия», проведённых 29-30 мая 2012 года / Глав. ред. Н. А. Паршиков; науч. ред. и сост. Н. А. Переверзева. — Орёл: Орловский государственный институт искусств и культуры, 2014. — С. 26—33. — 234 с. — ISBN 978-8-91468-148-4.
  70. 1 2 Мусий В. Б. Миф в художественном освоении мировосприятия человека литературой эпохи предромантизма и романтизма. — Одесса: Астропринт, 2006. — 432 с. — ISBN 966-318-557-0.
  71. Мусій В. Б. Міфопоетична парадигма в російській преромантичній і романтичній прозі 20 — 40-х років XIX століття: автореф. дис… д-ра філол. наук / Київ. нац. ун-т ім. Т. Шевченка. — К., 2009. — 40 с.  (укр.)
  72. Мейзерська Т. Міф у площині літератури преромантизму й романтизму // Слово і Час. — 2007. — № 12. — С. 73.  (укр.)
  73. 1 2 Тиманова О. И. Мифологические персонажи восточнославянского фольклора и особенности их воплощения в «малороссийских былях и небылицах» О. М. Сомова // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). — 2007. — № 3. — С. 49—53. — ISSN 1997-5996.
  74. Мусий В. Б. «Светославич, вражий питомец» А. Ф. Вельтмана как роман-миф // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 91. — С. 84—86.
  75. Клишина А. Р. Народные представления о нечистой силе в рассказе Н. С. Лескова «Пугало» // Молодёжь в науке: новые аргументы. Сборник научных работ III Международного молодёжного конкурса. — Липецк: Аргумент, 2016. — С. 98. — 168 с. — ISBN 978-5-9906325-8-5.
  76. Дементьева А. А. «Женский миф» в романе А. М. Ремизова «Иверень» // Учёные записки Петрозаводского государственного университета. Общественные и гуманитарные науки. — 2015. — Т. 1 (148), № 3. — С. 94.
  77. Ухова И. В. Славянская мифология и искусство: проблемы взаимоотношения и аспекты исследования // Веснік Беларускага дзяржаўнага універсітэта культуры. — 2003. — № 2. — С. 36—41.
  78. Чупахина Т. И. Символическое и архетипическое в русской музыкальной культуре // Сборники конференций НИЦ Социосфера. — 2011. — № 9. — С. 249.
  79. Макарова В. К. Сказка в музыке русских композиторов: А. К. Лядов: 5 класс // Музыка в школе. — 2011. — № 1. — С. 42—45. — ISSN 2072-0440.
  80. 1 2 Гануделёва Н. Г. Отражение персонажей славянской мифологии в русской музыке 19-20 веков // Jazyk a kultúra. — 2012. — 9. — ISSN 1338-1148.
  81. Михеева Л. Анатолий Константинович Лядов. Оркестровые сочинения: Кикимора. Гармония. Проверено 23 июня 2016.
  82. Маркелова Е. Е. Символика волшебной сказки в произведениях русского модерна // Культура. Духовность. Общество. — 2013. — № 4. — С. 34.
  83. 1 2 3 4 5 6 Максимов А. Записки сталкера: Пляски болотной кикиморы. Комментарий эксперта // Аргументы и факты — Смоленск. — 30 июля 2013.
  84. Кузнецова И. В. Семантика демонологемы в русском языковом сознании // Политическая лингвистика. — 2005. — № 16. — С. 180. — ISSN 1999-2629.
  85. 1 2 3 Кирилова И. В. Сакральная символика традиционной народной культуры как средство воздействия в политическом дискурсе // Политическая лингвистика. — 2011. — № 1. — С. 136. — ISSN 1999-2629.
  86. Хвостов А. А. Истоки жанра ужаса в детской литературе // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Социология. Политология. — 2011. — Т. 11, № 3. — С. 40. — ISSN 1818-9601.
  87. Матвеева Т. В. Псих ненормальный и змея подколодная (о полнозначных словах в роли интенсификатора) // Ежегодник Научно-исследовательского института русской культуры Уральского государственного университета. 1995—1996. — Екатеринбург: УрГУ, 1997. — С. 87—91. — ISBN 5-88664-021-5.
  88. Смирнов Ю. И. Кикимора // Славянские мифы. — СПб.: Паритет, 2009. — С. 125. — ISBN 978-5-93437-232-4.
  89. 1 2 3 Сапковский А. Бестиарий Анджея Сапковского: Кикимора // Нет золота в Серых Горах / Пер. Е. Вайсброта. — М.: АСТ, 2002. — ISBN 5-17-011011-1.
  90. Пухова Т. Ф. Указатель сюжетов, мотивов, их вариантов в сборнике «былички и бывальщины Воронежского края» // Народная культура и проблемы её изучения. Сборник статей. Материалы научной региональной конференции 2008 г.. — Воронеж: Воронежский государственный университет, 2009. — С. 28. — 280 с. — (Афанасьевский сборник. Материалы и исследования. Вып. VII). — ISBN 978-5-98222-484-2.
  91. 1 2 Барковская Н. В. Сказовое повествование в рассказе М. Осоргина «Пирог с Адамовой головою» // Филологический класс. — 2004. — № 11. — С. 98. — ISSN 2071-2405.
  92. 1 2 Чаплыгина Ю. А. Мифологический анализ произведения как фактор литературного развития читателя (на материале славянской мифологии). Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук / Курский государственный университет. — 2015. — С. 92—93.
  93. Гжись Х. Между фольклором и художественной литературой: Сорочьи и Русалочьи сказки А. Н. Толстого // Проблеми сучасного літературознавства. — 2015. — № 20. — С. 106—107. — ISSN 2312-6809.
  94. Дзивиш М. Авторские названия фантастических существ в повестях Анджея Сапковского и их переводах на русский язык // Філологічні науки. — 2010. — Вып. 2. — С. 135.
  95. Развадовская Н. А. Фэнтези А. Сапковского: переплетение мифа и сказки // Весцi БДПУ. Серыя 1. Педагогіка. Псіхалогія. Філасофія. — 2015. — № 2. — С. 69. — ISSN 1818-8559.
  96. Статья «Кикимора» на Ведьмак Вики
  97. Шаповалова Н. Г. Игровая тональность как один из принципов речевого общения героев современной отечественной мультипликации // Русская устная речь: материалы Всероссийской научной конференции с международным участием «II-е Баранниковские чтения. Устная речь: русская диалектная и разговорно-просторечная культура общения» (г. Саратов, СГУ, 18-19 ноября 2015 г.). — Саратов: Амирит, 2016. — С. 114. — ISBN 978-5-9907728-3-0.
  98. Урусов К. Когда смерть пирует // На страже Родины. — 02.03.1991. — С. 5.
  99. Владимиров О., Крыков В. Скоро сказка сказывается // Советский патриот. — февраль 1991. — № 6. — С. 11.
  100. Позднева Л. В поисках живительного родника // Советская Россия. — 01.08.1991. — № 149 (10600). — С. 7.
  101. Дейнекина М. Театр, преданный Отечеству // Встреча : Журнал Министерства культуры России. — 2003. — № 4. — С. 34. — ISSN 0130-2833.
  102. 1 2 Драчева Ю. Н. Использование языка традиционной народной культуры в масс-медиа региона (на примере вологодского бренда «Дед Мороз») // Народная речь Вологодского края: между прошлым и будущим. — Вологда: Легия, 2015. — С. 216—217. — 256 с. — ISBN 978-5-89791-135-6.
  103. Петрова Н. С. Кикимора Вятская и Кощей Тверской, или Фейклорная карта России // Фольклор XXI века: Герои нашего времени: сборник статей / Сост. М. Д. Алексеевский. — М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2013. — С. 30—38. — 352 с. — ISBN 978-5-86132-112-9.

Литература[править | править вики-текст]

Литература на русском языке

Литература на других языках

Сборники мифологических рассказов