Одиссей

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Одиссей
Όδυσσεύς
Odysseus Tiresias Cdm Paris 422 n2.jpg
Одиссей, получающий наставления Тиресия, Краснофигурная роспись на кратере.
IV век до н. э.
Мифология Древнегреческая мифология
Тип Греция
Греческое написание Όδυσσεύς
Латинское написание Ulysses (Улисс)
Пол мужской
Занятие царь Итаки
Отец Лаэрт
Мать Антиклея
Супруга Пенелопа
Дети Телемах, Полипорт, Телегон, Ардей, Латин, Авзон, Агрий, Навсифой, Навсиной, Полипойт, Эвриал, Ром
Commons-logo.svg Иллюстрации на Викискладе

Одиссе́й (др.-греч. Ὀδυσσεύς; лат. Ulysses, Ули́сс) — персонаж древнегреческой мифологии, царь Итаки, сын Лаэрта и внук знаменитого вора Автолика, отличавшийся умом и хитростью. Был вынужден принять участие в Троянской войне, в ходе которой погубил своего врага Паламеда. Именно Одиссей придумал, как взять Трою. Его путь домой по окончании войны затянулся на десять лет из-за гнева Посейдона и разнообразных злоключений; в ходе плавания Одиссей столкнулся с киклопом-людоедом Полифемом, с волшебницей Киркой, превращавшей путников в свиней, прошёл между чудовищами Скиллой и Харибдой, смог услышать песни сирен и не погибнуть при этом, спуститься в Аид и вернуться в мир живых. Семь лет он провёл, тоскуя по дому, на райском острове Калипсо, пока благодаря вмешательству олимпийски богов не смог продолжить путь. Сделав короткую остановку в стране феаков, Одиссей вернулся на родину, где его ждали верная жена Пенелопа и сын Телемах. Он перебил буйных женихов Пенелопы, а потом отправился в изгнание в Эпир. Согласно одной из версий мифа, Одиссей погиб на Итаке от руки собственного сына Телегона. По другим версиям, он умер своей смертью либо в Эпире, либо в Этолии, либо в Этрурии.

Одиссей стал одним из героев «Илиады» и центральным персонажем другой поэмы Гомера, «Одиссеи», рассказывающей о его долгом возвращении на родину. В этом эпосе он преодолевает все опасности благодаря своему уму и душевной стойкости. Одиссей действует также в ряде киклических поэм, греческих и римских трагедий (в их числе сохранившиеся «Филоктет» и «Аякс» Софокла, «Гекуба» Еврипида, «Троянки» Сенеки). Он стал популярным персонажем античного изобразительного искусства. После долгого забвения интерес к Одиссею ожил в начале Нового времени, когда поэмы Гомера снова стали читать. Словом «одиссея» стали называть любое долгое странствие, обычно сопровождаемое разного рода трудностями и превратностями судьбы. Царя Итаки часто изображали художники Возрождения, XIX века. Он фигурирует во множестве литературных произведений, от «Божественной комедии» Данте до фантастических романов начала XXI века. На аналогиях с «Одиссеей» построен роман Джеймса Джойса «Улисс».

Учёные видят в Одиссее фольклорного хитреца, возможно, связанного с доэллинским населением Южных Балкан. Изначально это мог быть образ сказочного героя-путешественника, на более поздней стадии обогащённый чертами страдальца и человека, тоскующего по далёкому дому. Одиссей постепенно вошёл в троянский мифологический цикл и стал героем-воином, который в отличие от других побеждает с помощью не только силы, но и разума.

Имя[править | править код]

В античных источниках встречается множество вариантов имени Одиссея: в поэмах Гомера это Ὀδυσσεύς или Ὀδυσεύς, на амфорах архаического периода — Ὀλυτές, Ὀλυτεύς, Ὀλυττεύς, Ὀλυσεὺς и другие[1]. В науке есть разные мнения о том, являются ли гомеровские варианты, с буквой δ, более старыми либо эти две группы имён изначально были связаны с разными регионами Греции и разными диалектами древнегреческого языка. Латинизированная форма имени, Ulixes/Ulisses (русская транскрипция — Улисс), по одной из версий, связана с тем вариантом, который имел хождение на западе и юге Балканской Греции; этрусская, Utuse/Uthuse/Uthuste/Uthuzte, — с ионийской вариацией[2][3].

По значению древние греки связывали имя Одиссей с глаголом odyssao — «гневаться», «ненавидеть». Согласно Гомеру, именно это значение имел в виду Автолик, когда давал имя своему новорождённому внуку. Василий Жуковский в русском варианте «Одиссеи» дал перевод «сердитый»[4], но в действительности древнегреческое причастие, ставшее именем героя поэмы, могло иметь два разных значения: активное («разгневавшийся», «возненавидевший») и пассивное («испытавший на себе гнев», «ненавидимый»). В первом случае это ненависть Одиссея к женихам Пенелопы, во втором — ненависть некоторых богов к Одиссею. В поэме в ряде мест имеется в виду второй вариант[5], из-за чего некоторые исследователи говорят об Одиссее как о «ненавистном богам»[6]. Существует альтернативное мнение о том, что имя содержит оба значения сразу[5]. Антиковед Виктор Ярхо осторожно констатирует, что «имя Одиссея не получает удовлетворительного объяснения из древнегреческого языка»: греки могли воспринять сказания об этом герое у своих предшественников на юге Балкан и дать имени своё толкование[7].

В мифологии[править | править код]

Происхождение[править | править код]

Одиссей и Диомед крадут коней убитого ими Троянского царя Реса. Краснофигурная роспись на ситуле, 360 год до н. э.

Родителями Одиссея античные авторы единодушно называют Лаэрта и Антиклею. По обеим линиям герой происходит от Зевса. Отец Одиссея, царь Итаки, участник Калидонской охоты и плавания аргонавтов, был сыном Аркесия и Халкомедусы. О генеалогии Аркесия источники рассказывают по-разному: это был сын либо Зевса и Эвриодии[8], либо Кефала и Прокриды[9]. В свою очередь Прокрида принадлежала к афинскому царскому дому (дочь Эрехтея), а Кефал был или внуком Эола, царя Фокиды, или сыном бога Гермеса[10][11][12].

Мать Одиссея, Антиклея, была дочерью Автолика, известного разбойника и вора, «славного хитрым притворством и клятв нарушением»[13], сына Гермеса. Согласно одной из версий мифа, ещё один выдающийся хитрец, коринфянин Сизиф, изнасиловал Антиклею незадолго до её замужества, чтобы наказать Автолика за похищение его коров, и стал настоящим отцом Одиссея (один из схолиастов Софокла утверждает даже, что Сизиф и Антиклея были женаты)[14]. С такой генеалогией связаны хитрость Одиссея, его практицизм, умение найти выход из любой ситуации[6].

В роду царей Итаки традиционно был только один мужчина на каждое поколение; и Одиссей тоже был единственным сыном[15]. У Гомера упоминается его сестра Ктимена[16], у поздних античных авторов — ещё одна сестра, которую звали либо КаллистоЛисимаха), либо Факе («Чечевица» — у Мнасея из Патр)[17][12].

Ранние годы[править | править код]

По данным большинства античных авторов, Одиссей появился на свет на Итаке. Только Истр пишет, что Антиклея родила сына по дороге с родного Парнаса в царство мужа, в окрестностях Алалкомен в Беотии, из-за чего впоследствии Одиссей назвал Алалкоменами ещё один город, у себя на родине. Версия Истра могла быть попыткой согласовать между собой разные мифы об Одиссее, существовавшие на западе Греции и в Беотии[12]. Согласно Гомеру, Автолик приехал в гости к дочери и зятю, как раз когда его внук появился на свет; именно дед и дал младенцу имя[18].

Информация о юности Одиссея содержится только в ряде отрывочных сообщений у Гомера[19]. В детстве Лаэртид получил от отца в подарок множество деревьев в саду: 13 груш, 10 яблонь и 40 смоковниц[20]. Повзрослев, он навестил своего деда на Парнасе и получил от него обещанные богатые подарки. Охотясь на вепря вместе со своими дядями (сыновьями Автолика), он был ранен в ногу над коленом, и рубец от этой раны остался на всю жизнь[21]; место, где это произошло, показывали путешественникам ещё во II веке н. э. (тогда там стоял дельфийский гимнасий)[22]. По поручению отца и геронтов Одиссей предпринял поездку в Мессену, чтобы потребовать компенсацию за 300 быков, которых мессенцы похитили вместе с пастухами. В этом городе он встретил царя Эхалии Ифита, приехавшего по схожему делу. Два героя подружились и обменялись подарками: Одиссей получил лук, из которого впоследствии стрелял по женихам[23]. Кроме того, Лаэртид ездил в город Эфира (предположительно в Феспротии), чтобы попросить у тамошнего царя Ила, сына Мермера, яд для стрел. Услышав отказ, он получил желаемое от царя тафийцев Анхиала[24][25].

В какой-то момент Лаэрт уступил Одиссею царскую власть. О причинах такого шага ничего не известно; передача власти произошла до начала Троянской войны, то есть более чем за 20 лет до времени действия «Одиссеи», когда Лаэрт наверняка был ещё относительно молодым и крепким мужчиной[26]. Известно, что Одиссей повелевал, помимо Итаки, Кефалленией[27][28] и Закинфом[29] и был «несказанно богат»[30].

Начало Троянской войны[править | править код]

В связи со своей женитьбой Одиссей оказался вовлечён в общегреческие дела. Гесиод[31], Псевдо-Аполлодор[32] и Гай Юлий Гигин[33] пишут, что царь Итаки был одним из многочисленных женихов Елены, дочери Леды и либо спартанского царя Тиндарея, либо самого Зевса. Эта девушка превосходила красотой всех женщин, а потому на её руку претендовали герои со всей Греции. Тиндарей не решался выбрать зятя, поскольку боялся, что отвергнутые женихи станут его врагами. Тогда Одиссей в обмен на обещание руки царской племянницы Пенелопы дал ему спасительный совет: обязать всех женихов поклясться, что они «друж­но высту­пят на помощь, если избран­ный жених под­верг­нет­ся опас­но­сти в свя­зи с пред­сто­я­щей свадь­бой»[34]. Такая клятва была дана всеми, включая царя Итаки, над тушей принесённого в жертву коня[35]. Мужем Елены стал Менелай, а Одиссей получил Пенелопу[36].

Ферекид изложил альтернативную версию мифа, согласно которой Одиссей изначально претендовал на руку Пенелопы: Лаэрт узнал, что эта девушка превосходит остальных гречанок красотой и умом, а потому захотел женить на ней сына[26]. Претендентов было много, и отец Пенелопы Икарий (брат Тиндарея) устроил для них состязания в беге. Победителем стал Одиссей[37]. Новоявленный тесть, не желая расставаться с дочерью, долго упрашивал Одиссея остаться жить в Спарте; получив отказ, он начал умолять Пенелопу остаться с ним. Даже когда новобрачные отправились в путь, Икарий долго шёл за их колесницей, продолжая упрашивать дочь. В конце концов Одиссею пришлось потребовать от жены сделать окончательный выбор: или он, или отец. Та ничего не ответила и только закрыла своё лицо покрывалом, после чего супруги продолжили свой путь[38][39].

Позже Елена была похищена троянским царевичем Парисом. Менелай объездил всю Грецию, чтобы призвать героев, связанных клятвой, к участию в походе на Трою; на Итаке он появился вместе со своим братом Агамемноном (царём Микен) и евбейским царевичем Паламедом. Одиссей не хотел участвовать в войне, так как ему было предсказано, что домой он вернётся одиноким и нищим спустя двадцать лет. Потому он притворился безумным. Перед гостями царь Итаки предстал в войлочной крестьянской шапке, пашущим поле (в плуг были впряжены вол и осёл) и засевающим его солью. Но Паламед перехитрил Одиссея: он положил на землю перед плугом новорождённого сына мнимого безумца, Телемаха, и Одиссею пришлось поднять младенца с земли[40] (по другой версии, Паламед замахнулся на Телемаха мечом[41]). Так было доказано, что он в здравом уме[42][43].

Теперь Одиссею пришлось самому участвовать в сборе сил. Совместно с Менелаем он отправился на Кипр и добился от местного царя Кинира клятвы прислать под Трою 50 кораблей. Потом его путь лежал на Скирос, где спрятался мирмидонский царевич Ахилл: согласно оракулу, без этого героя взятие Трои было невозможно, а самому Ахиллу была предсказана ранняя гибель в случае участия в войне. Потому мать царевича, Фетида, спрятала его на Скиросе, где он жил в царском дворце, переодетый в женское платье. Одиссей хитростью заставил Ахилла выдать себя: он разложил во дворце дары (драгоценности, одежду, а между ними меч и щит) и предложил женщинам выбрать что-нибудь на свой вкус. Внезапно зазвучал сигнал боевой трубы, и Ахилл схватил оружие. После этого и ему пришлось примкнуть к антитроянскому союзу[44]. Согласно альтернативной версии, мирмидонский царевич не прятался, и Одиссею, посетившему его во Фтиотиде, не пришлось идти на какие-либо ухищрения[45].

По поручению Агамемнона Одиссей похитил трёх дочерей Ания, царя Делоса, которые могли превращать всё, к чему прикасались, в вино, зерно и масло. Впрочем, сёстрам удалось бежать[46][47][48]. После этого Одиссей присоединился к грекам, сконцентрировавшим объединённый флот у Авлиды. Продолжить плавание к берегам Малой Азии не удавалось много дней из-за встречного ветра; выяснилось, что необходимо умилостивить богов, принеся им в жертву дочь Агамемнона Ифигению, и именно Одиссею выпало ехать за царевной в Микены. Он обманул мать девушки, Клитемнестру, сказав ей, будто Ифигения будет выдана замуж за Ахилла[49][50]. Царевна была принесена в жертву (либо Артемида в последний момент заменила её ланью), и после этого подул попутный ветер[51][52].

На пути к Геллеспонту, на Лесбосе, Одиссей одержал победу в борьбе над местным царём Филомелидом[53][54]. Именно по вине царя Итаки, как пишут некоторые античные авторы[55][56], на Лемносе был брошен Филоктет с незаживающей и зловонной раной[57]. Наконец, Одиссей стал одним из трёх послов (наряду с Менелаем и Паламедом), которые до начала боевых действий отправились в Трою и потребовали вернуть Елену и похищенные вместе с ней сокровища. Троянцы ответили решительным отказом и даже хотели перебить послов, но Антенор помешал им это сделать[58][59].

Под Троей[править | править код]

Осада Трои затянулась на десять лет. О действиях Одиссея в первые девять лет войны известно только одно: он погубил Паламеда. Согласно Сервию, царь Итаки счёл себя оскорблённым, когда Паламед оказался более удачлив в поисках пшеницы для войска; согласно схолиасту Еврипида и Диктису Критскому, Паламед был слишком популярен у греков, что вызывало ненависть у Агамемнона, Диомеда и Одиссея[60][61]; «все поэты», согласно Сократу в изложении Ксенофонта, утверждали, что Одиссей завидовал уму Паламеда[62]; Вергилий пишет, что Паламед был слишком миролюбив, а потому опасен для главных вождей ахейцев[63]. Наконец, Гигин сообщает, что Одиссей ненавидел Паламеда с тех пор, как тот заставил его принять участие в Троянской войне[64].

Согласно наиболее влиятельной версии мифа, Одиссей убедил Агамемнона, что всё греческое войско должно на день покинуть лагерь. В шатре Паламеда он зарыл золото, а потом, когда воины вернулись, поручил одному пленному фригийцу доставить письмо, написанное якобы царём Трои Приамом Паламеду. Фригиец был по его приказу убит прежде, чем нашёл адресата; найденное при нём послание принесли Агамемнону, и тот прочёл: «Паламеду шлёт Приам…» Далее в письме перечислялись зарытые ценности. Царь Микен приказал провести обыск, и одиссеево золото было найдено. Греки, убеждённые в том, что Паламед изменил общему делу, побили его камнями[64][65][66].

По другой версии, Одиссей и Диомед просто убили Паламеда: или утопили во время рыбалки[67], или сказали ему, будто нашли клад на дне колодца, спустили его туда и забросали камнями[61]. В любом случае гибель Паламеда стала причиной несчастий для многих греческих царей: его отец Навплий и брат Ойак, не получив от Агамемнона законного возмещения, начали ездить по Греции и рассказывать жёнам героев, находившихся под Троей, что те нашли себе наложниц, которых хотят по возвращении домой сделать царицами. Под влиянием таких рассказов одни женщины кончали с собой, а другие заводили любовников и начинали строить планы убийства мужа[68][69]. Согласно Флавию Филострату, и гнев Ахилла на греков был связан не с потерей Брисеиды, а с убийством Паламеда[70].

Одиссей участвовал вместе с Аяксом Теламонидом в схватке над телом Ахилла[71] и, согласно Диктису Критскому, убил при этом двух сыновей Приама — Арета и Эхеммона[72]. Квинт Смирнский перечисляет ещё нескольких знатных троянцев, убитых Одиссеем в этом бою; сам царь Итаки был ранен в колено, но не отступил[73]. Согласно Антисфену, Аякс отстоял в схватке тело Ахилла, а Одиссей — его оружие; сам Аякс у того же автора утверждает, будто Одиссей осознанно выбрал для защиты менее ценную добычу. Но Софокл и Овидий уверены, что царь Итаки спас от врага и оружие, и тело Ахилла[74][75][76].

После боя Одиссей и Аякс заявили о своих претензиях на доспехи Ахилла (в античной литературе этот эпизод известен как «Спор об оружии»). Каждый из них пытался доказать, что он более отважен и могуч и внёс больший вклад в защиту тела и доспехов погибшего. Победителем в этой распре стал Одиссей, причём античные авторы по-разному излагают детали: решение было принято или верховным вождём Агамемноном, не любившим Эакидов (к этому роду принадлежали и Аякс, и Ахилл)[77], или собранием всех греческих вождей, или даже троянскими пленными, которые сказали, кто из этих двоих нанёс им больший урон. Существует версия, что по предложению Нестора греческие лазутчики подслушивали у стен Трои и узнали непредвзятое мнение врагов: одна девушка сказала, что всю мощь троянского удара в бою над ахилловым телом принял на себя именно Одиссей[78]. Эта троянка говорила так, выполняя волю Афины, которая была на стороне царя Итаки[79].

Для Аякса это решение стало тяжёлым ударом. В ту же ночь он решил отомстить, но, лишённый Афиной разума, принял за греческих вождей стадо коров и овец. Аякс перебил множество животных, а одного белоногого барана, принятого им за Одиссея, привязал к столбу и начал стегать недоуздком и бранить во всеуслышание. Придя в себя, он покончил с собой. Агамемнон приказал было не хоронить его тело, но Одиссей вмешался и уговорил царя Микен отменить этот запрет[80].

Взятие Трои[править | править код]

Ко времени «спора над оружием» осада Трои шла уже более девяти лет, и греки начали терять надежду на победу. Одно из новых предсказаний гласило, что необходимо захватить в плен приамида Гелена, который знал тайные оракулы, защищавшие Трою. Одиссей это сделал (по другой версии, Гелен сам перебежал к грекам). Выяснилось, что город можно будет взять ближайшим летом, если в греческий лагерь будет привезена хотя бы одна кость Пелопа, если в осаде примет участие сын Ахилла Неоптолем и если у греков будет гераклов лук, которым владел брошенный когда-то на Лемносе Филоктет. Согласно альтернативной версии, Гелен попал в плен, уже когда Филоктет был под Троей и соответственно третьим пунктом было похищение из города палладиума — священной статуи Афины[81].

В любом случае Одиссею пришлось совершить поездку на Лемнос (совместно с Диомедом[82][83] или Неоптолемом[84]) и уговорить Филоктета присоединиться к войску. На Скирос за Неоптолемом отправился тоже он. Сын Ахилла охотно последовал за ним — противодействие Одиссей встретил только со стороны матери Неоптолема Деидамии и её отца, царя Ликомеда. Вернувшись к стенам Трои, царь Итаки отдал Неоптолему доспехи Ахилла (впрочем, поздние античные авторы пишут, что эти доспехи Одиссей потерял уже позже, в кораблекрушении у берегов Сицилии)[85].

Дважды Одиссей смог проникнуть в осаждённую Трою. В первый раз он предварительно иссёк себе спину бичом и нарядился в нищенское рубище. В городе Одиссей был узнан Еленой, но она его не выдала и даже предоставила на время приют; собрав важные данные и убив нескольких троянцев, он вернулся к своим[86][87]. Во второй раз Одиссей пробрался в Трою вместе с Диомедом, чтобы украсть палладиум. По одной версии, герои прошли через узкий и грязный потайной ход и перебили стражу, после чего благополучно вынесли статую Афины; по другой, им пришлось перелезать через стену. Автор «Малой Илиады» сообщает, что лестница была короткой, а потому Диомед забрался на плечи Одиссею и один перелез через стену и вынес палладиум. Одиссей решил убить его, чтобы присвоить себе всю славу, но Диомед увидел приближающуюся к нему тень и смог разоружить своего товарища[88][89].

Троянский конь на миконской вазе, 670 год до н. э.

Взять Трою греки смогли благодаря деревянному коню, и эту хитрость большинство источников приписывает Одиссею. Именно царь Итаки придумал на время отвести армию (якобы окончательно уставшую от войны) и оставить в качестве подарка троянцам огромного деревянного коня, внутри которого должны были спрятаться самые храбрые из греков. Одиссей сам выбрал храбрецов и забрался в коня вместе с ними; его выбрали старшим[90]. Троянцы поверили, что враг ушёл, и затащили «подарок» в город. Когда вокруг коня ходила Елена, называя греков по именам и подражая при этом голосам их жён, именно Одиссей не позволил Менелаю, Тидею и Антиклу отозваться (последнему он зажимал рот, пока Елена не ушла, и согласно поздней версии мифа даже задушил его)[91][92][93][87].

Ночью греки выбрались из коня, перебили стражу и открыли ворота для основных сил, которые всё это время ждали на кораблях неподалёку. Одиссей, уже бывавший в Трое, повёл Менелая к дому Деифоба (очередного мужа Елены); пока те сражались друг с другом, царь Итаки перебил остальных троянцев, бывших в доме. Потом Одиссей спас от смерти двух сыновей Антенора, тайного друга греков[94][95]. Согласно «Киприям», в ту же ночь Одиссей и Диомед смертельно ранили дочь Приама Поликсену. Сестра последней Кассандра была изнасилована Аяксом Оилидом в храме Афины, и Одиссей предложил ахейцам побить святотатца камнями[96], но тот спасся благодаря ложной клятве[97][98].

На совете, где решалась судьба многочисленных пленников, Одиссей предложил убить сына Гектора Астианакса, который был тогда ещё ребёнком. По данным некоторых авторов, он и сбросил царевича со стены (в других версиях фигурируют Неоптолем и Менелай). Из пленных троянок Одиссею, согласно Еврипиду, досталась вдова Приама Гекуба. Она вскоре была убита, потому что обвиняла ахейцев в святотатстве и жестокости[99][100].

Путь домой: от Трои до Аида[править | править код]

После взятия Трои братья Атриды рассорились, и всё войско ахейцев распалось на две части. Одиссей примкнул к Менелаю и поплыл с ним домой, но на острове Тенедос начались новые раздоры, из-за которых царь Итаки уплыл к Агамемнону. Позже он начал самостоятельное плавание к родным берегам. Итакийцы высадились на время в земле киконов во Фракии, где взяли штурмом город Исмар. Потом благодаря сильному северо-восточному ветру они пересекли за четыре дня всё Эгейское море. Их попытка обогнуть Малею и повернуть на север, к Итаке, не удалась: шторм забросил корабли к берегам страны лотофагов. Попробовать лотос в этой стране было достаточно, чтобы навсегда забыть родину, но Одиссей вовремя заметил эту опасность и спешно продолжил путь[101][102][103].

Одиссей и его спутники прокалывают глаз циклопу Полифему. Чёрнофигурная роспись, 565—560 годы до н. э.

Вскоре царь Итаки причалил к большому лесистому острову, на котором водилось много коз. С частью спутников он отправился исследовать эту землю и забрёл в пещеру, оказавшуюся жилищем киклопа Полифема — одноглазого великана-людоеда, сына Посейдона. Полифем, увидев непрошеных гостей, затворил выход из пещеры огромным камнем. Он съел двух ахейцев, а на следующий день — ещё четверых, и только после этого Одиссей придумал, как спастись. Он напоил киклопа неразбавленным вином, а когда тот заснул, пронзил его единственный глаз огромным заострённым колом. Сбежавшимся на крики соплеменникам Полифем рассказал, что его ослепил Никто (именно так представился ему Одиссей при встрече), так что им не пришло в голову искать виновников случившегося. Наутро киклоп откатил в сторону камень, чтобы выпустить овец на пастбище, и ахейцы смогли выбраться вместе с животными. Уже взойдя на борт корабля, Одиссей издевательски попрощался с Полифемом и назвал ему своё имя[104][105][106]:

Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит,
Как истреблён твой единственный глаз, ты на это ответствуй:
Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта
Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой.

Гомер. Одиссея, IX, 502-505.[107]

Полифем, услышав это, взмолился к отцу, чтобы Одиссей прибыл домой только после многих напастей, потеряв все корабли и всех спутников. Дальнейшие события показали, что Посейдон услышал эту молитву[108][105][109].

Одиссей, двигаясь на север, достиг острова Эола, господина над ветрами. Последний принял его с почётом на целый месяц, а перед расставанием вручил мех, в котором были заключены все ветры, кроме западного — Зефира. Именно Зефир должен был обеспечить итакийцам спокойное возвращение на родину. После девяти дней плавания флотилия приблизилась к берегам Итаки, но тут случилось непредвиденное: спутники Одиссея решили, что в мехе он прячет полученные от Эола золото и серебро; дождавшись момента, когда царь уснул, они открыли мех и выпустили ветры наружу. Вскоре корабли, гонимые бурей, снова оказались у Эолова острова. Эол понял, что Одиссей настроил против себя могущественное божество, и отказался ему помогать[110][111][112].

Одиссей у волшебницы Кирки. Краснофигурная роспись, 440 год до н. э.

Итакийцы снова поплыли на восток. Через семь дней они прибыли в страну лестригонов, но местные жители-великаны, оказавшиеся людоедами, забросали корабли с берега огромными камнями. Уйти в море смог только один корабль — тот, на котором был Одиссей. Следующую остановку путешественники сделали на острове Ээя, где жила волшебница Кирка (дочь Гелиоса). Двадцать итакийцев, сошедших на берег, были превращены Киркой в свиней; сохранил человеческий облик только друг Одиссея Еврилох, который смог вернуться на корабль. Одиссей отправился выручать спутников. На помощь ему пришёл Гермес, давший оберег — цветок моли, делавший бессильным злое волшебство. Кирка коснулась Одиссея своим жезлом со словами «Иди и свиньёю валяйся в закуте с другими», но он не превратился в свинью благодаря цветку и занёс над волшебницей свой меч. Та, поражённая случившимся, начала уговаривать гостя пощадить её и разделить с ней ложе. Одиссей уступил только после того, как Кирка поклялась не причинять ему зла и вернула человеческое обличье его товарищам[113][114][115].

На Ээе Одиссей прожил год. Только после этого итакийцы убедили своего царя продолжить путь на родину. Но прежде по настоянию Кирки Одиссей направился через Океан в Аид, чтобы узнать у тени прорицателя Тиресия свою судьбу. Путешественники достигли места впадения рек Коцит и Флегетон в Ахеронт; там они выкопали яму и принесли в жертву чёрного барана и корову. Души умерших начали слетаться в это место, чтобы выпить жертвенной крови, но Одиссей отгонял их обнажённым мечом, пока не появилась душа Тиресия. Напившись, она предупредила царя Итаки, что он не должен поднимать руку на стада Гелиоса (по другой версии — Гипериона). Если же это произойдёт, то все спутники Одиссея погибнут, а он вернётся домой один, там встретит «буйных людей», перебьёт их и будет вынужден снова оставить родину. В этом случае ему придётся странствовать, пока он не найдёт народ, который не знает моря, ни разу не видел корабли и не солил пищу[116][117][118].

Потом Одиссей поговорил с матерью, умершей от тоски по нему после начала Троянской войны. Антиклея рассказала, что Пенелопа ждёт мужа, проводя дни в печали, и что царский сан «никому от народа не отдан»[119]. Свою жажду утолили тени многих знаменитых женщин: Тиро, Антиопы, Алкмены, Леды, Ифимедеи и других. После них к жертвенной крови слетелись души товарищей Одиссея по Троянской войне. Агамемнон рассказал ему об обстоятельствах своей гибели и посоветовал причалить к Итаке тайно, чтобы избежать опасностей; Ахилл выслушал рассказ о великой славе его сына, Неоптолема. Аякс Теламонид, помнивший спор об оружии, не стал подходить к Одиссею, а Геракл посочувствовал Лаэртиду в его бедствиях[120]. Царь Итаки хотел дождаться других великих героев — Тесея и Пирифоя, — но услышал крики и испугался, что Персефона вышлет против него из мрака голову Медузы Горгоны, а потому спешно вернулся на корабль и уплыл[121][117].

Путь домой: от острова Кирки до Итаки[править | править код]

Одиссей, привязанный к мачте, чтобы не поддаться пению сирен. Фрагмент краснофигурной вазы. 480—470 годы до н. э.

Без приключений Одиссей добрался до Ээи, где его с радостью встретила Кирка. Выслушав рассказ волшебницы о грозящих ему в будущем опасностях, он отплыл в сторону Итаки. Вскоре путешественники приблизились к острову сирен — существ с телами птиц и лицами женщин, которые очаровывали всех проплывавших мимо своим пением, приманивали ближе, а потом убивали. Предупреждённый Киркой, Одиссей заранее приказал своим спутникам залепить уши воском, а его привязать к мачте, чтобы он мог без риска насладиться пением. Сирены пели так сладко, что Лаэртид знаками приказал гребцам развязать его; но те стали грести с удвоенной силой, а царя привязали ещё крепче[122][123][124].

Новая опасность угрожала Одиссею в проливе между двумя утёсами, на которых жили чудовища Харибда и Скилла. Первая трижды в день всасывала в себя огромное количество воды вместе с кораблями и людьми на них; вторая хватала с кораблей моряков (по шесть человек зараз) и пожирала их. В попытке спастись от Харибды Одиссей слишком приблизился к другому берегу, так что Скилла схватила шестерых его спутников. Прежде, чем это чудище вернулось, корабль прошёл через пролив[125][126][127].

Вскоре итакийцы оказались у берегов Сицилии, где паслись стада Гелиоса. Помня предостережение Тиресия, Одиссей заставил спутников поклясться, что они не будут убивать этих животных. Но после этого 30 дней дули неблагоприятные ветры, мешавшие продолжить путь; провизия с Ээи закончилась, а охота и рыбалка не принесли результатов. Поэтому итакийцы, дождавшись, пока Одиссей уснёт, убили нескольких быков и начали жарить их мясо. Лаэртид, проснувшись, пришёл в ужас, но ничего нельзя было исправить. Когда путники отплыли к Итаке, Зевс по просьбе Гелиоса наслал сильный встречный ветер, сломавший мачту, а потом поразил корабль молнией; все итакийцы погибли, и только Одиссей спасся, ухватившись за обломок корабля. Девять дней его носило по морю, пока волны не выбросили его на берег острова Огигия, на котором жила «светлокудрявая, сладкоречивая нимфа» Калипсо[128][129][130].

Там Одиссей провёл, по данным Гомера, семь лет (Гай Юлий Гигин пишет об одном годе[131], Аполлодор — о пяти годах, Овидий — о шести[132], Сервий — о десяти[133]). Калипсо делила с ним ложе, уговаривала стать её мужем и забыть Итаку, а взамен обещала бессмертие; но Лаэртид тосковал по дому и по своей семье[134]. Подолгу сидел он на берегу моря и вглядывался вдаль. Наконец, Зевс по просьбе Афины отправил на Огигию Гермеса в качестве вестника, и тот приказал Калипсо освободить гостя. Построив плот, Одиссей снова отправился в путь. После семнадцати дней спокойного плавания огромная волна, посланная Посейдоном, смыла путешественника в воду, но он смог выплыть и вернуться на плот. На помощь к нему пришла морская богиня Левкофея: она убедила Одиссея завернуться в подаренное ею чудотворное покрывало и снова прыгнуть в воду. Через два дня пловец, голый и выбившийся из сил, достиг берега острова Дрепана, принадлежавшего народу феаков. Он спрятался в роще у ручья и уснул[135][136][137][138].

Утром к ручью пришла Навсикая — дочь местного царя Алкиноя. Она играла со служанками в мяч, когда к ней вышел Одиссей, прикрывший наготу сухими ветками. «Умиленным словом» он успокоил напуганную царевну. Та взяла его под свою защиту и привела во дворец, где представила отцу. Одиссей рассказал Алкиною, его жене Арете и его приближённым историю взятия Трои и своих странствий. После этого феаки на своём корабле доставили Лаэртида на Итаку. Спящего, его положили на песок и уплыли[139][140][141].

На Итаке[править | править код]

Проснувшись, Одиссей не узнал родной остров. Он решил, что феаки его обманули. Но царю явилась Афина, которая объяснила ему, где он находится, и рассказала о происходящем на Итаке. Уже три года к тому моменту Пенелопе досаждали женихи, собравшиеся со всех окрестных островов (античные авторы называют их число — 112). Каждый из них, полагая, что Одиссей уже мёртв, рассчитывал жениться на Пенелопе и получить вместе с ней царскую власть. Царица под благовидными предлогами откладывала решение; женихи же чувствовали себя, как дома, в её дворце: пили царское вино, забивали и ели царских животных, совращали служанок. Афина посоветовала Одиссею до поры не открывать никому своё имя и придала ему облик старика[142][143][144].

Бонавентура Дженелли
Эвмей, Одиссей, сидящий у огня и Телемах у входа в хижину Эвмея.

Сначала Лаэртид нашёл приют у Евмея — старого свинопаса, сохранившего преданность царскому дому. В его хижине Одиссей встретился со своим сыном Телемахом, которому открылся (но попросил ничего не говорить матери). На следующий день он пришёл в обличье нищего в царский дворец. Там Одиссей стал свидетелем бесчинств женихов, победил в кулачном бою Ира (местного нищего, который попытался его прогнать), а вечером встретился с Пенелопой. Ей он представился критянином и рассказал, будто встречал её мужа в Эпире и что тот скоро вернётся домой. Пенелопа не поверила в близость встречи, но всё-таки приказала старой служанке Эвриклее омыть ноги гостю и устроить его на ночлег. Во время мытья ног Эвриклея узнала Одиссея по старому шраму; он приказал ей молчать[145][146].

Избиение женихов
Одиссей убивает бесчинствующих женихов. Краснофигурная роспись на скифосе, 450 год до н. э.

На следующий день Пенелопа объявила женихам, что готова стать женой одного из них — но только того, кто согнёт одиссеев лук и чья стрела пройдёт через двенадцать колец. Тут же началось состязание. Ни один из женихов не смог натянуть тетиву; тогда Одиссей, не обращая внимание на тяжкие оскорбления, взял лук и выстрелил из него через все кольца. Следующую стрелу он пустил в горло Антиною, самому дерзкому из женихов, и объявил собравшимся своё имя. Женихи бросились к стенам за оружием, но Телемах заранее унёс копья и щиты, как приказал ему отец. Началась схватка: Одиссей, стоя у главного входа в пиршественную залу, стрелял по врагам из лука, а те наступали на него с мечами. Телемах принёс из кладовой оружие для себя, Евмея и ещё одного верного слуги, Филойтия. В конце концов все женихи и их сторонники были перебиты. Двенадцать служанок, «поведеньем развратных» и «невежливых против царицы»[147], отмыли залу от крови, а потом их повесили во дворе[148][149].

Теперь Одиссей открылся, наконец, Пенелопе. Та подвергла его испытанию; только услышав подробный рассказ о том, как Одиссей когда-то изготовил супружеское ложе в стволе маслины, Пенелопа признала в нём мужа[150]. Потом царь нашёл в загородной усадьбе и отца, Лаэрта, который узнал его, получив «верный знак»[151][152].

Согласно альтернативной версии мифа, Пенелопа не дождалась Одиссея и вступила в близость либо со всеми женихами разом, либо с одним из них — Антиноем или Амфиномом (в результате родился Пан). Лаэртид, перебив женихов, неверную жену тоже убил[153] или выслал в Аркадию, к отцу[154]. Согласно третьей версии, он оставил Пенелопу в живых и сам покинул Итаку[155].

Поздние годы[править | править код]

В любом случае после избиения женихов Одиссей не смог зажить спокойной жизнью. Согласно классической версии мифа, к его дворцу пришла вооружённая толпа, состоявшая в основном из родственников убитых; царь вместе с сыном и отцом бросился в схватку и успел убить нескольких врагов, но богиня Афина заставила сражающихся остановиться. Дальше, по словам Гомера, «был укреплён союз меж царём и народом»[156]. Другие же источники сообщают, что итакийцы предложили царю соседнего Эпира Неоптолему рассудить их с Одиссеем. Неоптолем постановил, что Лаэртид должен на десять лет покинуть родину и передать царскую власть Телемаху, а родственники женихов за это время обязаны возместить ущерб, нанесённый царскому хозяйству[157][158][155].

Одиссей переправился в Эпир. Чтобы умилостивить Посейдона, как советовал ему когда-то Тиресий, он пешком двинулся через горы и шёл с веслом на плечах до тех пор, пока кто-то из местных жителей не закричал ему: «Что за блестящую лопату держишь ты на плече, чужеземец?». На этом месте (в Феспротии) Одиссей принёс в жертву Посейдону трёх животных и получил от него прощение. Вскоре он женился на местной царице Каллидике, потом во главе её войска выступил против племени бригов, но Аполлон остановил эту войну. Когда истёк срок изгнания, Одиссей вернулся на Итаку, которой правил к тому времени ещё один его сын Полипорт, воссоединился с Пенелопой и снова принял власть[158].

Согласно одной из версий мифа, в Эпире Одиссей сделал своей возлюбленной царицу Эвиппу, которая родила от него сына Эвриала. Последний, став взрослым, отправился на поиски отца. Он прибыл на Итаку в отсутствие Одиссея; Пенелопа поняла, кто он такой, и решила его погубить. Когда Одиссей вернулся, она сказала ему, будто юный чужестранец подослан, чтобы умертвить его, и Лаэртид убил Эвриала[159].

На родном острове Одиссей и погиб. Оракул гласил, что царь падёт от руки собственного сына — именно поэтому Телемаху, пока его отец был в Феспротии, пришлось удалиться в изгнание на Кефаллению. Но убийцей стал другой сын Одиссея. Телегон, рождённый Киркой, отправился на поиски отца и высадился на Итаке, думая, что это Керкира. Царь вышел на защиту своего острова, и в схватке Телегон нанёс ему смертельную рану копьём с шипом ската. Узнав, кого он убил, Телегон отвёз тело отца к матери. Позже, отбыв изгнание, он женился на Пенелопе, а Телемах на Кирке, и таким образом две ветви семейства Одиссея примирились между собой[158][160].

Существуют альтернативные версии, согласно которым Одиссей умер своей смертью в Этолии, в Эпире или в Этрурии, где основал город Кортона[161]. Эти версии лучше согласуются с предсказанием Тиресия о мирной кончине в преклонном возрасте:

… Смерть не застигнет тебя на туманном
Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину
Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным
Счастьем богатый.

Гомер. Одиссея, XI, 134—137.[162]

Потомки[править | править код]

Пенелопа родила Одиссею вскоре после свадьбы сына Телемаха. После возвращения мужа из долгих странствий она родила ещё двух сыновей — Полипорта и Аркесилая. Одна из версий мифа называет сыном Телемаха и Навсикаи Гомера, а в исторические времена к этой супружеской паре возводил свою родословную оратор Андокид[163][164].

Кирка родила от Одиссея царя этрусков Агрия, Латина[165] (от его имени произошло название региона Лаций в Центральной Италии), Авзона, Телегона[166] (легендарного основателя Пренесте и Тускула, предка аристократического рода Мамилиев)[167], Рома, Антея, Ардея. Сыновьями Одиссея и Калипсо, согласно Гесиоду, были Навсифой и Навсиной[168]. При этом другие источники называют Навсифоя сыном Кирки, а Телегона, Латина и Авзона — сыновьями Калипсо; по-видимому, в рамках античной традиции существовала серьёзная путаница в этом вопросе[169].

Царица феспротов Каллидика родила от Одиссея Полипойта, Эвиппа — Эвриала[170].

В античной литературе[править | править код]

Литература Древней Греции и Рима в значительной степени была построена на разработке мифологических сюжетов[171]. Соответственно Одиссей фигурирует в ряде литературных произведений разных жанров (как утраченных, так и сохранившихся), наиболее ранними из которых предположительно являются поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея». Гомер в своём творчестве опирался на мощную эпическую традицию о Троянской войне[172]. Тексты всех предыдущих поэм на эту тему утрачены[173]; возможно, произведения Гомера стали самыми первыми из записанных[174] и первыми из известных нам литературных произведений античности[175]

«Илиада»[править | править код]

Действие «Илиады» происходит под Троей на десятый год её осады ахейцами. Оно охватывает 50 дней[176][177] и начинается, когда Паламед уже мёртв. Одиссей, согласно Гомеру, привёл под Трою относительно небольшую флотилию — двенадцать кораблей[178], которые составляли около одного процента от всего греческого флота[167] (у Агамеменона было сто кораблей, у Нестора девяносто, у Менелая шестьдесят)[179]; тем не менее он выделяется среди многочисленных вождей ахейцев благодаря своему уму. Его мнение о том, как следует вести войну, всегда совпадает с мнением Нестора — престарелого и мудрого царя Пилоса[54]. Одиссей принимает участие в ряде важных событий: он сопровождает Хрисеиду (наложницу Агамемнона, из-за которой Аполлон наслал на ахейцев мор) к её отцу[180][181]; направляемый Афиной, удерживает войско от погрузки на корабли и отплытия домой, а Терсита, настаивавшего на прекращении войны, избивает скипетром. После этого Лаэртид своей речью воодушевляет ахейцев[182]. В девятой песни «Илиады» он — один из послов, которые безуспешно уговаривают Ахилла вернуться к участию в боевых действиях. Именно Одиссей держит речь, предлагая Ахиллу от имени всех ахейских вождей семь греческих городов и дочь Агамемнона в жёны[183][184]. Его называют «советами равным Зевсу»[185], «мужем, преисполненным козней различных и мудрых советов», «многоумным»[186], «неоскудным в коварствах»[187], с «речами, как снежная вьюга»[188][189]. При этом Гомер, хотя и рассказывает о семье Агамемнона, не упоминает Ифигению и историю о том, как Одиссей обманул её мать[190]. Царь Итаки вообще не демонстрирует в «Илиаде» хитрость и изобретательность, которые фигурируют только в эпитетах[191].

Одиссей изображён Гомером ещё и как выдающийся воин[189]. В четвёртой песни он убивает приамида Демокоона[192], а в пятой — множество ликийцев[193]. Когда Гектор вызвал на поединок «храбрейшего из данайцев», Одиссей был в числе девяти героев, откликнувшихся на этот вызов, но выпал жребий Аякса Теламонида[194]. Правда, в восьмой песни, когда троянцы во главе с Гектором обратили ахейцев в бегство, Одиссей тоже бежал с поля боя; он не услышал Диомеда, призывавшего вместе с ним защитить старца Нестора[195]. В десятой песни Одиссей совместно с Диомедом отправляется в ночную разведку. Он убивает царя фракийцев Реса и похищает его лошадей[196]. Относительно последних было предсказание, что Троя останется неприступной, если эти лошади поедят троянского корма; таким образом, вылазка Одиссея повлияла на исход всей войны[197][198]. В битве за корабли Одиссей снова сражается рядом с Диомедом, оказывается в окружении и получает рану, но его спасают Аякс Теламонид и Менелай[199]. Наконец, в последней песни «Илиады» Одиссей демонстрирует свою силу в борьбе (Ахилл присуждает ему ничью в поединке с Аяксом Теламонидом) и беге, обогнав благодаря помощи Афины Аякса Оилида[200].

«Одиссея»[править | править код]

Аристотель о композиции «Одиссеи»

«Думается, что заблуждаются все поэты, которые сочиняли „Гераклеиду“, „Тесеиду“ и тому подобные поэмы, — они думают, что раз Геракл был один, то и сказание [о нём] должно быть едино. А Гомер... посмотрел на дело правильно, по дарованию ли своему или по искусству: сочиняя „Одиссею“, он не взял всего, что с [героем] случилось, — и как он был ранен на Парнасе, и как он притворялся безумным во время сборов на войну, — потому что во всем этом нет никакой необходимости или вероятности, чтобы за одним следовало другое; он сложил „Одиссею“, равно как и „Илиаду“, вокруг одного действия»[201].

Поэма «Одиссея» рассказывает о драматичном возвращении заглавного героя из-под Трои домой, затянувшемся на десять лет. Как и в случае с «Илиадой», действие охватывает небольшой промежуток времени — всего сорок дней[202]; но у «Одиссеи» намного более сложная сюжетная композиция. В начале поэмы Одиссей находится на Огигии, у Калипсо. Последняя по приказу олимпийских богов отпускает его, он строит плот и достигает страны феаков. На пиру у царя Алкиноя Лаэртид слышит песнь Демодока о взятии Трои и сам рассказывает о своих странствиях: о киконах, лотофагах, циклопе Полифеме, лестригонах, волшебнице Кирке, сошествии в Аид, сиренах, Сцилле с Харибдой. Потом он отправляется на феакийском корабле на Итаку, и перед финалом его сюжетная линия объединяется с сюжетной линией Телемаха[201]. «Одиссея» заканчивается на укреплении союза между жителями Итаки и их царём.

Для этой поэмы характерно использование ряда фольклорных и сказочных мотивов, общих для многих культур. В частности, это истории о дальних странах, в которых путешественники переживают удивительные приключения, сталкиваются с людоедами, великанами, всевозможными чудовищами[203]. Характерно, что рассказ об этом Гомер вкладывает в уста своего героя, отказываясь, таким образом, судить о его правдоподобии[201]. Ещё один сказочный мотив — непосредственное участие богов в судьбе героя. Афина постоянно опекает Одиссея, играя, по словам Алексея Лосева, роль «какой-то суетливой заботливой тётушки»[204]; она не только убеждает Зевса ускорить возвращение героя на родину, но и регулярно заботится о внешности Лаэртида, скрывает его мраком в случае необходимости, освещает ему путь, отклоняет от него копья врагов. Ещё одна богиня, Левкофея, дарит Одиссею волшебное покрывало с условием, что он позже бросит это покрывало в море и не будет оглядываться (это типичный сказочный запрет)[7].

Ещё один распространённый мотив — «муж на свадьбе у своей жены». В соответствии с универсальным сюжетом, Одиссей возвращается на родину в облике нищего накануне того момента, когда его жене пришлось бы выбрать себе нового супруга; Пенелопа понимает, кто он, по опознавательному знаку (это тайна супружеского ложа в стволе маслины), а ещё до того мотив узнавания звучит в эпизоде с Эвриклеей и мытьём ног. В завуалированной форме в «Одиссее» мог быть использован и сюжет о встрече отца и сына, которые не узнали друг друга и вступили в схватку (чаще всего в таких историях побеждает сын, который позже понимает, что стал отцеубийцей). Телемах в самом начале поэмы отправляется на поиски отца и сталкивается с ним после возвращения на Итаку — но тот сразу открывает себя, что исключает вероятность трагического развития событий[205].

Образ Одиссея в этой поэме оказывается более сложным, чем в «Илиаде». Лаэртид «велик душой»[206] и «сердцем»[207], безупречен[208] и мудр. В то же время он, вопреки этике «героического века», в ряде эпизодов выдаёт себя за другого, демонстрирует эгоизм, глупость, бессмысленную жестокость. Одиссей благочестив, но несколько раз — вольно или невольно — оскорбляет богов, что приводит к тяжёлым бедствиям. Он тоскует по дому и семье, но в пути задерживается на Ээе на целый год, забыв об Итаке, и спутникам приходится долго уговаривать его продолжить путь. Он безжалостно казнит служанок, которых соблазнили женихи Пенелопы, и грозит жестокой карой своей няньке Евриклее, узнавшей его по шраму; бросается с обнажённым мечом на своего друга и родственника Еврилоха, который посмел его в чём-то упрекнуть, но в то же время готов рискнуть жизнью, чтобы выручить своих спутников, ставших жертвами Кирки или Скиллы[209][210].

Очень противоречиво ведёт себя Одиссей в истории с Полифемом. Вопреки советам спутников, он задерживается в пещере киклопа, что приводит к гибели шести итакийцев. Выбравшись оттуда, он дразнит Полифема и называет ему своё имя, навлекая на весь экипаж корабля гнев Посейдона. При этом именно отвага, хитрость и необыкновенная предусмотрительность Одиссея помогают ему выбраться из пещеры и спасти товарищей: он называет себя при знакомстве с киклопом Никто, благодаря чему другие киклопы не понимают, что произошло; он придумывает способ обезвредить Полифема, не лишив его возможности открыть выход из пещеры. И в других ситуациях Лаэртид демонстрирует высокий интеллект, так что эпитет «хитроумный» получает в поэме реальное наполнение. Когда это необходимо, царь Итаки готов выжидать, скрываться, выступать в роли просителя (как у феаков) и даже терпеть определённые унижения (как в случае с женихами), но потом показывает свои храбрость, решимость и силу[211].

Ещё один важный эпитет, который Гомер употребляет по отношению к Одиссею, — «многострадальный». Это определение появилось ещё в «Илиаде», но только во второй поэме получило обоснование (и встречается в тексте 37 раз). Лаэртиду приходится пережить множество драматичных событий: потерю всех спутников, встречу с мёртвыми (в том числе с собственной матерью), кораблекрушения, схватки с чудовищами, фактическую неволю на далёком острове, унижения со стороны женихов Пенелопы. Соответственно одним из важнейших качеств Одиссея становится его душевная стойкость: он достойно прошёл через все испытания[212].

Киклические поэмы[править | править код]

Кроме «Илиады» и «Одиссеи», о Троянской войне и связанных с нею событиях рассказывал ещё целый ряд поэм, которые с древних времён называли «киклическими». Написанные предположительно чуть позже гомеровских, они опирались и на Гомера, и на предшествовавшую ему эпическую традицию[213][214]. От них остались только незначительные фрагменты[215].

Самая ранняя из таких поэм по времени действия — «Киприи» или «Кипрские сказания» (предполагаемый автор — Стасин Кипрский). Она описывает предысторию Троянской войны[216] и ход конфликта до событий, непосредственно предшествовавших «гневу Ахилла»[217]. Помимо всего прочего, в «Киприях» рассказывается о том, как Паламед заставил Одиссея принять участие в войне, о поездке Лаэртида в Микены за Ифигенией, принесённой затем в жертву в Авлиде, о посольстве в Трою Одиссея и Менелая, об убийстве Паламеда во время рыбной ловли[218][219].

«Эфиопида», написанная предположительно Арктином Милетским, продолжает повествование о Троянской войне с того момента, на котором остановился Гомер. В ней описываются схватка над телом Ахилла и «спор об оружии» между Одиссеем и Аяксом Теламонидом. О том же споре идёт речь и в «Малой Илиаде» (предполагаемый автор — Лесх Лесбосский), причём в этой поэме рассказ был, по-видимому, более подробным. Именно там говорится о поездках Одиссея на Скирос, за Неоптолемом, и на Лемнос, за Филоктетом. Повествование продолжается и после гибели Аякса — вплоть до взятия Трои и дележа добычи[217][220]. «Малая Илиада» стала для более поздних писателей источником информации о ссоре Одиссея с Диомедом во время похода за палладием[221].

Слово тогда Лаэртид Теламонову сыну промолвил:
«Сын Теламонов, Аякс богородный, владыка народов!
…на плечах да вынесем мертвое тело
…в душе…
Вынесу я на плечах, а ты…»
…[достигли] троян и ахеян
…Ахиллесово мертвое тело…
…с неба на землю
…на многопитальную землю
…с высот…
…дуновеньем…
…твердь увлажняла…
…труп Одиссей поднимал…

Лесх Лесбосский. Малая Илиада, 9—21.[222]

Поэма «Гибель Илиона», которую приписывают автору «Эфиопиды» Арктину Милетскому, рассказывала о взятии города: в самом её начале троянцы спорят о том, что им делать с деревянным конём, а позже разворачивается подробное и красочное описание грабежа Трои. В «Возвращениях» (автор — Агий из Трезена) речь шла о гибели большей части ахейских вождей на пути домой, и Одиссей фигурировал только в некоторых эпизодах. Наконец, «Телегония», написанная Евгаммоном из Кирены, рассказывала о жизни Одиссея после избиения женихов. В этой поэме Лаэртид скитается по Эпиру, потом возвращается на Итаку, но получает предсказание о том, что примет смерть от собственного сына. Он начинает избегать встреч с Телемахом, прячется в садах отца, но там сталкивается с Телегоном — своим сыном от Кирки. Не узнав друг друга, отец и сын вступают в схватку, и Одиссей погибает[223][224]. Предположительно о жизни Лаэртида в старости рассказывает единственная сохранившаяся строка «Телегонии»[225]:

Жадно и мясом питался без меры, и сладостным мёдом.

Евгаммон из Кирены. Телегония, фр. 1.[226]

Сюжетный материал из киклических поэм активно использовался в последующее время в хорической лирике. В частности, у Стесихора есть стихотворения «Елена», «Разрушение Илиона», «Возвращения» (в сохранившемся фрагменте последних Телемах посещает Спарту в поисках отца), у Сакада — поэма «Взятие Илиона»[227], у Вакхилида — дифирамб о посольстве в Трою. Этот материал разрабатывался и античными драматургами[228]. По этой причине, а также из-за более низкой, чем у Гомера, художественной ценности киклических поэтов быстро перестали читать, и их тексты были утрачены[229].

Греческая драматургия[править | править код]

Аристотель о мифологическом материале в поэмах и трагедиях

«..."Из "Илиады" и "Одиссеи", из каждой порознь, можно составить одну трагедию или только две, а из "Киприй" много и из "Малой Илиады" свыше восьми, например, "Спор об оружии", "Филоктет", "Неоптолем", "Еврипил", "Бедность", "Лакедемонянки", "Разрушение Илиона", "Отплытие", "Синон" и "Троянки"» (Поэтика, 23)[230].

Мифы троянского цикла стали одним из важнейших источников сюжетов для греческой драматургии классического периода. Из нескольких сотен трагедий, известных сейчас по названиям, этим мифам посвящены шестьдесят; две пьесы (в обеих действует Одиссей) разрабатывают гомеровский материал — трагедия «Рес», которую долго приписывали Еврипиду, и сатировская драма «Киклоп», точно написанная Еврипидом[231]. Мифологический материал излагался в драматических произведениях совсем не так, как в эпосе: без обширных пояснений, отступлений и метафор, без длинных событийных рядов. Действие эпических поэм дробилось для пьес на мелкие эпизоды с небольшим количеством действующих лиц (часто тремя-четырьмя), причём образ каждого персонажа становился более целостным. Драматург в целом следовал сюжету мифа, но при этом должен был, по словам Аристотеля, «быть изобретателем»[232] — давать оригинальные трактовки. В ряде случаев один и тот же сюжет получал разные интерпретации в пьесах разных авторов. Почти все герои греческих мифов стали героями трагедий; Одиссей фигурирует во множестве пьес и является заглавным героем четырёх из них[233].

О женитьбе Одиссея на Пенелопе идёт речь в одной из комедий Алексида. Попытка Лаэртида избежать участия в Троянской войне изображена у Софокла в трагедии «Одиссей безумствующий», его пребывание на Скиросе, когда он заставил Ахилла отправиться в поход, — в трагедии Еврипида «Скиросцы» и комедии Антифана с тем же названием. Либаний упоминает пантомиму «Ахилл на Скиросе», в которой фигурируют Одиссей и Диомед[234].

Трое великих афинских трагиков написали по пьесе о Телефе — царе Мизии, который, согласно одной из версий традиции, был ранен Ахиллом, а потом им же исцелён, причём именно Одиссей догадался, каким должно быть лечение. О трагедии Эсхила (и, в частности, о роли в ней Одиссея) нет никаких данных. От пьесы Софокла благодаря папирусным находкам сохранились фрагменты, из которых ясно следующее: Одиссей договорился с Телефом, что тот в случае излечения примет участие в войне против Трои (дополнительным аргументом при этом стало напоминание о греческом происхождении Телефа); потом Лаэртид объяснил, как нужно понимать оракул об излечении заглавного героя пьесы (предсказание гласило, что рану исцелит тот, кто её нанёс, — и Одиссей понял, что достаточно будет насыпать в рану ржавчины с копья Ахилла). В «Телефе» Еврипида он тоже толкует оракул и выступает в роли посредника между Телефом и Ахиллом. Этот сюжет использовался в пьесах Агатона, Мосхиона, Клеофона, Иофона[235].

О принесении в жертву Ифигении тоже написали все трое трагиков. О пьесе Эсхила ничего не известно. Сюжет «Ифигении в Авлиде» Софокла, возможно, излагает Гай Юлий Гигин: здесь Агамемнон не хочет приносить дочь в жертву, но Одиссей убеждает его в необходимости этого и сам едет за царевной в Микены, где говорит Клитемнестре, будто Ифигению выдадут замуж за Ахилла[236]. Текст трагедии Еврипида сохранился, но в ней Одиссей остаётся за сценой[57]. О посольстве в Трою идёт речь ещё в одной пьесе Софокла[60].

В источниках упоминаются трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида под названием «Паламед», рассказывавшие о гибели заглавного героя по вине Одиссея. Предположительно версия мифа, ставшая классической (с подброшенным письмом и сокровищами, зарытыми под шатром), изложена у Еврипида. О Паламеде писали также Астидамант и Феодот, о мести его отца — Софокл, Ликофрон, Филокл[237]. Вылазка Одиссея и Диомеда в лагерь фракийцев стала темой для трагедии Еврипида «Рес». Сохранился текст пьесы под таким названием, которую долго приписывали Еврипиду; в конце концов учёные пришли к выводу, что эта трагедия была написана уже в IV веке до н. э. каким-то неизвестным автором[238].

Популярным сюжетом стал «спор об оружии». Эсхил посвятил ему целую трилогию, первая часть которой предположительно основывалась на материале из «Малой Илиады». Софокл написал трагедию «Аякс» (её текст сохранился). Другие пьесы на ту же тему были созданы Астидамантом, Каркином Младшим, Феодектом, Полемеем Эфесским, Тимофеем[239].

Трагедии о Филоктете были написаны Эсхилом, Софоклом и Еврипидом. Известно, что у Эсхила Одиссей в одиночку направляется за Филоктетом. Сохранилась только пьеса Софокла. Этот сюжет разрабатывали также трагики Филокл, Клеофон и Феодект, комедиографы Эпихарм и Антифан, но о роли Одиссея в их пьесах ничего не известно[240].

Трагедия Софокла «Скириянки» предположительно рассказывала о том, как Одиссей привёз со Скироса под Трою Неоптолема. У Аристотеля упоминается пьеса «Неоптолем», но неизвестно, кто её написал и в чём заключался сюжет[241]. Несколько пьес рассказывали о том, как Лаэртид проник в осаждённую Трою: трагедия «Одиссей — ложный вестник», комедия Эпихарма, в которой главный герой из-за своей трусости не идёт в Трою, но рассказывает ахейцам, будто был там[242]. История о троянском коне была описана в трагедиях Софокла «Синон» (возможно, на эту пьесу опирается Гигин) и Еврипида «Эпей», а также в двух пьесах Формида, названия которых неизвестны[243]. «Антенориды» и «Аякс Локрийский» Софокла[244], «Троянки», «Гекуба» и «Андромаха» Еврипида[245].

Встреча Одиссея с Полифемом дала материал ряду комедий и сатировских драм. «Киклоп» Эпихарма, «Одиссей» Кратина, «Киклоп» Еврипида и Аристиада. От последней пьесы сохранился только фрагмент, в котором Полифем бранит Одиссея, подмешавшего в вино воды и таким образом испортившего напиток. Афиней пишет о мимах италийца Энона, в которых «киклоп заливался соловьём, а Одиссей, терпя кораблекрушение, от страха путал слова и бормотал, как чужеземец»[246][247]. Эпихарм, Феопомп и Никофон написали по комедии под названием «Сирены»; в этих пьесах заглавные героини заманивают Одиссея на свой остров не сладким пением, а обещанием вкусной еды[248]. Комедия Анаксилая «Калипсо»[133], Эпихарма «Одиссей, потерпевший кораблекрушение»[249]. Софокл написал трагедию «Навсикая, или Прачки», в которой сам сыграл одну из ролей; по словам Афинея, драматург демонстрировал в этом спектакле виртуозную игру в мяч[250]. У Софокла была ещё трагедия «Феаки» (о ней, кроме названия, ничего не известно), у Эвбула — «Навсикая», у Формида — «Алкиной»[251].

Множество пьес было написано о прибытии Одиссея на Итаку и об избиении женихов. Эсхил посвятил этой части мифа трилогию. В первой части, «Одиссей», заглавный герой терпит унижения от женихов; во второй, «Пенелопа», он встречает жену, а в третьей идёт на берег моря, чтобы узнать у Тиресия свою дальнейшую судьбу. Филокл написал трагедию «Пенелопа», а Ион — «Лаэрт». Сохранился фрагмент из комедии Эпихарма (название неизвестно), в котором Одиссей разговаривает с Евмеем. Феопомп и Амфид написали по комедии под названием «Одиссей»[252].

О гибели Одиссея Софокл написал трагедию «Одиссей, поражённый шипом», Ликофрон — «Телегон». У Софокла была ещё трагедия «Эвриал» — о том, как Одиссей стал сыноубийцей[253].

Римская литература[править | править код]

Литература Рима тоже развивалась во многом на основе сюжетов из греческой мифологии[254]. Первый из римских писателей, Ливий Андроник, перевёл «Одиссею» на латинский язык (в конце III века до н. э.). Правда, перевод он выполнил сатурническим стихом, который быстро устарел. Тем не менее до времён Августа латинская «Одиссея» была главным школьным пособием[255].

Римские драматурги с конца III века до н. э. активно перерабатывали греческие пьесы — в том числе те, в которых фигурировал Одиссей (в латиноязычных текстах его именовали Улисс); при этом они отдавали предпочтение трагедиям Еврипида[256]. Известно, что Ливий Андроник и Гней Невий написали по пьесе о троянском коне[243]. Квинт Энний создал переработку «Ифигении в Авлиде» Еврипида (в ней, в отличие от оригинала, Одиссей был в числе действующих лиц), трагедию о Телефе (о роли в ней Одиссея ничего не известно)[257], трагедии «Аякс»[239] и «Гекуба»[245]. Марк Пакувий, уделявший больше внимания Софоклу[258], написал пьесу «Спор об оружии», в которой судьбу доспехов Ахилла решили показания пленных троянцев[239].

Луций Акций использовал в своих пьесах сюжеты об «Одиссее безумствующем»[259], о Телефе[51], о вылазке Одиссея и Диомеда во фракийский лагерь[238], о Филоктете[260] и Неоптолеме[241]. Его перу принадлежат две трагедии о взятии Трои — «Деифоб» (её греческий прообраз неизвестен) и «Антенориды»(по Софоклу)[244], а также «Троянки»[245]. Позже Марк Теренций Варрон создал сатиру «Спор об оружии», а Овидий посвятил этой теме всю тринадцатую книгу своих «Метаморфоз»[239][261]. Август написал пьесу «Аякс»[258]. Из всех римских трагедий полностью сохранились только трагедииЛуция Аннея Сенеки[262]; в частности, в его «Троянках», где действует Одиссей, речь идёт о судьбе троянских пленников и о гибели Астианакса[245].

Во времена Августа, после публикации «Энеиды» Вергилия, в римской литературе произошли серьёзные изменения: интересы и симпатии читателей в связи с мифами о Троянской войне переключились с греков на троянцев — легендарных предков римлян[263]; Вергилий занял место Гомера[264]. В I веке н. э. ещё были написаны «Ахиллеида» Стация (её действие происходило на Скиросе, куда Одиссей приехал за Ахиллом) и «Малая Илиада» (сокращённый перевод поэмы Гомера), но обе эти поэмы считаются неудачными. Начиная с середины I века интерес римской публики к греческим мифам неуклонно падал[265].

Поздняя античность[править | править код]

Во II—V веках были написаны несколько произведений, в которых мифы троянского цикла излагались по-новому. Филострат создал диалог «О героях» (конец II — начало III веков), в котором постарался опровергнуть гомерову версию мифа. Один из героев диалога, крестьянин, живущий недалеко от развалин Трои, рассказывает, ссылаясь на слова духа Протесилая, что Гомер исказил события Троянской войны и, в частности, преувеличил заслуги Одиссея. В изображении Филострата царь Итаки оказывается плохим воином, завистником и лжецом, а оклеветанный им Паламед — мудрецом, праведным человеком и великим изобретателем. Именно безвинная гибель Паламеда стала причиной гнева Ахилла на Агамемнона, а позже — гнева Посейдона на Одиссея. Рассказ о том, что Одиссею покровительствовала богиня Афина и что в него была влюблена юная Навсикая, Филострат называет «шуткой Гомера»: Лаэртид был немолод, низок ростом, курнос, глаза его вечно блуждали, так что он не мог нравиться женщинам[266].

«Дневник Троянской войны», который приписывают Диктису Критскому (сохранился в латинском переводе IV века), тоже рисует Одиссея в чёрных красках, как и многих других ахейских вождей. В этом произведении Лаэртид убил Паламеда, заманив его в колодец и забросав там камнями, причём сделал это, потому что «не мог терпеть чужого превосходства»[267].

В античном изобразительном искусстве[править | править код]

Клятва женихов изображена на апулийской вазе[268]. Одиссею, симулирующему безумие, посвятили свои картины выдающиеся живописцы Парразий и Евфранор[269]. Лукиан в сочинении «О доме» описывает картину на ту же тему, и антиковеды полагают, что это описание не может быть чистой фантазией[259]:

…Одиссей, прикинувшийся безумным, когда приходилось ему, против воли, выступать в поход вместе с Атридами: послы уже прибыли, чтобы передать ему приглашение; вся обстановка отвечает игре, которую ведет Одиссей: повозка и нелепая упряжка животных, мнимое непонимание Одиссеем того, что делается вокруг. Однако уличается он своим порождением: Паламед, сын Навплия, уразумевший происходящее, схватив Телемаха, грозит убить его обнаженным мечом и на притворное безумие отвечает притворным гневом. Одиссей, в страхе за сына, вдруг выздоравливает, в нем сказывается отец, и игра прекращается.

Лукиан. О доме, 30.[270]

Принесение в жертву Ифигении изобразил Тиманф. На его картине (копия сохранилась в Помпеях[57]), по словам Цицерона, «Калхант печа­лен, Улисс еще печаль­ней, а Мене­лай в глу­бо­кой скор­би»[271]. Павсаний описывает картину Полигнота, на которой изображены враги Одиссея (Паламед, Аякс Теламонид и Терсит); Александр Македонский видел в Эфесе картину, изображавшую убийство Паламеда, и на ту же тему была картина у Тиманфа. Впрочем, неизвестно, был ли на всех этих картинах Одиссей[272]. Одним из любимых сюжетов для античных художников стал разговор Одиссея с Ахиллом, когда первый уговаривает второго укротить свой гнев и вернуться к войне (картина Гиерона, кратер, хранящийся в Лувре, ряд других изображений)[273].

Статуи всех девяти ахейцев, принявших вызов Гектора, стояли в Олимпии; известно, что Нерон приказал увезти статую Одиссея из этой скульптурной группы в Рим[274][273]. Сохранился ряд изображений на тему Долонии[238], «спора об оружии», встречи Одиссея с Филоктетом[275]. Павсаний упоминает картину Полигнота, на которой «Одиссей похищает лук Филоктета»[276], Плиний Старший — картину брата Полигнота, Аристофона, на которой Одиссей проникает в осаждённую Трою[242]. Часто изображали поход за палладием, причём иногда палладиев было два. На разных изображениях Одиссей и Диомед несут добычу в лагерь, Диомед идёт за палладием, а Одиссей ждёт его, Диомед передаёт палладий Агамемнону, а Одиссей стоит рядом и т. п.[277].

Очень любима тема «Одиссей и Полифем». Основные сюжеты — «Одиссей подносит киклопу вино», ослепление Полифема, бегство из пещеры и разговор, когда Одиссей уже на борту корабля[278]. Множество изображений Одиссея и Кирки[279], Одиссея в Аиде[280], Одиссея, привязанного к мачте и слушающего сирен[281]. В связи с пребыванием Лаэртида на Огигии два сюжета: он сидит на берегу моря, тоскуя по родине, и строит плот[282]. Три сюжета, связанных с феаками: кораблекрушение; Одиссей выходит к Навсикае (в том числе картина Полигнота[276]); Одиссей перед Алкиноем и Аретой[143]. Встреча с собакой Аргусом. Один из любимых сюжетов — встреча Одиссея с Пенелопой[283].

В искусстве[править | править код]

Литература[править | править код]

Изобразительное искусство[править | править код]

В.Серов. Одиссей и Навсикая
Арнольд Бёклин «Одиссей и Полифем»

Музыка[править | править код]

  • Клаудио Монтеверди. Опера «Делиа и Улисс» (совместно с Ф. Манели, музыка и либретто утеряны), 1630
  • Клаудио Монтеверди. Опера «Возвращение Улисса на родину», 1640
  • Ж.-Ф. Ребель. Опера «Улисс», 1703
  • Райнхард Кайзер. Опера «Улисс», 1722
  • Кароль Шимановский. Цикл «Метопы»: три этапа возвращения Одиссея (остров Сирен, остров Калипсо и остров феаков), 1915
  • Н. Скалкотас. Увертюра для оркестра «Возвращение Одиссея», 1945
  • Н. В. Бентсон. Опера «Улисс»
  • Э. Энглунд. Балет «Одиссей», 1959
  • А. Логотетис. Балет «Одиссей», 1963
  • Т. Андониу. Эпилог для солиста, чтеца и камерного ансамбля, 1963
  • Е. К. Голубев. Балет «Одиссей», 1965
  • Луиджи Даллапиккола. Опера «Улисс», 1960—68
  • Кирилл Молчанов. Мюзикл «Одиссей, Пенелопа и другие», 1970
  • Алан Хованесс. Симфония № 25 «Одиссей», Op. 275, 1973
  • Symphony X. Альбом «The Odyssey», содержащий музыкальную интерпретацию греческой поэмы Одиссея продолжительностью 24 мин., 2002
  • Ингви Мальмстин. Альбом «Odyssey», 1988
  • Василий К. Песня «Одиссей», 1999
  • Franz Ferdinand. Сингл «Ulysses», 2009
  • Cream. Песня «Tales of Brave Ulisses», 1967

Кинематограф[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. The face of Odysseus: An Inquiry into Homeric depictions in Late Geometric vase painting | Benjamin Grønvold — Academia.edu
  2. Reflexes of Variations in Latin and Greek through neither Latin nor Greek Documentation: Names of Greek Religion and Mythology in the Languages of Ancient Italy | Paolo Poccet…
  3. Wüst, 1937, s. 1907—1909.
  4. Одиссея, 2000, XIX, 406-409.
  5. 1 2 Одиссея, 2000, прим. к XIX, 409.
  6. 1 2 Одиссей, 1988, с. 243.
  7. 1 2 Ярхо, 2000, с. 299.
  8. Овидий, Метаморфозы, XIII, 144.
  9. Гигин, 2000, Мифы, 189.
  10. Аполлодор, III, 14, 3.
  11. Мифы народов мира, 1987, Кефал.
  12. 1 2 3 Wüst, 1937, s. 1918.
  13. Одиссея, 2000, XIX, 395.
  14. Wüst, 1937, s. 1918—1919.
  15. Одиссея, 2000, XVI, 118.
  16. Одиссея, 2000, XV, 363.
  17. Афиней, 2004, IV, 158 cd.
  18. Одиссея, 2000, XIX, 399—409.
  19. Wüst, 1937, s. 1919.
  20. Одиссея, 2000, XXIV, 336—344.
  21. Одиссея, 2000, XIX, 413—468.
  22. Павсаний, 2002, X, 8, 8.
  23. Одиссея, 2000, XXI, 15—33.
  24. Одиссея, 2000, I, 175—177; 253—260.
  25. Wüst, 1937, s. 1919—1920.
  26. 1 2 Wüst, 1937, s. 1920.
  27. Илиада, 2000, II, 631.
  28. Одиссея, 2000, XX, 210.
  29. Илиада, 2000, II, 634.
  30. Одиссея, 2000, XIV, 96.
  31. Гесиод, 1999, Каталог женщин, 72, 21—22.
  32. Аполлодор, III, 10, 8.
  33. Гигин, Мифы, 81.
  34. Аполлодор, III, 10, 9.
  35. Павсаний, 2002, III, 20, 9.
  36. Wüst, 1937, s. 1920—1921.
  37. Павсаний, 2002, III, 12, 1.
  38. Павсаний, 2002, III, 20, 10—11.
  39. Грейвс, 2005, с. 836.
  40. Гигин, Мифы, 95.
  41. Лукиан, О доме, 30.
  42. Wüst, 1937, s. 1921—1922.
  43. Грейвс, 2005, с. 836—837.
  44. Wüst, 1937, s. 1922—1924.
  45. Грейвс, 2005, с. 837—838.
  46. Овидий, Метаморфозы, XIII, 643—674.
  47. Wüst, 1937, s. 1927.
  48. Грейвс, 2005, с. 840—841.
  49. Гигин, Мифы, 98.
  50. Еврипид, Ифигения в Авлиде, 100; Ифигения в Тавриде, 24.
  51. 1 2 Wüst, 1937, s. 1925.
  52. Грейвс, 2005, с. 849—850.
  53. Гомер, 2000, IV, 342—344.
  54. 1 2 Грейвс, 2005, с. 850.
  55. Овидий, Метаморфозы, XIII, 45-46.
  56. Софокл, Филоктет, 1.
  57. 1 2 3 Wüst, 1937, s. 1926.
  58. Wüst, 1937, s. 1928—1929.
  59. Грейвс, 2005, с. 854.
  60. 1 2 Wüst, 1937, s. 1929.
  61. 1 2 Диктис Критский, II, 15.
  62. Ксенофонт, Воспоминания о Сократе, IV, 2, 33.
  63. Вергилий, II, 84.
  64. 1 2 Гигин, Мифы, 105.
  65. Грейвс, 2005, с. 858—859.
  66. Wüst, 1937, s. 1929—1930.
  67. Павсаний, 2002, X, 31, 2.
  68. Грейвс, 2005, с. 859.
  69. Wüst, 1937, s. 1930.
  70. Гигин, Прим. к Мифы, 105.
  71. Одиссея, 2000, V, 309-310.
  72. Диктис Критский, IV, 7.
  73. Квинт Смирнский, 2016, III, 294—321.
  74. Софокл, Филоктет, 378.
  75. Овидий, Метаморфозы, XIII, 284—285.
  76. Wüst, 1937, s. 1935.
  77. Гигин, Мифы, 107.
  78. Грейвс, 2005, с. 885.
  79. Wüst, 1937, s. 1935—1936.
  80. Грейвс, 2005, с. 886.
  81. Wüst, 1937, s. 1937.
  82. Гигин, Мифы, 102.
  83. Овидий, Метаморфозы, XIII, 98.
  84. Софокл, Филоктет.
  85. Wüst, 1937, s. 1937—1939.
  86. Одиссея, 2000, IV, 244—262.
  87. 1 2 Кравчук, 1991, с. 84.
  88. Wüst, 1937, s. 1939—1941.
  89. Грейвс, 2005, с. 893.
  90. Одиссея, 2000, XI, 524—525.
  91. Одиссея, 2000, IV, 274—289.
  92. Wüst, 1937, s. 1943—1944.
  93. Грейвс, 2005, с. 899.
  94. Павсаний, 2002, X, 26, 7.
  95. Грейвс, 2005, с. 902—903.
  96. Павсаний, 2002, X, 31, 1.
  97. Грейвс, 2005, с. 904.
  98. Wüst, 1937, s. 1944—1946.
  99. Грейвс, 2005, с. 905—907.
  100. Wüst, 1937, s. 1945—1947.
  101. Гомер, 2000, Одиссея, IX, 39—104.
  102. Wüst, 1937, s. 1954.
  103. Грейвс, 2005, с. 925.
  104. Гомер, 2000, Одиссея, IX, 181—501.
  105. 1 2 Wüst, 1937, s. 1955.
  106. Грейвс, 2005, с. 926—927.
  107. Гомер, 2000, Одиссея, IX, 502-505.
  108. Гомер, 2000, Одиссея, IX, 526—536.
  109. Грейвс, 2005, с. 927—928.
  110. Гомер, 2000, Одиссея, X, 1—76.
  111. Wüst, 1937, s. 1962.
  112. Грейвс, 2005, с. 928.
  113. Гомер, 2000, Одиссея, X, 80—347.
  114. Wüst, 1937, s. 1963—1965.
  115. Грейвс, 2005, с. 928—930.
  116. Гомер, 2000, Одиссея, X, 467—XI, 137.
  117. 1 2 Wüst, 1937, s. 1970.
  118. Грейвс, 2005, с. 930—931.
  119. Гомер, 2000, XI, 184.
  120. Грейвс, 2005, с. 931.
  121. Гомер, 2000, Одиссея, XI, 153—640.
  122. Гомер, 2000, Одиссея, XII, 1—196.
  123. Wüst, 1937, s. 1972.
  124. Грейвс, 2005, с. 932.
  125. Гомер, 2000, Одиссея, XII, 201—259.
  126. Wüst, 1937, s. 1976.
  127. Грейвс, 2005, с. 932—933.
  128. Гомер, 2000, Одиссея, XII, 260—449.
  129. Wüst, 1937, s. 1978—1979.
  130. Грейвс, 2005, с. 933—934.
  131. Гигин, 2000, Мифы, 125.
  132. Овидий, Письма с Понта, IV, 10, 13.
  133. 1 2 Wüst, 1937, s. 1981.
  134. Гомер, 2000, Одиссея, IX, 29—30.
  135. Гомер, 2000, Одиссея, V.
  136. Wüst, 1937, s. 1980—1982.
  137. Грейвс, 2005, с. 934—935.
  138. Лосев, 2006, с. 20.
  139. Гомер, 2000, Одиссея, XIII, 1—124.
  140. Wüst, 1937, s. 1982—1983.
  141. Грейвс, 2005, с. 935.
  142. Гомер, 2000, Одиссея, XIII, 187—440.
  143. 1 2 Wüst, 1937, s. 1985.
  144. Грейвс, 2005, с. 942—943.
  145. Wüst, 1937, s. 1985—1986.
  146. Грейвс, 2005, с. 943—944.
  147. Гомер, 2000, Одиссея, XXII, 424—425.
  148. Грейвс, 2005, с. 944—946.
  149. Wüst, 1937, s. 1986.
  150. Гомер, 2000, Одиссея, XXIII, 174—230.
  151. Гомер, 2000, Одиссея, XXIV, 329.
  152. Wüst, 1937, s. 1986—1987.
  153. Аполлодор, Эпитомы, VII, 38.
  154. Павсаний, 2002, VIII, 12, 6.
  155. 1 2 Wüst, 1937, s. 1993.
  156. Гомер, 2000, Одиссея, XXIV, 546.
  157. Плутарх, 1990, Греческие вопросы, 14.
  158. 1 2 3 Грейвс, 2005, с. 946.
  159. Wüst, 1937, s. 1991—1992.
  160. Wüst, 1937, s. 1990.
  161. Ярхо, 2000, с. 299—300.
  162. Гомер, 2000, Одиссея, XI, 134—137.
  163. Плутарх, 1994, Алкивиад, 21.
  164. Wüst, 1937, s. 1993—1994.
  165. Гесиод, 1999, Теогония, 1011—1016.
  166. Тахо-Годи, 1987, с. 616.
  167. 1 2 Ярхо, 2000, с. 300.
  168. Гесиод, 1999, Теогония, 1017—1018.
  169. Wüst, 1937, s. 1969.
  170. Wüst, 1937, s. 1990—1991.
  171. Грабарь-Пассек, 1961, с. 6.
  172. Зайцев, 2008, с. 404.
  173. Кравчук, 1991, с. 26.
  174. Зайцев, 2008, с. 410—411.
  175. Лосев, 2006, с. 12.
  176. Кравчук, 1991, с. 11.
  177. Лосев, 2006, с. 17.
  178. Гомер, 2008, Илиада, II, 637.
  179. Кравчук, 1991, с. 39; 42.
  180. Гомер, 2008, Илиада, I, 310—311; 430—447.
  181. Лосев, 2006, с. 16.
  182. Гомер, 2008, Илиада, II, 169—335.
  183. Гомер, 2008, Илиада, IX, 223—694.
  184. Wüst, 1937, s. 1931—1932.
  185. Гомер, 2008, Илиада, II, 169; 407.
  186. Гомер, 2008, Илиада, II, 216; IV, 329; 358; VIII, 93; IX, 308.
  187. Гомер, 2008, Илиада, XI, 430.
  188. Гомер, 2008, Илиада, II, 222.
  189. 1 2 Ярхо, 1988, с. 243.
  190. Кравчук, 1991, с. 35.
  191. Ярхо, 2000, с. 301.
  192. Гомер, 2008, Илиада, IV, 494—504.
  193. Гомер, 2008, Илиада, V, 676—680.
  194. Гомер, 2008, Илиада, VII, 161—183.
  195. Гомер, 2008, Илиада, VIII, 90—98.
  196. Гомер, 2008, Илиада, X.
  197. Грейвс, 2005, с. 868.
  198. Odysseus, 1937, s. 1932—1933.
  199. Гомер, 2008, Илиада, XI, 310—488.
  200. Гомер, 2008, Илиада, XXIII, 709—779.
  201. 1 2 3 Зайцев, 2008, с. 405.
  202. Лосев, 2006, с. 17—19.
  203. Ярхо, 2000, с. 298.
  204. Лосев, 2006, с. 39.
  205. Ярхо, 2000, с. 296—298.
  206. Гомер, 2000, Одиссея, XV, 2.
  207. Гомер, 2000, Одиссея, IV, 143.
  208. Гомер, 2000, Одиссея, II, 225.
  209. Ярхо, 1988, с. 244.
  210. Ярхо, 2000, с. 306.
  211. Ярхо, 2000, с. 306—307.
  212. Ярхо, 2000, с. 307.
  213. Зайцев, 2008, с. 411.
  214. Кравчук, 1991, с. 29.
  215. Грабарь-Пассек, 1961, с. 10.
  216. Кравчук, 1991, с. 30—31.
  217. 1 2 Ярхо, 2000, с. 289.
  218. Павсаний, 2001, X, 31, 2.
  219. Грабарь-Пассек, 1961, с. 11—12.
  220. Грабарь-Пассек, 1961, с. 12—14.
  221. Wüst, 1937, s. 1941.
  222. Лесх Лесбосский, 1999, Малая Илиада, 9—21.
  223. Ярхо, 2000, с. 290.
  224. Грабарь-Пассек, 1961, с. 14—16.
  225. Евгаммон из Кирены, 1999, Телегония, прим..
  226. Евгаммон из Кирены, 1999, Телегония, фр. 1.
  227. Афиней, 2010, XIII, 610c.
  228. Грабарь-Пассек, 1961, с. 20—21.
  229. Эллинские поэты, 1999, Киклические поэты, прим..
  230. Грабарь-Пассек, 1966, с. 23.
  231. Лосев, 2006, с. 94.
  232. Аристотель, Поэтика, 14.
  233. Грабарь-Пассек, 1961, с. 21—26.
  234. Wüst, 1937, s. 1921—1923.
  235. Wüst, 1937, s. 1924—1925.
  236. Гигин, 2000, Мифы, 98.
  237. Wüst, 1937, s. 1930—1931.
  238. 1 2 3 Wüst, 1937, s. 1933.
  239. 1 2 3 4 Wüst, 1937, s. 1936.
  240. Wüst, 1937, s. 1937—1938.
  241. 1 2 Wüst, 1937, s. 1939.
  242. 1 2 Wüst, 1937, s. 1940.
  243. 1 2 Wüst, 1937, s. 1944.
  244. 1 2 Wüst, 1937, s. 1945.
  245. 1 2 3 4 Wüst, 1937, s. 1947.
  246. Афиней, 2004, I, 20а.
  247. Wüst, 1937, s. 1955—1956.
  248. Wüst, 1937, s. 1973.
  249. Wüst, 1937, s. 1983.
  250. Афиней, 2004, I, 20f.
  251. Wüst, 1937, s. 1983—1984.
  252. Wüst, 1937, s. 1987—1988.
  253. Wüst, 1937, s. 1990—1992.
  254. Грабарь-Пассек, 1961, с. 58—59.
  255. Ковалёв, 2002, с. 346.
  256. Альбрехт, 2002, с. 119—120.
  257. Wüst, 1937, s. 1925—1926.
  258. 1 2 Альбрехт, 2002, с. 123.
  259. 1 2 Wüst, 1937, s. 1922.
  260. Wüst, 1937, s. 1938.
  261. Грабарь-Пассек, 1961, с. 78.
  262. Грабарь-Пассек, 1966, с. 32.
  263. Грабарь-Пассек, 1961, с. 73.
  264. Альбрехт, 2002, с. 102.
  265. Грабарь-Пассек, 1961, с. 80—81.
  266. Грабарь-Пассек, 1961, с. 83—88.
  267. Грабарь-Пассек, 1961, с. 83; 94—95.
  268. Wüst, 1937, s. 1921.
  269. Плиний Старший, XXXV, 129.
  270. Лукиан, 2001, О доме, 30.
  271. Цицерон, 1994, Оратор, 74.
  272. Wüst, 1937, s. 1931.
  273. 1 2 Wüst, 1937, s. 1932.
  274. Павсаний, 2002, V, 25, 5.
  275. Wüst, 1937, s. 1936—1938.
  276. 1 2 Павсаний, 2002, I, 22, 6.
  277. Wüst, 1937, s. 1942—1943.
  278. Wüst, 1937, s. 1959—1960.
  279. Wüst, 1937, s. 1967—1968.
  280. Wüst, 1937, s. 1971—1972.
  281. Wüst, 1937, s. 1974—1976.
  282. Wüst, 1937, s. 1982.
  283. Wüst, 1937, s. 1989.
  284. Павсаний. Описание Эллады X 26, 2; 28, 1

Литература[править | править код]

  • Edith Hall. The Return of Ulysses: A Cultural History of Homer’s Odyssey. 2007. (англ.)

Ссылки[править | править код]